— О чем ты?

— О том, кто ты, робкая мышка или воительница? Я видел и то, и другое.

— Возможно, я — твой худший кошмар, — пробормотала она.

— С этим я согласен. У тебя есть четыре драконьих яйца, более пятидесяти чертежей оружия и три книги по истории ковена. — и больше ничего. — Это что-то новенькое, не то, что интересовало Леонору в прошлом. А вот яйца мне понятны. В обоих своих предыдущих воплощениях у нее была в распоряжении целая орда крылатых демонов. Поэтому я хотел бы услышать твое объяснение, как их наличие доказывает, что ты не Леонора.

В ее изумрудных глазах блеснул холод, еще больше усиливая мое напряжение.

— Ты рылся в моей сумке?

— Конечно, — вкрадчиво подтвердил я. — Мы враги, и я не дурак. Что, если у тебя было бы оружие, способное причинить вред моим людям?

Она хмыкнула.

— Я нашла яйца, но не знаю, как. Чертежи сама нарисовала. Каждый заслуживает иметь возможность защитить себя. Книги для того, чтобы не было скучно.

Она разработала эти невероятные изделия со скрытыми клинками и уникальными крючками?

— Докажи, что ты нарисовала эскизы. Нарисуй хоть один.

Она невинно захлопала ресницами.

— Я бы, конечно, нарисовала для тебя схему… за подходящую цену. Я беру в монеты в качестве искупления. Мне добавить тебя в список покупателей? Если заплатишь сейчас, то я смогу выполнить твой заказ через год или больше.

У нее не было года. Через три недели ее посадят в тюрьму и заколдуют.

— Нет? — она съела еще один кусок сыра. — Ну, однажды, — продолжала она, ее голос стал мечтательным, — у меня будет список покупателей. Я буду тренироваться у кузнеца и научусь воплощать свои замыслы в жизнь. Тогда ты сможешь получить свои доказательства. Конечно, тогда я возьму с тебя двойную плату.

Я не хотел восхищаться ее мужеством.

Но восхищался.

Разозлившись, я спросил:

— Что ты знаешь о драконах?

— Если честно, не так много. — она проглотила кусочек хлеба. — Об их истории мало написано.

— Потому что они всегда исчезают вскоре после смерти Леоноры, оставляя будущие поколения гадать об их существовании. — но я знал правду. — Матери драконов закапывают свои яйца, чтобы их детеныши могли тайно вырасти, и этот процесс может длиться веками. Леонора всегда знает, где найти и украсть эти яйца. Некоторые из них вылупляются, некоторые нет, но ей всегда удается собрать армию драконов и сжечь целые деревни.

Эшли посмотрела на меня, ее глаза расширились.

— Я верну яйца обратно. Обещаю. Я не хотела красть детей у их матерей.

Я моргнул. Леонора хотела расстаться с четырьмя драконьими яйцами? Такое было впервые. Или уловка. «Определенно уловка».

— Нет, ты не будешь возвращать их обратно. Они останутся у меня.

— Но когда-нибудь им понадобятся их матери.

— Нет, не понадобятся, потому что они не вылупятся.

Она с ужасом посмотрела на меня.

— Их матери, возможно, где-то прячутся, переживая за свои гнезда и пропажу своих детей. Я должна вернуть яйца, Саксон.

— Нет, — просто сказал я.

— Как ты можешь быть таким жестоким? — спросила Эшли печальным тоном.

— Они — чудовища. Как мне не быть таким жестоким?

Слеза скатилась по ее щеке и капнула с подбородка.

Я боролся с желанием отшатнуться: одна крошечная капля соленой воды подействовала на меня сильнее, чем любая ножевая рана.

— Слезы меня не переубедят, — сказал я для нашей пользы. — Как ты узнаешь, куда вернуть яйца, если не представляешь, откуда они взялись?

— Я ходила во сне, пока жила в Храме, и когда просыпалась, то находила яйцо, лежащее на моей подушке.

Интересно. Я намазал сливочный сыр на тост и предложил его ей, даже не успев сообразить, что делаю.

— Ты помнишь что-нибудь о жизни Леоноры? — спросил я резче, чем собирался.

Эшли была рада смене темы и предложению мира, потому что так оно и было, независимо от того, осознавал я это в тот момент или нет.

