Пэган издала пронзительный рев; Пайр закричала так громко, что острая боль пронзила мою голову, а из ушей потекла кровь.

Мы одновременно спустились. Моя мать и сестра стояли рядом с изуродованным телом Эшли. Я захлопал крыльями сильнее и быстрее, устремляясь вниз.

Моя красавица Эш лежала на боку с закрытыми глазами, а скрюченное тело лежало неподвижно. Металлические кандалы сковывали ее запястья за спиной, а багровый цвет пропитал одежду. Несколько костей торчало из ее кожи.

Бормоча отрицания, я оттолкнул мать и сестру в сторону и присел на корточки рядом с Эшли. Шок. Ужас. Слишком поздно? Она… она…

Слезы застилали мне глаза. Она не могла умереть. Она была нужна мне здесь. Нужна мне живой.

— Что ты с ней сделала? — я взревел от ярости и боли внутри меня.

Вопя, драконы кружили над нами, возможно, не зная, причинили ли моя мать и Темпест вред Эшли или пытались прийти ей на помощь. Женщины с восторгом смотрели на тварей, забыв о моем присутствии.

— Но, но… — зашипела мама.

— Как такое может быть? Драконы вымерли, — вздохнула Темпест. — Птицоиды веками выкапывали их яйца, чтобы они больше никогда не терроризировали наш мир.

— Враг, — сказал я, выдавив это слово сквозь стиснутые зубы.

Драконы раскрыли пасти и выпустили поток огня, образовав вокруг нас с Эшли круг. Моя семья отпрянула назад.

У Темпест обгорело плечо. Рейвен потеряла клок волос.

Пэган и Пайр приземлились, заняв места по бокам от Эшли.

Дрожащей рукой я потянулся к ней, чтобы проверить пульс. У нее вырвался прерывистый стон, изо рта хлынула кровь. Затем она моргнула, открыв один опухший, налитый кровью изумрудный глаз, и застонала.

Моя ярость вспыхнула с новой силой.

— Леонора, — прорычал я. — Ты слышишь меня, я знаю, что слышишь. Используй свою магию, чтобы помочь ей исцелиться, или… — угроза не была достаточно сильной. — Я… Я сделаю то, чего ты всегда желала.

На что я готов пойти, чтобы быть с Эшли? На что угодно.

— Позволь ей умереть, — приказывала моя мать из-за пламени. — Не повторяй ошибок своего прошлого.

Голубой цвет окрасил глаза Эшли, и отек на ее лице уже начал спадать. Леонора брала верх, исцеляя тело Эшли своей силой. Ведь благодаря моему обещанию она выиграла нашу войну, а я проиграл.

Мне было все равно. Облегчение чуть не согнуло меня. Как можно нежнее я прижал Эшли к себе. В прошлых жизнях я говорил Леоноре, что жажду покоя, который она никогда не сможет дать. С тех пор она искала, как ей казалось, моей любви. Здесь и сейчас я знал, что она искала моей капитуляции. Теперь она ее получила. Но я обрел свой покой.

Мир не означал прекращения беспорядков, как я когда-то полагал. Это было абсолютное спокойствие, несмотря ни на что.

Эшли была моим миром. Она была всем, в чем я никогда не подозревал, что нуждаюсь. Причина, по которой я возродился.

Как только Леонора исцелит ее достаточно для полета, я сделаю то, что сказал фантому. Затем я отнесу Эшли к Роту, Эверли или Офелии. Я готов заплатить любую цену, лишь бы сдержать фантома.

Я выполню свою часть сделки. Женюсь на той, которой обладала Леонора.

Но больше ничего не буду должен фантому.

Неужели Эшли снова оказалась в темноте? Мучилась ли она в одиночестве и страхе теперь, когда у руля стояла Леонора?

Мои когти удлинились, но я прошептал:

— Я здесь, Эш. Я здесь. — слышала ли она меня, когда Леонора контролировала ее тело? — Я позабочусь о тебе и сделаю так, чтобы ничего подобного больше не случилось.

— Ты хуже дурака, — прошипела Рейвен.

Пламя угасало, дым, поднимавшийся от земли, становился все тоньше с каждой секундой. Когда она сделала шаг вперед, я прижал Эшли ближе к себе, и все защитные инстинкты, которые я когда-либо отрицал, вырвались на поверхность, превратившись в первобытное желание убить любого, кто угрожал сокровищу в моих руках.

