— Скажи, в чем дело. — он прижал одну руку к моему виску, затем другую, каждое движение было медленным и точным. — Почему ты ушла?

— Это слишком, — пролепетала я, и правда вырвалась наружу. — Я должна выйти замуж за незнакомца. За мага, которому на самом деле не нужна. У тебя будет свидание с Диор. Леонора хочет ее смерти. Что, если она нападет, а я не смогу ее остановить? Я никогда не завоюю любовь отца. Я — обуза, которую передадут следующему мужчине. Просто… почему он не видит моей ценности? Почему никто этого не видит? — я задавала себе эти вопросы бесчисленное количество раз. Но впервые их озвучила, и они прозвучали… неправильно.

Саксон слегка ущипнул меня за подбородок, чтобы я откинула голову назад и посмотрела на него. В его глазах цвета виски мерцала боль, как будто моя обида просочилась в него.

— Тебе не нужно завоевывать чью-то любовь. Если она не дается безвозмездно, то ничего не стоит.

Он не ошибся. Логически я это понимала. Мои эмоции нуждались в большей убедительности.

— Почему он не мог полюбить меня? Хоть немного? Что во мне такого ужасного? — горячая слеза потекла по моей щеке, и я громко рассмеялась. Я задала этот вопрос не тому человеку. У Саксона было много причин презирать меня.

— В тебе нет ничего ужасного, — все равно ответил он. — Ты добрая, остроумная и сильная.

— Сильная? Перестань мне врать, — фыркнула я, вытерев влажную щеку.

— Я наблюдал, как ты проходила множество испытаний, но всегда добивалась успеха. Когда ты падаешь, то борешься, чтобы подняться. Такой силой обладают немногие. У твоего отца ее точно нет, и именно поэтому он стремится тебя принизить. Если он признает правду, что ты сильнее его, ему придется признать собственную слабость. Ему придется признать, что он находит ценность в восприятии, а не в реальности. И я знаю это, потому что сам когда-то поступал так же.

От его слов и кажущейся заботы обо мне, у меня… закружилось в голове. От каких-то диких, неистовых эмоций, которым я не могла дать названия. Я могла только моргать, отчаянно желая получить больше.

— Я имел в виду то, что сказал. — он провел кончиком носа по моему. — Если бы Майло дотронулся до тебя, я бы перепрыгнул через стол и скормил ему его собственные зубы. Ты моя.

— Твоя? — «что вообще сейчас происходит?» Мы собирались признаться в чувствах друг к другу, несмотря на все остальное?

Я положила дрожащие руки Саксону на грудь. Он возвышался надо мной, его плечи и крылья были такими широкими, что я ничего не видела, кроме него. Да и не хотела видеть. Я ахнула, ощущая аромат пыли любви. Я снова сделала его счастливым?

Фантом восстал с мстительной силой, пытаясь украсть момент, чтобы присвоить себе любовь, но я боролась с ней. Не хотела делиться.

Я дралась с ней с такой силой, что она, затихнув, убежала обратно в свое укрытие.

Я сделала это? Победила ее?

Да, у меня получилось. Я все еще могла контролировать свое тело. Мне пока не нужно было бежать на поиски нового дома.

Сердце Саксон подпрыгнуло под моей ладонью.

— Ты выглядишь счастливой. — его взгляд скользнул к моим губам. — Жаждущей поцелуя.

Мой пульс участился.

— Ты этого хочешь? — «поцелуй меня. Пожалуйста». Я была под кайфом от своей победы над Леонорой.

— Я хочу… — он убрал плющ с моих волос, затем нахмурился, выругался и отступил назад.

— Саксон? — «что только что произошло?»

— Нам нужно поговорить. Наедине. Здесь слишком много посторонних ушей. — Саксон дернул, срывая лист с лозы. — Встретимся на конюшне сегодня в полночь. Пусть Золушка на этот раз бежит к своему принцу.

Его упоминание о сказке вызвало неожиданную улыбку.

— О чем именно мы будем говорить?

— Почему бы нам не начать с того места, на котором мы остановились? — его взгляд опустился к моим губам, и выражение лица смягчилось. — И мы начнем с этого.

