Пэган опустилась рядом с Пайр. Взмахнув крыльями, они пронзительно закричали на оракула.

Я погладила их по макушкам. Я впервые увидела Ноэль с вечера праздника. Офелия заходила ко мне один раз, чтобы продать заклинание.

— Где еще два драконьих яйца, оракул?

— Они не были готовы вылупиться, поэтому я вернула их в гнезда.

Фейри не могли лгать. Хорошо. Ладно. Яйца были в безопасности. Я кивнула, удовлетворенная ее действиями.

— И еще кое-что незначительное, что о нем вряд ли стоит упоминать, — добавила она беззаботным голосом. — Ты опаздываешь на очень важное свидание. То есть, да, твой отец требует твоего немедленного присутствия в тронном зале и говорит, что не потерпит твоих промедления.

Что!

— Почему? — если только… Он узнал о драконах? Скорее всего. До этого он не вспоминал о моем существовании.

Каждый день я надеялась, что он навестит меня. В крайнем случае, пришлет слугу, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Даже это было бы приятно. Но каждый из этих дней я получала удар разочарования. У меня уже должно начаться внутреннее кровотечение.

— Может быть, он услышал, что ты сделала, и хочет тебя отблагодарить? — она пожала плечами.

Это было бы потрясающе. В начале недели, когда Офелия продала мне свое заклинание, я дополнительно заплатила за то, чтобы воплотить в жизнь два своих проекта с помощью магии. Меч с выдвижными шипами и кинжал с крючками, проходящими по центру лезвия.

«Пыталась купить его расположение?»

Что ж, да. Я знала, что он способен на ласку, и хотела испытать это сама. Хоть раз я хотела узнать, каково это, когда отец смотрит с одобрением.

В качестве платы за это задание мне пришлось расстаться с двумя золотыми гвоздями, которые я взяла из шатра Саксона. Мне было неприятно это делать, но девушка должна делать то, что она должна делать. К моей радости, заказанное оружие появилось на моем комоде рано утром вместе с запиской.

«Все готово. Что дальше?»

Я планировала сделать полный комплект доспехов, прежде чем подарить всю коллекцию отцу.

— Он наверняка не знает о драконах, — сказала Офелия, — так что тебе не придется напрягаться, думая, не попытается ли он превратить их в боевых драконов.

— Попытается… знаешь что? Неважно. — я засунула кинжал в карман юбки… на мне было траурное платье, которое я позаимствовала у Диор. Она предложила другие, более яркие варианты, но я надеялась, что этот поможет мне скрыть пятна копоти. Карманы я приделала сама.

— Я пойду, а ты… — как она это назвала? — посидишь с драконами?

— Да, — ответили обе в унисон.

Ухмыляющаяся Ноэль погрозила кулаком потолку, крича:

— Девочки просто хотят повеселиться.

Офелия почесала затылок, как будто смирившись.

— Драконы действительно придают веселья похоронам.

Я переминалась с ноги на ногу.

— Прежде чем я уйду, мне нужно знать правду. Ты расскажешь, или намекнешь, или попросишь кого-нибудь другого сказать или намекнуть Саксону, что драконы вылупились? — я не хотела, чтобы между нами возникло недопонимание.

— Доверься мне. Мы ничего не расскажем Сакси о твоих чешуйчатых детях, — пообещала Ноэль, поднимая руку. — Потому что, когда у нас есть секрет, мы запираем его в ящик и выбрасываем ключ. За все свои дни я не рассказала ни единой душе о том, как Саксона стошнило на мои ботинки. Он просил меня не делиться, и я не буду. Никогда. А теперь вытри пепел со щек и иди зарабатывать значок туфельки.

Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к ее странной речи?

— Как ты можешь говорить, что никому не расскажешь, и в то же время говорить об этом? Оракулы — фейри, и твоя магия фейри заставляет тебя говорить только правду, но ты постоянно себе противоречишь.

Она мило улыбнулась.

— Но, Эшли. Это никогда не будет ложью, если ты в это веришь. Просто спроси Леонору.

Откуда она знала… глупый вопрос. Но на что намекала оракул? На то, что Леонора мне лгала? На то, что я сама себе лгала и просто не знала об этом? Или и то, и другое? Но в какую ложь мы поверили? И на что ссылалась Ноэль — на прошлое или на будущее?

