Воцарилась густая, гнетущая тишина. Филипп смотрел на Шарлотту, потрясенный до глубины души. Неужели над всем королевством только что было произнесено проклятие? После того, что произошло с Леонорой… возможно.

— Это похоже на сказку «Маленькой Золушки». Но как такое может быть? — Филипп закрыл рот рукой. — Ты и я… мы — принц и Золушка. Малыш не может быть частью нашей сказки, потому что она закончена. Мы живем счастливо. Если только… — он пристально посмотрел на Эшли сузившимися глазами. — Наша сказка повторяется, потому что ребенок испортил мой идеальный финал.

Как он мог сказать такое?

— Возможно, ты не принц, склонный к женитьбе, а злой король, который презирает свою дочь.

— Ты не хуже меня знаешь, что эти сказки скорее символичны, чем буквальны. Очевидное никогда не является ответом. То, что кажется правильным, всегда неправильно. То, что кажется правильным, всегда неправильно. Но на твоем месте я бы был поосторожнее. — его голос стал угрожающим. — У короля, который презирает свою дочь, слишком рано умирает королева.

У Шарлотты перехватило дыхание. Угроза одновременно пугала и волновала ее. Ранняя смерть королевы стала для Золушки началом сказки.

Эшли может стать его концом, и ее будут любить до беспамятства.

Шарлотта чуть не рассмеялась, решив, что пророчество ей все-таки нравятся.

— Знаешь, Филипп, неважно, какую роль сыграет Эшли, — сказала она самодовольно. — У судьбы на нее свои планы. Разрушь эти планы, и судьба разрушит тебя в ответ.

Эшли

Провинция Флер

Четырнадцать лет спустя

Горячие слезы текли по щекам, выжигая на коже дорожки печали. Соленые капли стекали на язык, позволяя ощутить вкус собственного страдания.

Случилось самое страшное. Моя мать была мертва, убита в нашем доме всего несколько дней назад. Я была рядом с ней, но находилась без сознания. Я не смогла ей помочь, так как у меня было больное сердце; я потеряла сознание прямо перед ее убийством.

Я всхлипнула, но прикусила язык и промолчала. Отец ожидал, что я буду сильной в трудные времена. Мать хотела бы этого. «Никогда не давай им понять, что они причинили тебе боль, моя дорогая. Ты только покажешь им, куда нанести следующий удар».

Я старалась быть сильной. Ради мамы очень старалась, но чувствовала себя разбитой вазой, склеенной желаниями.

Сегодня состоялись ее похороны. Королевы Шарлотты Чарминг-Анскелиса. Величайшего человека из когда-либо живших. Необыкновенной матери. Небольшая горстка родственников и друзей собралась в королевском саду, чтобы попрощаться с ней.

Как мне попрощаться с ней? Я обожала ее, и она меня тоже. Возможно, мама была единственной, кто меня любил. Большую часть дней я проводила в постели, забытая отцом и игнорируемая слугами.

Теперь я беспомощно наблюдала, как пламя перекидывается с платья моей матери на ее прекрасную бронзовую кожу. В Провинции Флер, моем родном доме, свято чтили традиции. Когда кто-то умирал, его тело клали на ложе из лепестков роз и закрывали в стеклянном гробу. Один кусок стекла был похож на лупу, и, когда через него проходили лучи солнечного света, тело загоралось и сгорало дотла.

Я хмыкнула и перевела взгляд на мраморные статуи, которые образовывали круг вокруг нас, создавая скрытую поляну в самом сердце сада. Любимое мамино место. Каждая статуя изображала короля или королеву прошлого, а у ее основания вились розы всех цветов. Я наблюдала за ней из окна, когда она ухаживала за розами, а на ее плечах сидели птицы.

Я вытерла щеки тыльной стороной трясущейся руки и перевела взгляд на своего дядю, короля Чаллена, правителя Севона, и его детей — шестнадцатилетнего принца Рота Чарминга и четырнадцатилетнюю принцессу Фарру Чарминг.

