О, Боже правый. Я не могла в это поверить.

— Кузница. Настоящая кузница.

Саксон встал позади меня и наклонился, чтобы прижаться своей щекой к моей.

— Здесь ты найдешь все, что нужно для создания своих проектов. Пока ты носишь вот это… — он показал розовый браслет, зажатый между пальцами. — Ты всегда будешь знать, что делать. Это обучающий браслет. Когда ты наденешь его, магия ускорит твой разум, и ты узнаешь все, что тебе нужно знать о воплощении своих замыслов в жизнь.

Значит, он потратил свое с трудом заработанное золото на меня.

— Саксон, — прошептала я, в глазах стояли слезы. Я позволила ему надеть браслет на мое запястье, рядом с другим, и обняла их оба, прижав к груди. — Ты сделал для меня слишком много.

— Еще недостаточно, — сказал он так тихо, что я чуть не пропустила это мимо ушей. Он обнял меня за шею и прижался к противоположному плечу. Это была собственническая, защитная хватка, прижимающая мое тело к его. Его крылья выгнулись, кончики задевали мои икры.

Он закрыл меня всем своим телом, став моим щитом от всего мира.

— Сколько ты заплатил Офелии за браслет? — спросила я с дрожью в голосе. — И не пытайся сказать мне, что это еще один подарок, потому что она не из тех, кто их дарит.

Он вздохнул, его дыхание коснулось моей головы.

— Она не взяла у меня золото. Вместо этого она потребовала так называемую «карту выхода из тюрьмы». Офелия сказала мне, что теперь может совершить любое преступление против меня в будущем, а я должен простить ее, не мстя и не требуя возмещения.

— Но это более дорогая цена, чем деньги. — то, что сделал Саксон… его забота… Тот факт, что он не знал о Леоноре и, и, и…

Рыдание вырвалось наружу, слезы потекли по моим щекам.

— В чем дело? — Саксон повернул меня и нежно смахнул слезу. На его лице отразилось страдание. — Это должно было сделать тебя счастливой, Эш. Я не сломил тебя жестокостью, но добротой? Я могу…

— Я счастлива, — буркнула я. — И несчастна. Это так мило с твоей стороны, но тебе не следовало этого делать, потому что ты не знаешь правды. Ты чувствуешь вину за то, что Рейвен и Темпест сделали со мной, и, может быть, поэтому думаешь, что хочешь быть со мной… В этом дело, да? Это предложение о возмещении ущерба. Но, Саксон, ты мне ничего не должен.

Он обхватил мои щеки своими большими мозолистыми ладонями.

— Ты ошибаешься, Эш. Я обязан тебе всем. Ты дала мне то, чего я жаждал с моей первой жизни.

Я шмыгнула носом.

— Я?

— Ты. Ты научила меня находить покой. Впервые я знаю, за что борюсь… за свое собственное счастье.

Он подарил мне два браслета, собственную кузницу, а теперь еще и самые романтичные слова, которые я когда-либо слышала, а я подарила ему кучу лжи, позволив продолжать верить в то, что я реинкарнация огненной ведьмы.

Еще один всхлип вырвался из меня, и я прижалась к нему, уткнувшись лбом в его грудь. Я была худшим человеком на свете.

Саксон обнимал меня, пока я плакала, проводя кончиками пальцев вверх и вниз по спине.

— В чем дело, Эш? Дело в правде, которую ты упомянула, о той, которую я не знаю? В том, что ты тайно встречалась с Майло? Я знаю, что ты ни в чем не виновата.

— Как? Откуда ты знаешь, что я не виновата?

Вместо ответа он сказал:

— Ты должна знать, я подозреваю, что Майло отравляет твоего отца и обвиняет в этом королеву Эверли, колдунью. Он утверждает, что она высасывает из короля его магию.

Майло, травит моего отца?

— Он не владеет магией. — А я? Мне показалось, что я чувствую в себе силу… которая не имеет ничего общего с Леонорой. Почему я заметила это именно сейчас, а не раньше? — Почему он поверил, что его осушила колдунья?

— При рождении ему сделали магическое вливание. Возможно, во взрослой жизни он не проявил способности, но сила в нем осталась.

