— Эфирное зрение. Максимум.

Земля стала прозрачной. И я увидел Её. Магистраль. На глубине полуметра пульсировал один из основных каналов Домена. Он был забит «некро-эфиром». Энергия текла рывками, с диким давлением. Любой нормальный артефактор сбежал бы в ужасе. Подключаться к такому — самоубийство.

— Грязная энергия, — пробормотал я, вытирая пот со лба окровавленной, грязной рукой. — Нестабильная. Идеально.

Мне не нужен был ровный ток. Мне нужна была мощь, чтобы раскрутить сорокапятикилограммовую болванку до сверхзвука.

Я уложил шар «Крот» в центр ямы, на кирпичи. Вокруг начал выкладывать контур из медных жгутов. Когда спираль была готова, я взял два конца толстого кабеля. Теперь самое страшное. Врезка. Я должен был воткнуть провода прямо в эфирную вену.

Я спустился в яму. Волосы встали дыбом от статики.

— Ну, поехали. Я с размаху вогнал медные штыри в пульсирующую землю.

БАМ!

Ударная волна отбросила меня к стене. В глазах потемнело. Земля зашипела. Провода мгновенно раскалились добела. Шар в центре дрогнул. Сначала вибрация, потом низкий гул. Он медленно оторвался от кирпичей. Сантиметр. Два. Десять. Он висел, удерживаемый чудовищным полем. Воздух вокруг него начал закручиваться в воронку.

— Работает... — я сплюнул кровь. — Гравитационная ловушка на мана-тяге.

Но шар висел постоянно. А мне нужен триггер. Я подошел к яме (жар был как от печки).

— Система. Мне нужен интерфейс. Ментальное реле. Выведи кнопку.

[Анализ схемы... Создание виртуального ключа...]

В углу зрения появилась кнопка «АКТИВАЦИЯ». Я мысленно потянул ползунок мощности на ноль. Гул стих. Шар упал в грязь.

— Фух... — я посмотрел на таймер.

[Время до контакта: 01:45:00]

Я был грязным, окровавленным, но довольным. Ловушка готова. Осталось замаскировать. Я накидал сверху паркет, бросил старый ковер, в центр поставил контейнер-приманку. Классическая мышеловка.

— Теперь ложа в партере, — сказал я, глядя на балкон второго этажа. — Зрители уже близко.

Оставшееся время тянулось вязко, как гудрон на солнце. Я сидел на полу балкона второго этажа, скрытый тенью массивной мраморной колонны. С этой позиции просматривался весь холл внизу — от распахнутых входных дверей до кучи мусора, маскирующей мою «адскую машину».

Желудок свело голодным спазмом. «Реактор» перерабатывал эфир в чистую энергию, но организму требовалась материя. Белки, жиры, углеводы — кирпичи для строительства нового тела. Я вскрыл один из сухпайков, найденных в контейнере. Упаковка из фольги была липкой от времени. Внутри обнаружились галеты, похожие на куски гипсокартона, и банка паштета без этикетки. Я откусил галету. Она хрустнула на зубах, как сухая глина, и не имела вкуса. Паштет отдавал старым жиром и металлом. В прошлой жизни, будучи главным инженером, я обедал в ведомственной столовой, где подавали борщ с пампушками и котлеты по-домашнему. Сейчас я жевал просроченный комбикорм и был счастлив.

— Жри, Макс, — прошептал я себе под нос. — Жри. Тебе нужны калории.

Пока челюсти механически перемалывали еду, я разглядывал свои руки. Грязь и копоть въелись в кожу, под ногтями запеклась кровь от порезов. Тонкие, длинные пальцы пианиста теперь выглядели чужеродно, словно инструмент хирурга, которым забивали гвозди. Но дрожь прошла. Внутри рук наливалась тяжесть. Я чувствовал, как под кожей формируется новая структура — не просто мышцы, а энергетический каркас, пронизывающий ткани. Странное чувство двойственности. Я помнил тело Виктора Северова — грузное, с одышкой после третьего этажа и ноющим на погоду коленом. А это тело было легким, быстрым... и смертоносным, как оголенный провод.

Взгляд упал на таймер интерфейса.

[Время до контакта: 00:15:00]

Они близко.

Я отложил пустую банку и вытер руки о комбинезон. Проверил ментальную связь с ловушкой. Кнопка «АКТИВАЦИЯ» висела на периферии зрения, пульсируя мягким красным светом. Она ждала. Я ждал.