Король Чаллен был крупным мужчиной, одним из самых сильных, которых я когда-либо видела, с темными волосами и зелеными глазами. Он и его семья редко приезжали сюда, и я не винила их в этом. Сколько раз мой отец пытался захватить их королевство? Лишь недавно между двумя королевствами было достигнуто соглашение.

Король не показывал никаких эмоций, но в знак уважения опустил голову.

Королевские братья и сестры тоже, их способность стоять на месте впечатляла. Они взяли с собой друга и телохранителя. Шестнадцатилетний Саксон Скайлер, принц птицоид, по неизвестным причинам изгнанный из Птичьих гор.

Как только мой взгляд упал на него, мое больное сердце забилось слишком быстро, а в голове зазвучал шепот. «Иди к нему. Найди утешение».

Эм… что? Искать утешения у парня? Незнакомца? Кроме того, я сомневалась, что меня кто-то сможет утешить. Хотя я была очарована им. Я всегда была очарована птицоидами.

О них было так мало известно. Информация, встречающаяся в учебниках истории, всегда противоречила друг другу, и я никогда не знала, что из этого правда, а что вымысел.

У изгнанного принца были темные волосы, безупречная смуглая кожа и глаза, как ночное небо: глубокий, насыщенный янтарь с крапинками черного. Массивные синие крылья, возвышавшиеся над его плечами, были одновременно красивыми и устрашающими.

Однажды я спросила маму, можно ли мне потрогать крылья птицоида, и она сильно покраснела, а потом проводила меня в спальню и сказала, что я не должна, никогда, никогда, никогда просить потрогать крылья у птицоида. Это считается «нежелательная попытка ухаживания». Что бы это ни значило. Мама отказалась объяснять.

Изображение Саксона расплылось. Как я скучала по матери. Благодаря королеве Шарлотте я познала глубокую, неизменную любовь. Я бы ни на что не променяла дни, проведенные вместе, особенно на избавление от этой боли. Эта боль говорила о том, что она прожила хорошую жизнь. Эта боль говорила о том, что ее будут помнить.

Эта боль говорила о том, что я познала величайший дар жизни… любовь.

Любила ли так семья принца Саксона?

Я моргнула и перевела взгляд на его мать и единственную сестру… королеву Рейвен и принцессу Темпест, которые пришли выразить свое почтение. Они стояли напротив него, но не смотрели в его сторону и не признавали его присутствия.

Почему они выгнали его из родного дома? Они считали его таким, каким видел меня мой отец? Непригодным? Или он совершил какое-то непростительное преступление?

Сколько раз отец жаловался на птицоидов и их склонность сурово наказывать даже за самый незначительный проступок. Обидишь птицоида, а он в ответ сделает больно тебе… дважды.

За эти годы я научилась отлично наблюдать со стороны. Я заметила, как принц Саксон бросил взгляд на свою семью, и выражение его лица изменилось от бесстрастного до тоскующего и яростного. Что бы ни случилось, он скучал по своим близким, и мое сердце сжалось от сочувствия.

Моя слежка не осталась незамеченной. Видимо, он почувствовал мой взгляд. Он посмотрел на меня, и наши глаза встретились. Ярость угасла, и он улыбнулся мне грустной улыбкой. Он был так красив. «Словно одна из оживших статуй».

По привычке я подняла руку, чтобы погладить кольцо, висевшее у меня на шее. Подарок мамы и моя самая дорогая вещь. Кольцо было сделано из металла, в центре которого выгравировали розу.

Улыбка принца медленно сменилась хмурым взглядом. Он сузил глаза, уставившись на мои пальцы, которые сжимали цепь. Его снова охватила ярость, но на этот раз она не сменилась тоской. Он сжал кулаки.

Я задрожала. Отец положил руки мне на плечи, наклонился и прошипел:

— Успокойся или уходи.

Я вздрогнула, и он выпустил меня из своей слишком крепкой хватки.

Минуты шли, я старалась не смотреть на принца Саксона, правда, старалась. Но мне хотелось знать, смотрит ли птицоид на меня или нет. Должно быть, я ошиблась.