[Цель 1: "Кабан". Класс: Тяжелая пехота. Ранг Е. Броня: Керамика IV класса. Уязвимость: Суставы, шея.]

[Цель 2: "Шустрый". Класс: Разведчик. Ранг Е. Броня: Легкий кевлар. Уязвимость: Низкая живучесть.]

[Цель 3: "Сивый". Класс: Командир/Маг. Ранг Е+. Броня: Средняя + Активный щит "Эгида". Угроза: Высокая.]

Они вошли. Как по учебнику тактики малых групп. Рассыпались веером, перекрывая сектора обстрела. Кабан пошел вправо, проверяя темные углы и водя стволом дробовика. Шустрый, ведомый жадностью и приказом, двинулся прямо к центру зала, к контейнеру. Сивый остался у входа, прикрывая тыл и контролируя лестницу. Умно. Профессионально. Но они допустили одну ошибку. Они недооценили поле боя. Они думали, что зашли в заброшенный дом. Они не знали, что зашли внутрь работающего механизма.

Я лежал неподвижно, слившись с тенью. Мой палец в реальности не касался ничего, но в ментальном интерфейсе он уже лежал на красном ползунке.

Шустрый подошел к старому персидскому ковру, который я небрежно бросил в центре. Он не заметил, что под ветхой тканью скрывается пустота, а не паркет. Он ступил на край, проверяя пол ногой. Доски под ковром (я оставил пару целых балок для жесткости конструкции) скрипнули, но выдержали вес человека.

— Тут всё ровно, командир! — крикнул он, оборачиваясь через плечо. Эхо его голоса метнулось под потолок. — Ящик закрыт. Замки целые. Похоже, «посылку» даже не распечатывали.

Сивый расслабился. Я видел, как опустились его плечи. Напряжение боя ушло, сменившись рутиной мародерства.

— Кабан, помоги ему, — скомандовал он. — Тащите эту хрень наружу, там вскроем. Не хочу тут возиться.

Здоровяк хрюкнул, закинул дробовик за спину и двинулся к центру зала, тяжело топая. Теперь они двое были в зоне поражения. Сивый стоял на границе, в пяти метрах.

— Ближе... — прошептал я одними губами. — Еще шаг, суки. Ну же. Идите к папочке.

Кабан вступил на ковер.

— Тяжелый, небось, зараза, — пробасил он, наклоняясь к ручке контейнера.

Все трое были в треугольнике смерти. Шустрый у ящика, Кабан рядом, Сивый на линии огня. Идеальная геометрия. Пора.

Я вывел перед глазами ползунок мощности. — Гейм. Сет. Матч.

Мой мысленный палец с силой ударил по красной кнопке, выкручивая мощность сразу на 80%.

«Крот», просыпайся. Время копать.

Звук пришел первым. Это был не взрыв. Это был гул — низкий, вибрирующий бас, от которого задрожали стекла в уцелевших рамах. За долю секунды он перешел в пронзительный, сверлящий уши визг турбины, выходящей на закритические обороты.

ВУУУУУУММММ!

Пол в центре зала вздыбился. Старый персидский ковер, прикрывавший яму, не просто упал вниз — его разорвало в клочья, превратив в облако пыльной шерсти. Контейнер с припасами, стоявший в эпицентре, подбросило вверх невидимым ударом. Он перевернулся в воздухе, ударился о потолок с грохотом падающего лифта и отлетел к стене, расплескивая содержимое.

А из черной дыры в полу восстал Он. «Крот». Теперь это был не просто шар. Это было маленькое, злое, рукотворное солнце. Мифрил раскалился от чудовищного потока магии, проходящего через индукционные катушки. Он сиял ослепительно-белым, окруженный короной из синих молний и искаженного воздуха. Гравитационное поле вокруг него было настолько плотным, что свет преломлялся, создавая эффект линзы. Он висел в воздухе на уровне груди человека, вращаясь со скоростью три тысячи оборотов в минуту. Его поверхность, усеянная алмазными резцами, превратилась в размытую серую дымку.

— Что за хер... — начал Сивый, вскидывая винтовку. Его реакция была мгновенной, но человеческой.

А моя ловушка работала на скорости электричества. Я сместил вектор магнитного поля в интерфейсе. Просто дернул ползунок. Шар сорвался с места. Законы инерции? Забудьте. Под действием магии гравитация становится продажной девкой. Сорокапятикилограммовый снаряд, обладающий кинетической энергией локомотива, ударил не как пушечное ядро. Он ударил как циркулярная пила размером с дом.