Ах. И Майло действительно надеялся править королевством. Я должна была догадаться, что произойдет нечто подобное.

— Королю нужно рассказать правду. — мне не нравился этот человек, но я не хотела его смерти.

— Ему говорили. Он отказывается в это верить.

Что еще можно было сделать?

— Ты был прав. Мне действительно нужно поговорить с тобой о встречах с магом, но я умалчивала не об этом. Есть кое-что, касающееся… Леоноры и меня.

Он выгнул бровь.

— Ты думаешь, что знание этого секрета омрачит наше пребывание здесь?

— Может быть, — подстраховалась я. — Возможно.

— Думаю, я знаю, в чем дело, — сказал он, заглядывая мне в глаза. — Но даже если там есть что-то еще, даже если я ошибаюсь, доверься мне настолько, чтобы не говорить об этом. Доверься мне настолько, чтобы не беспокоиться о моей реакции, когда признаешься. Доверься мне настолько, чтобы знать, что эта правда не изменит ни моих чувств к тебе, ни будущего, которого я хочу с тобой. Дай мне шанс доказать, что я тебя достоин.

Я всхлипнула. Кажется, я нечаянно высморкалась ему на грудь, и мои щеки вспыхнули.

— Я не заслуживаю твоей доброты и этих чудесных подарков, Саксон. — но он заслужил мое доверие. — Я сделаю это. Поверю, что ты не разобьешь мне сердце, когда узнаешь правду.

— Когда я буду держать в руках твое сердце, Эш, клянусь, я его сберегу. — произнес он негромко. Я чуть не споткнулась под тяжестью этих слов. — Но, милая? Есть еще один подарок.

— Еще? — воскликнул я, поднимая голову. — Саксон, это слишком много. Что бы это ни было, это слишком много.

— Мне его забрать?

— Никогда. Он мой! Отдай его мне.

Его плечи затряслись от смеха, и я заметила, что на них блестит пылина любви. Я делала его счастливым.

— В одном стойле тебя ждет завтрак, а в другом — зона боевой подготовки, — сказал он. — Я научу тебя, как обороняться или спасаться бегством от любого, кто тебе угрожает. Особенно от птицоидов. Больше ты никогда не будешь беспомощна ни перед кем. — по мере того как говорил, он гладил руками вверх и вниз по моей талии.

Ритмичные ласки зажгли фитиль под моей кожей. Некоторые места начало покалывать.

Между нами вспыхнуло осознание. Внезапно я заметила, как близко мы стоим друг к другу… как сильно он прижимается ко мне, как его выпуклость упиралась мне в ногу… как сильно я жажду его, мое тело уже дрожало.

— Сакс? — прохрипела я.

Он внимательно изучал мое лицо.

— Да, Эш.

— Я хочу… мое тело хочет… — «всего». Я чуть не умерла, так и не познав каждый сантиметр тела этого мужчину. Через семь дней наши миры могут снова измениться. Почему бы не отпраздновать жизнь, которая была у нас сейчас?

Подойдя на шаг ближе, он прижал меня к стене. Хриплым голосом провозгласил:

— Я знаю, чего хочет твое тело, и собираюсь дать тебе это.

Эшли

Я знала, что являюсь судьбой Саксона, что возрождаюсь снова и снова, чтобы наконец-то быть с ним, но это знание не имело для меня большого значения. Я была слишком сосредоточена на наших неудачах. Не понимала правильности нашей связи.

Это… это было всем.

За нас стоило бороться.

Я была навязчивой идеей Крейвена и на какое-то время стала отрадой Тайрона.

Это имя звучало в моей голове, и перед взором открылась грань прошлого. Моя память, не Леоноры. Тайрон Скайлер, король птицоидов, был плохо подготовлен к встрече с Леонорой в тот день, когда она вошла в его дворец, чтобы поговорить с «любовью всей ее жизни». В редких случаях мне удавалось одолеть фантома… потому что она не убивала меня ни в одной из моих других жизней; я была заключена в пустоту.

Сюрприз. Злая мачеха солгала.

В те разы, когда мне удавалось вырваться на свободу, я чувствовала в Тайроне огромную грусть, словно он потерял что-то ценное, но не знал, что именно. Мне нравилось играть с ним в игры, смешить его. И мне это удавалось.