Я ускорился, быстрее хлопая крыльями, пока не выдержал и не начал выполнять трюки, просто чтобы услышать любые другие звуки, которые она могла издавать.

На полпути вниз с горы показалось место турнира. Бойцы и их свиты толпились на площадке, многие устанавливали палатки. Другие тренировались. Многочисленные костры и прохладный ветерок доносил запах жарящегося мяса.

У Эшли заурчало в животе. Я напрягся. Когда она последний раз ела?

Неважно. Это не имело значения.

— Более сотни воинов захотели побороться за руку твоей сводной сестры. Она очень желанна. О ее красоте ходят легенды. — «но она и вполовину не так потрясающа, как ты». И действительно, мало кто из воинов хотел заполучить принцессу за ее красивое лицо. Им нужна была ее магическая способность — золотое прикосновение.

— Уверена, что она милая, — сказала Эшли, ее глаза забегали. — Я всегда хотела иметь сестру.

Попытка изобразить невинность, в то время как в ее голосе слышалось презрение? Я фыркнул.

— Я видел, как ты на нее смотрела. Ты ей завидуешь. — еще одна черта Леоноры: она завидовала всем, желая иметь то, что есть у них. — Признай это.

— Я… ты… то, что я чувствую к ней, тебя не касается.

Получив желаемую реакцию, я сменил тему.

— Думаю, ты обрадуешься, узнав, что мой шатер уже установлен. — я жестом указал на самый большой из них, окруженный дюжиной птицоидов воинов. Как только я согласился стать королем по окончании турнира, моя мать вспомнила о моем существовании и отправила своих личных стражников меня охранять.

Как обычно, солдаты смотрели на меня настороженно. Они не знали, за что меня изгнали с Птичьих гор, что наш дворец посетила оракул, что она сказала моим родителям, что я буду править птицоидами до того, как мне исполнится двадцать, что я — реинкарнация Крейвена Разрушителя, самого мерзкого из когда-либо живших птицоидов, уступающего только Тайрону, и что я женюсь на реинкарнации Леоноры Сжигательницы Миров, уничтожившей наш народ.

Тогда у меня не было ни одного из воспоминаний Крейвена. А поскольку для реинкарнации требовалось огромное количество магии, которой не владела даже Леонора, я отверг предсказание оракула. А вот мои родители — нет. Они поверили ей и были в ужасе.

Надеясь избежать повторения прошлого, отец напал на меня с ножом, пока я спал. Мама наблюдала за этим. Плакала, да. И тогда она впервые в жизни заплакала, но не помогла мне, пока отец гонялся за мной по коридорам.

Я успел выскочить на балкон и улететь. Но у птицоидов было отличное ночное зрение, и отец последовал за мной. В какой-то момент я заметил Рота и Фарру и приземлился рядом с ними. Они храбро отбивались от короля, а потом вызвали целителей и спасли мне жизнь.

Мой народ не знал, сколько битв я выиграл, сражаясь плечом к плечу с Ротом, и сколько раз спасал Фарру от гибели. Теперь мне предстояло заслужить их восхищение и доказать, что я тот правитель, который им нужен.

И я должен был сделать это так, чтобы не показаться… ну, таким же безрассудным, как Крейвен, который убивал всех, кто не соглашался с ним, расстраивал его или даже смотрел на него не так, как надо. Иначе они подумают, что я дурак, трижды влюбившийся в злую ведьму.

«Слишком много давления…»

Когда солдаты заметили Эшли, их настороженность улетучилась. Каждый из них горделиво ухмылялся, радуясь тому, что Стеклянная принцесса получит по заслугам. Они не знали, что она — реинкарнация Леоноры, только то, что она оскорбила и обидела меня в подростковом возрасте, да еще на похоронах, а потом отрицала свою вину. Факт настолько же унизительный, насколько и правильный.

— Отведи меня назад. — дрожа, она попыталась вскарабкаться позади меня. — Сейчас же отведи меня во дворец.

Я усилил хватку, удерживая ее на месте.

— Не двигайся.

— Только не они, — умоляла она. — Пожалуйста, только не они.