Еще один вопрос, и мой разум просто сломается.

— Ты знала, кто сидит внутри меня, и все равно вернула яйца и рассказала, как разбудить драконов.

— У меня много причин для этого. — она повела плечом. — Слишком много, чтобы их перечислять.

— Я не прошу тебя перечислять все. Назови хотя бы одну.

— Что ты хочешь услышать?

Когда она больше ничего не сказала, я вздохнула, присела и обняла Пэган и Пайр. Когда малыши прижались ко мне, я сказала им:

— Мамочке нужно ненадолго отлучиться. Оставайтесь здесь с оракулом и ведьмой. Если они вас обидят, съешьте их. Только не забудьте выплюнуть косточки. Они опасны для жизни.

Пэган ткнулась кончиком носа в мой подбородок, а Пайр лизнула в щеку. Прежде чем выпрямиться, я осыпала поцелуями их прекрасные лица. Еще раз проверила, что кинжалы, которые я сделала из кусков сломанной мебели, все еще на месте. Каким-то образом я нашла в себе силы уйти от самых дорогих сокровищ на свете.

Прогуливаясь по дворцу, в котором еще не научилась ориентироваться, я проходила мимо слуг, которые чистили вазы и украшенную драгоценностями мебель. У меня закладывало уши, когда они шептали: «стеклянная принцесса» и «птичье изгнанница».

Я покраснела, опустив голову, но только на секунду. Затем заставила себя поднять подбородок. Я была Золушкой, матерью драконов, будущей убийцей фантома, и никто меня не посмеет опозорить.

В каждой комнате, куда я входила, горели свечи, в воздухе витал аромат воска. В каждом коридоре стены украшало изображение моего отца, которое всегда висело рядом с большим зеркалом во весь рост, обрамленным в чистое золото. Миновав несколько поворотов, я добралась до тронного зала, где у закрытых дверей стояли два стражника. Видимо, они меня ждали, раз торопливо распахнули двери, позволяя войти внутрь.

На этот раз меня не ждала толпа, только еще больше стражников, отец и Диор, которая вновь восседал на троне моей матери. На этот раз я не держала на нее зла. Она сидела там, где ей было велено.

Я остановилась перед помостом. Несмотря на отсутствие сна, несмотря на физическую нагрузку, мое сердцебиение оставалось ровным. Поскольку магический барьер постоянно спадал, я получала все больший доступ к магии Леоноры, а значит, и к ее силе, аккумулятору способностей. Эта батарея поддерживала меня в тонусе.

Будет ли мне плохо, когда я убью ее? Имеет ли это значение? Если мне придется выбирать между тем, чтобы жить с ней, или прекратить ее террор и, возможно, умереть, я всегда выберу вариант Б.

Надеясь произвести впечатление, я выполнила свой лучший реверанс.

— Здравствуйте, Ваше Величество.

— Эшли, — сказал мой отец, кивнув. Он выглядел ужасно. Его глаза были налиты кровью. За несколько дней он похудел на несколько килограммов, щеки впали. Его липкая кожа приобрела бледный оттенок.

Меня охватило беспокойство.

— С тобой все в порядке? Может я могу чем-то…

— Не смей задавать мне вопросы. — в его голосе не было привычной властности. — Я позвал тебя сюда, потому что Диор очень хочет присутствовать на сегодняшних боях. Ты будешь сопровождать ее, чтобы обеспечить должное развлечение.

Он всего лишь хотел поручить мне сопровождать дочь, которую обожал?

Почему он не мог показать хоть малейшую привязанность ко мне?

«Просто люби меня, отец. Пожалуйста».

— Я скучала по тебе, Эшли. — Диор продемонстрировала свою самую прекрасную и светлую улыбку. — Надеюсь, ты простишь меня за неожиданный вызов, но, как сказал король, я хочу присутствовать на сражениях. Знаю, что мы пропустили первый и второй раунды, но королевский оракул сказала мне, что ты тоже хочешь присутствовать, и я подумала, что мы могли бы пойти вместе и продолжить знакомство друг с другом. Король неважно себя чувствует, поэтому решил остаться здесь.

— Диор очень интересуется птицоидами. — отец кашлянул, все его тело затряслось. — Ты ведь расскажешь ей все о принце Саксоне, Эшли?