Первым на пути оказался Кабан. Он стоял ближе всех. Танк. Гора мяса в бронежилете 4-го класса с керамическими пластинами. Он должен был выдержать очередь из автомата в упор. Но против физики не попрешь. Шар ударил его в грудь. Раздался звук, похожий на то, как если бы в работающий промышленный шредер бросили замороженную тушу. Влажный, тошнотворный хруст, звон лопающейся керамики и визг раздираемого металла. Здоровяка не просто убило. Его выключило. Вращающаяся сфера прошла сквозь бронежилет, сквозь грудную клетку и позвоночник, превратив внутренности и кости в кровавый спрей. Кабан даже не понял, что умер. Его тело, сломанное пополам, отшвырнуло к колонне с такой силой, что по мрамору пошла паутина трещин.

— Контакт! — заорал Шустрый. Он был быстр. Нечеловечески быстр. Увидев смерть напарника, он упал на пол и попытался откатиться, стреляя вслепую из своего «Вектора». Пули дзинькали о мифрил, отлетая рикошетом, не причиняя вреда.

Шар, срикошетив от останков Кабана (и потеряв всего 5% скорости), ударился о чугунное основание лестницы. Искры брызнули фонтаном, осветив зал адским оранжевым светом. Кусок чугуна откололся, как шоколад. Снаряд, повинуясь хаотичному искажению поля, пошел на рикошет. Он описал немыслимую дугу под потолком, оставляя дымный след, и рухнул вниз, целясь в Сивого.

Командир был профи. Он успел активировать артефакт. Перед ним возникла полупрозрачная синяя пленка — магический щит класса «Бастион».

— Барьер! — рявкнул он, уходя в перекат.

Удар. Щит вспыхнул и лопнул со стеклянным звоном, рассыпавшись на тысячи тающих осколков. Магия ранга Е не могла сдержать кинетический удар такой плотности. Шар прошил барьер, как бумагу. Он зацепил плечо Сивого. Руку вместе с автоматом и куском лопатки просто оторвало. Кровь хлестнула черным фонтаном на стену. Шар с воем ушел в кирпичную кладку, пробив стену насквозь, вылетел в соседнюю гостиную, разнес там что-то из мебели и, повинуясь магнитной тяге центральной катушки, с грохотом проломил перегородку обратно, вернувшись в центр зала.

Он завис над ямой, гудя, как рассерженный шершень. Раскаленный, окровавленный, дымящийся.

В холле воцарилась тишина. Только сыпалась штукатурка. Только хрипел Сивый, зажимая обрубок плеча здоровой рукой, и сучил ногами в луже собственной крови. Только тихо скулил Шустрый, вжавшись в пол за перевернутым диваном.

Я медленно поднялся с пола балкона. Адреналин бил в виски набатом, но руки были холодными и спокойными. Инженерный модуль в мозгу сухо констатировал:

«Эффективность 100%. Расход энергии 15%. Повреждения конструкции минимальны».

Я вышел на лестницу.

— Добрый день, господа, — мой голос, усиленный акустикой пустого дома, прозвучал ровно, без эмоций. — Вы не вытирали ноги перед входом. Это невежливо.

Я спускался не спеша, держась за перила, чтобы скрыть дрожь в ногах — тело все-таки получило откат от напряжения. Правая рука была поднята, пальцы сложены в жест контроля, готовые в любой момент сжать невидимый ползунок интерфейса и снова разогнать «Крота».

Шустрый выглянул из-за укрытия. Его лицо было белым, глаза — безумными.

— Не убивай... — проскулил он, отшвыривая пустой пистолет-пулемет. — Мужик, не убивай! Я сдаюсь!

Сивый у стены перестал дергаться. Он побледнел до цвета мела, жизнь вытекала из него слишком быстро. Он поднял на меня мутный взгляд.

— Ты... — прохрипел он, сплевывая кровавую пену. — Ты кто такой?.. Воронцов был пустышкой...

Я остановился на последней ступеньке.

— Я и есть Воронцов. Просто я прошел... капремонт. И сменил прошивку.

Я подошел к Шустрому. Шар послушно сдвинулся, зависнув в полуметре от головы наемника. Жар от раскаленного металла опалил ему брови.

— Кто заказчик? — спросил я тихо.

— Грек! — выкрикнул парень, закрываясь руками. — Григорий! Начальник охраны! Он нанял нас на заставе! Сказал проверить дом, найти тело, снять кольцо-печатку! Всё! Мы не знали, что тут... такое!