Они? Стражники? По мере того как я спускался, ее дрожь усиливалась, приводя меня в недоумение. Леонора не боялась ничего и никого, но Эшли была в ужасе перед этими птицоидами, которые не прикасались к ней без моего разрешения? Почему?

Я приземлился как можно мягче — Эшли не заслужила такой любезности. Когда я шел вперед, мои браслеты звенели друг о друга, и этот звук успокаивал ее, как будто ее мысли только что свернули на новую дорогу.

Она зарылась лицом в мою шею и спросила:

— Что означают эти браслеты?

— Это тебя не касается, — ответил я, возвращая ей ее же слова. Каждая полоска указывала на важное событие, которое произошло или должно было произойти в моей жизни. День моего рождения. Битвы, которые я выиграл, и воины, которых я убил. Когда-нибудь я отдам брачный браслет своей жене и королеве, кем бы она ни была. — Ты, приведи Еву, — потребовал я, обращаясь к стоящему рядом стражнику. Мне хотелось, чтобы вместо этих незнакомцев мне помог мой друг Викандер. Я доверял принцу фейри так, как не доверял птицоиду. К сожалению, непочтительного воина с пристрастием к сексу и изысканному вину срочно вызвали домой.

Эшли подняла голову и снова закусила нижнюю губу, привлекая мое внимание, заставляя мой желудок сжаться.

— Кто такая Ева? — спросила она.

— Мой второй помощник. В данный момент.

Адриэль, стоявший перед палаткой, открыл полог и отошел в сторону. Пока я проходил мимо него, Эшли смотрела на мужчину, словно раненый зверь наблюдавший за приближающимся охотником. Только когда за нами закрылся шатер, отгораживая на от других, она расслабилась.

Я опустил ее на землю, радуясь, что больше мне не придется держать ее в своих руках. Да, я радовался.

— Я собираюсь развязать твои запястья. Если ты воспользуешься магией, я отрежу тебе руку. Если ты попытаешься сбежать, я отрублю тебе ногу. — это был способ Крейвена.

Способ Леоноры? Сделать и то, и другое.

— Ты правда сделаешь это? — спросила Эшли.

«Всегда доводи дело до конца». Но…

— Хватит разговоров. — я нащупал кинжал и перерезал веревку, как и обещал.

Она осмотрелась вокруг, ужаснувшись от беспорядка, который я устроил специально для нее.

— Это здесь ты живешь?

Я медленно ухмыльнулся.

— Да. — две другие Леоноры презирали уборку. На самом деле, и в нашей первой, и во второй жизнях мы спорили о ее беспорядке, о том, как она бросала на пол все, что ей не нравилось, где бы она ни находилась, ожидая, что слуги уберут за нее.

«За это им и платят», — любила говорить она, и отсутствие уважения приводило меня в ярость. Теперь я с радостью предложил небольшую компенсацию всем слугам, над которыми она издевалась, и одновременно доказал Ноэль правду о ее личности.

«Она — Леонора. Она была ею».

— Ты вычистишь мой шатер сверху донизу и сделаешь это до полуночи. — никто не сможет сделать это вовремя. Не сожжет ли она все в порыве гнева? — Если не справишься с заданием, я дам тебе другое. И не вздумай звать на помощь. На ткань наложено заклятие, никто тебя не услышит.

Пока она что-то бормотала, я снял с нее сумку.

— Эй! Это мое! — она тяжело задышала, пытаясь ухватиться за сумку. — Отдай, Саксон. Сейчас же.

— У тебя ничего нет, пока я не позволю тебе, помнишь? — я поднял сумку так высоко, что она не могла дотянуться до нее, даже когда прыгала.

Она скрестила руки на груди.

— Заберешь мои вещи, и я накажу тебя.

Разве она уже этого не сделала?

Моя ненависть вспыхнула с новой силой.

— Я передумал, принцесса. Закончи уборку до захода солнца. — с этими словами я вышел из шатра с сумкой в руках.

И ни разу не оглянулся.

Эшли

Он просто оставил меня здесь?

Я должна была радоваться. Злой военачальник ушел. По крайней мере, на некоторое время. Однако внутри оставалась комочком нервов и растерянности.