***

— Слышь, Сивый, мне это место не нравится. Вот печенкой чую — гнилое место. Неправильное.

Кабан, здоровяк в тяжелом штурмовом бронежилете 4-го класса защиты, нервно передернул плечами, словно пытаясь стряхнуть невидимую тяжесть. Его автоматический дробовик «Вепрь» с барабанным магазином казался детской игрушкой в огромных ручищах, но даже эта мощь не добавляла ему уверенности.

Тройка наемников шла по старой аллее усадьбы. Туман здесь был гуще, чем у периметра. Он не стелился по земле, он висел жирными, зеленоватыми клочьями на уровне глаз, создавая иллюзию движущихся фигур. Звуки шагов тонули в нем, как в вате.

Сивый, командир группы, шел замыкающим. Он был спокоен, как удав, переваривающий кролика. Ветеран локальных конфликтов, маг-универсал ранга Е+. На левой руке у него тускло светился браслет личного щита — дорогая игрушка, способная выдержать автоматную очередь в упор. Он видел, как нервничают бойцы, но не вмешивался. Страх держит в тонусе, если он не перерастает в панику.

— Отставить нытье, — голос Сивого звучал сухо и искаженно через вокодер тактической маски. — Это просто Зона, Кабан. Тут фонит. Это нормально. Наша цель — не монстры и не призраки. Наша цель — труп пацана.

— А если не труп? — подал голос Шустрый. Он шел первым, выполняя роль разведчика. Щуплый, вертлявый, обвешанный датчиками движения и сканерами эфира. В руках он сжимал короткий пистолет-пулемет «Вектор». — Грек сказал, пацан — пустышка. Но ворота... ворота были открыты, командир. И следов крови нет. Твари бы его разорвали еще на входе.

— Значит, сдох внутри, — отрезал Сивый. — Или сидит и трясется в углу, пуская слюни от лучевой болезни. Вы же знаете этих аристократов. Чуть ноготок сломал — истерика. А тут его кинули в Мертвые Земли без фильтра. Он наверняка уже овощ. Заходим, забираем кольцо, делаем контрольный, если еще дышит, и валим. Мне тоже не улыбается здесь ночевать.

Они вышли к разрушенному фонтану перед главным входом. Статуя нимфы в центре лишилась головы, а в чаше вместо воды булькала черная, вязкая жижа, похожая на нефть. Шустрый резко поднял руку, сжатую в кулак. Группа замерла.

— Движение, — шепнул он в гарнитуру. — Тепловизор глючит. Вижу пятна... но они холодные.

— Крысы, — Сивый сплюнул на фиолетовую траву. Слюна зашипела. — Эфирные твари. Они хладнокровные. Не дергайся. У нас маскировочные артефакты, они нас не почуют, если не наступишь им на хвост. Вперед.

Они двинулись к крыльцу. Старые доски ступеней жалобно скрипели под тяжелыми армейскими ботинками с рифленой подошвой. Двери особняка были распахнуты настежь. Черный зев холла дышал прохладой, сыростью и той особенной, звенящей тишиной, которая бывает только в склепах.

— Чисто, — доложил Шустрый, осторожно заглядывая внутрь и водя стволом из стороны в сторону. — Эй, парни... Смотрите.

В центре огромного, полутемного зала, прямо в луче серого света, падающего из пролома в крыше, стоял металлический контейнер. Целехонький. Закрытый. Вокруг царил хаос: обломки мебели, куски паркета, вековая пыль, следы когтей на стенах. Но контейнер стоял ровно, словно экспонат на витрине.

— Джекпот, — осклабился Кабан, опуская ствол дробовика. — Даже искать не надо. Видать, барчук сдох сразу, как вошел. Сердце прихватило или твари утащили тушку внутрь, а ящик бросили.

— Или ловушка, — Шустрый был осторожнее. Он повел сканером. — Эфирный фон повышен, но тут везде фонит. Странно это.

— Какая к черту ловушка? — фыркнул Сивый, поднимаясь на крыльцо. — Кто её поставит? Пацан, который отвертку в руках не держал? Или крысы научились минировать периметр? Не тупите. Заходим. Работаем по схеме: периметр, осмотр, эвакуация. Мне уже надоело дышать этим дерьмом, фильтры садятся.

***

Я наблюдал за ними сверху, сквозь щель между балясинами перил. Мое дыхание стало поверхностным, сердце замедлило ритм, переходя в режим «охота». Я видел их не глазами. Я видел их через Систему. Три красных маркера горели в полумраке холла.