Пэган обрушила на мою мать еще одну струю огня, но она не приблизилась.

Я встретился взглядом с женщиной, которая меня родила. Она ослушалась моего приказа, потому что считала, что может сделать это без последствий. Верила, что сможет победить меня и посадить на трон Темпест, единственную наследницу Скайлер. Я подслушал разговоры сегодня утром. Но я все еще был здесь, все еще был наследным принцем, и я буду следовать своим правилам. Не проявлю милосердия, кем бы ни был преступник.

— Твои преступления не останутся безнаказанными, — поклялся я. Но сейчас у меня были дела поважнее.

Синяки исчезли с лица Эшли. Кость в ее ноге встала на место, а кожа срослась.

Леонора выполнила свою часть сделки.

Я снял с запястья браслет… желтый, предназначенный для моей невесты.

Моя семья разразилась яростными протестами.

Каждая прожитая жизнь, каждый вздох привели меня сюда, к этому моменту. Я не колебался. Я надел браслет на запястье Эшли.

Дело было сделано, и его невозможно отменить. Теперь браслет был магически привязан к ней… по крайней мере до тех пор, пока она не примет решение о нашем союзе. Если Эшли примет меня, он останется на ней. Если нет — отпадет.

Но уже одно это действие… обмен браслетами… обозначило ее как мою будущую королеву. В глазах всех птицоидов мы теперь были супругами. Никто не мог прикоснуться к ней, даже бывшая королева или принцесса.

Возможно, они еще не уважают меня как короля, но они уважают наши традиции. Было ли это так глупо, как считала Рейвен? Возможно. Я дал Леоноре то, чего она всегда хотела. Более того, я сделал это до того, как рассказал Эшли, что работаю с Ротом и Эверли, и у нас есть плохие планы на ее отца. Она заслуживала правды, прежде чем я бы попросил ее разделить со мной остаток жизни.

Чтобы принять браслет, ей нужно лишь согласиться стать моей.

Я бы услышал согласие Эшли, а не Леоноры. Согласие фантома ничего для меня не значило.

Я поднялся на ноги, как можно осторожнее обращаясь со своей драгоценной ношей.

— Знайте, — объявил я, пока моя семья проклинала мои действия. — Если она умрет, умрете и вы. Если кто-то помог вам в этом, он умрет вместе с вами. Если же она выживет, и ты посмеешь еще раз прикоснуться к ней, если хоть раз пошлешь кого-то причинить ей вред, я не просто убью тебя. Я лично представлю тебя Разрушителю. — я взмахнул крыльями и взлетел.

Эшли

Годами… днями?.. часами?.. я находилась в мире тьмы и боли, запертая в кошмаре, в который меня занесло. Мой разум постоянно воспроизводил мое падение в кажущуюся бесконечной пустоту, а тело дергалось и корчилось в отчаянных попытках вырваться. Снова и снова я убеждалась, что пустота, в конце концов, не бесконечна, и падала на землю, ломая каждую косточку в своем теле.

Я вспомнила смех Леоноры. Какое облегчение я испытала, почувствовав, как мое тело онемело. Помнила, как это облегчение испарилось, когда наступил паралич, отнявший у меня способность сопротивляться. Все это время мои убийцы надо мной насмехались.

«Почему так долго? Сдохни уже».

«На этот раз оставайся мертвой».

Я боролась за жизнь, боролась так упорно. Я не могла позволить Леоноре победить и снова разрушить жизнь Саксона. Но… что это был за шум? Крики дракона? Мужской голос? Да, да. Рев полного опустошения. Рев Саксона. Из-за меня?

Сердце бешено заколотилось в груди. Моя семья пришла за мной.

Слова, которые я не могла произнести, вертелись на языке, когда сильные руки осторожно подхватили меня и подняли. Саксон.

Фантом замурлыкала.

«У меня есть то, чего я всегда хотела. Все сделано. Скоро тебя не станет». Чем больше она смеялась, тем больше прояснялись мои мысли.

Леонора вливала в меня свою магию, усиливая меня и ослабляя себя.

До меня донеслись голоса. Саксон разговаривал с целителем. С тем, кто исцелил меня после нападения Трио.