Эшли

Встречаться с Саксоном в полночь или нет? Я хотела этого. Потому что он меня поцелует. Но также и не хотела этого. Потому что он меня поцелует. Поэтому я ходила по своей спальне, размышляя. Когда мой взгляд остановился на следах потертостей, которыми был усеян пол, я замерла от любопытства. Эта комната когда-то принадлежала Саксону. Эти следы могли быть от его сапог. Ему тоже нравилось ходить по комнате?

Я посмотрела на остальную часть комнаты другими глазами. На одной из стен, где была нарисована фреска, росли лианы.

Свечи, источавшие тонкий аромат ванили… его любимый запах?.. мерцали, открывая детали, которые я раньше не замечала. На фреске военачальник с синими крыльями вел армию солдат к поляне, изобилующей разноцветными цветами… на которую падала большая тень.

Рассмотрев поближе, я поняла, что эта тень изображает дракона. Сама фреска, должно быть, представляет войну Крейвена с Леонорой. Неужели он заказал ее как напоминание о том, что никогда больше не должен любить эту ведьму?

Я потерла грудь, чтобы заглушить внезапную боль, но мысленный спор все еще продолжался. «Я хочу его видеть. Но также не хочу его видеть. Но я хочу его видеть. Но и не хочу. Но я хочу. Не хочу. Хочу. Не хочу. Хочу. Не хочу. Хочу. Агрх!»

В конце концов, битва была выиграна и проиграна одной-единственной мыслью. Поцелуй его сегодня вечером и интересно, поцелует ли он Диор завтра?

Это было больно. Лучше держаться подальше от Саксона. Я и так слишком сильно на него полагалась.

Что будет, если я не найду способа убить или даже навсегда подчинить себе фантома? Я была так уверена в своем успехе… в конце концов; но потом она согласилась на предложение Майло.

Что, если я останусь такой же, какой и была, до конца своих дней? Захочет ли Саксон быть со мной?

Я догадывалась каким был ответ, так что нет, сегодня я с ним не встречусь.

Фыркнув, я заперла дверь своей спальни, подперев ее стулом, а затем села за письменный стол, чтобы написать записку для птицоида.

«Мне жаль, но я думаю, что нам лучше пока не видеться.

Э.»

Благодаря заклинанию слежения он не станет беспокоиться, когда я не появлюсь в конюшне. Поймет, что я осталась во дворце.

С запиской в руках я вошла в потайной ход… небольшую темную комнату с лестницей, ведущей вверх, и лестницей, ведущей вниз. Между двумя лестницами находился портал в конюшню. На первый взгляд, это было большое зеркало. Я прошла сквозь стекло и оказалась в пустом стойле, все еще сухом.

Прикрепив записку к деревянной балке, я побродила по окрестностям, пока не нашла своих драконов, спящих в стойле. От одного их вида у меня заныло сердце. Я не хотела их будить, но разбудила. Они вскочили на ноги, радуясь встрече. Но, должно быть, они почувствовали мою грусть, потому что отказывались уходить.

Ничего не поделаешь. Я провела своих малышей через портал, возвращаясь в спальню.

Мы улеглись в постель, малышки прижались ко мне, пока я читала «Маленькую Золушку».

— Это я, — сказала я. — Я — Золушка. Может быть, благодаря вам я быстра как ветер, а? Может быть, вы, дорогие, когда-нибудь подвезете маму?

Пэган посмотрела на меня так, словно я была хорошим маленьким человечком, осознавшим то, что было очевидно и камню.

Насколько умны были мои драконы? Да и вообще любые драконы. Всего за неделю мои малышки научились понимать язык, на освоение которого у меня ушли годы. Ну, не освоения, а использования в должной мере. Мои наставники приходили в отчаяние во время моих уроков, когда меня больше интересовали мечты о «Маленькой Золушке».

Пайр усмехнулась, ее большие темные глаза загорелись.

Мои малышки лизнули меня в щеки, прежде чем устроиться поудобнее. Они задремали, из их ноздрей повалил дым, и я зевнула, готовая и сама задремать.

Нет. Этого не будет. Я все еще отказывалась спать. Леонора не возьмет надо мной верх, а я не буду встречаться с Майло.