— Я знаю только то, что читала.

Я завороженно смотрел, как она пробует лакомство. Как двигались ее губы… как Эшли наслаждалась каждым кусочком… Пот струйкой стекал по моему виску.

— Немногие знают о ее реинкарнации. Почему ты вообще решила прочитать о ней, если только тебя не влекло к ней по какой-то необъяснимой причине?

Эшли доела остатки тоста, а потом ответила:

— Почему я должна что-то объяснять мужчине, который наслаждается моими страданиями? И зачем принцу и будущему королю оставаться в этом ужасном шатре?

Почему бы не признаться?

— Он не хочет, чтобы его любимая слуга наслаждалась хоть какой-то роскошью.

— Тогда ему нужно вообще отказаться от шатра, — пробормотала она. — Может быть, ты действительно Крейвен. Я ведь тоже читала о нем. Все согласны, что более жестокого короля птицоидов еще не было.

— Ты одновременно права и нет. До Леоноры Крейвен был ярким примером идеального правителя. Жестокий, когда речь шла о защите и благополучии его народа. Бескомпромиссным, когда это необходимо. Суровый с любыми нарушителями. Но был еще один человек, который показал себя не менее жестоким. — Тайрон. — Они оба питали страшную слабость к одной и той же могущественной ведьме. Они любили ее, но каждый из них все равно женился на другой женщине, дав ей семью, о которой мечтала Леонора. — правда, они погибли в день свадьбы, мучаясь от пореза, полученного от ведьмы.

— Если они любили ее, то почему не женились на ней?

— Ты правда хочешь это знать?

Эшли воодушевленно кивнула.

— Тогда ты должна сделать все возможное, чтобы вспомнить, как это сделал я. — она должна вспомнить. Очевидно, я не мог наказать Эшли, пока она сама не свернет воспоминания. А мне нужно было покончить с ней как можно скорее.

Придется принуждать Леонору.

Пока Эшли ела, я продолжал свой рассказ.

— Леонора пришла в ярость и убила их невест, а затем сожгла их дома. Дома они отстроили заново… только для того, чтобы она могла сделать это снова, после их смерти. — даже сейчас я чувствовал жар пламени, запах гари и слышал крики моих людей, которые бежали в поисках спасения, которого так и не нашли. — После первого сожжения Крейвен убил всю ее семью и оставил их останки в постели. Вскоре после этого Леонора ударила его ножом в сердце. Ты еще не готова услышать, что сделал с ней Тайрон.

Эшли тихонько ахнула, пока ее рот открывался и закрывался. В этот момент. Я начал ей верить. Она не вспомнила ни одного события о своей жизни в качестве Леоноры.

— Я знала об этом в общих чертах. Офелия кое-что упоминала, но… — она сделала паузу, ее губы приоткрылись. — Это слишком много, чтобы в это поверить.

Я не стал ничего рассказывать ей о нашей второй жизни, о том, как новая Леонора нашла Тайрона… Крейвена… меня в мой двадцать первый день рождения, утверждая, что любила меня в прошлой жизни… как я начал заново переживать прекрасные воспоминания о той жизни, позволяя себе влюбляться в нее снова и снова. Как позже мне приснилось самое страшное из наших преступлений, и наша война разгорелась с новой силой.

Как я оплакивал потерю нашей любви еще до того, как женился на другой и совершил зверские поступки.

Как я проиграл. Опять.

Эшли прижала руку к сердцу, словно надеясь замедлить его биение.

— Я сожалею о том, что случилось с Крейвеном и Тайроном… с тобой… но я не Леонора, Саксон. Ты ошибся девушкой. Я бы никогда не сожгла деревню, ни в каком воплощении своего существования. И я никогда, никогда не смогу кого-то убить.

Она была непреклонна. Только потому, что не пережила эти воспоминания. Но она переживет. И когда это случится, Леонора вернется ко мне. Ведьма не чувствовала ни вины, ни ярости, но я подумал, что Эшли могла бы. Изменит ли эта часть ее личности Леонору? Нападет ли ведьма на меня? О, я надеялся на это. Тогда это глупое стеснение в моей груди, наконец, ослабнет.

Когда Эшли смущенно убрала волосы со лба, а затем взглянула на свои руки и скривилась, я понял, что молча смотрел на нее.