— Макс, посмотри на это, — Тая вывалила на стол в Кузнице содержимое последнего ящика с припасами. Пять банок тушенки «Срок годности: неизвестен». Пакет гречки. Три плитки шоколада, покрытого белым налетом. — Это все, — сказала она. — На 14 человек. Нам ехать до Екатеринбурга три дня. Плюс там жить.

— Мы купим еду на месте.

— За что? Твои счета заморожены. Мои кредитки давно в черном списке. У Коршуна и парней — только долги и пули.

Я потер виски. Проблема была острой. У меня были миллионы рублей в эквиваленте энергии. Я мог бы продать «очищенные батареи». Но кому? Блокада.

— У нас есть один ресурс, — сказал я медленно. — Который ценится везде. И который не требует сертификатов.

— Какой? Твоя почка?

— Нет. Мифрил.

Я кивнул на гору обломков в углу цеха. Мы собрали много хлама с поля боя, но самое ценное я приберег.

— Я переплавлю часть обшивки Титана. И сделаю слитки. «Чистый» мифрил без примесей.

— Ты хочешь разобрать Титана?! — Тая округлила глаза. — Это же... святотатство!

— Титан мертв. Без реактора и руки он просто металлолом. А нам нужно выжить. Я возьму пару пластин с ног. Этого хватит, чтобы купить половину черного рынка в столице.

Следующие три дня превратились в адский марафон. Пока «Гефест» плавил металл в индукционной печи, я занимался своим телом. Мне нужен был костюм. Я не мог надеть тяжелую броню — мои мышцы атрофировались, кости ныли. Мне нужен был экзоскелет, который станет моим телом. Поддержит позвоночник, усилит движения, компенсирует хромоту.

Проект «Призрак». Я взял за основу легкий разведывательный скафандр наемников, трофей с Фантома, который тот бросил, когда убегал... а нет, стоп, Фантом ушел в одежде. Значит, я взял броню с одного из элитных бойцов Шувалова. Я распотрошил его, выкинув стандартную начинку. Вместо нее я вплел в ткань мифриловые нити — искусственные мышцы. На спину я установил компактный блок питания — кассету из пяти сверхемких кристаллов. Это была моя ахиллесова пята. Заряда хватит на 30 минут активного боя. Потом — замена батарей. Как в старом фонарике. Никакой бесконечной энергии. Только строгий лимит.

— Макс, ты понимаешь, что если батарейка сядет во время боя, ты упадешь и не встанешь? — спросил Коршун, наблюдая, как я тестирую сервоприводы ног.

Я стоял посреди цеха. Костюм был матово-черным, облегающим, с жесткими элементами на груди и суставах. Он гудел тихо, почти неслышно. Я сделал шаг. Легко. Нога не болела — экзоскелет взял нагрузку на себя. Я подпрыгнул. На два метра. Приземлился мягко, амортизаторы погасили удар.

— Понимаю, — ответил я. — Поэтому я не буду затягивать бои. Я буду бить быстро и грязно.

— А оружие? — спросил наемник. — Твой рельсотрон расплавился.

— Я сделал кое-что поинтереснее. Для дуэлей. — Я подошел к верстаку. Там лежали перчатки. Массивные, закрывающие предплечья. — Грави-кастеты. Внутри — генераторы ударной волны. При контакте выдают импульс, способный проломить бетонную стену. И еще кое-что. Я взял с полки несколько металлических шариков размером с теннисный мяч.

— Дроны-камикадзе? — догадалась Тая.

— Нет. Это «Умная Пыль». Внутри каждого шарика — сотня микро-дронов с шокерами. Если их выпустить, они создают облако, в котором невозможно колдовать. Они жалят мага током, сбивая концентрацию.

— Запрещенный прием, — усмехнулся Коршун. — В регламенте турнира сказано: «Запрещены яды и проклятия». Про рой механических комаров там ни слова.

Работа кипела. Тая с наемниками готовила транспорт. Наш броневик «Зубр» прошел техобслуживание. Мы навесили на него дополнительные баки для воды и крепления для мотоциклов, два трофейных байка для разведки. Но главное — мы готовили груз. Ящики с «батарейками». Слитки мифрила. И... «спецгруз».

— Ты уверен, что это безопасно? — Тая с опаской смотрела на небольшой контейнер из свинца и черного стекла. Внутри клубилась Тьма.

— Нет, не уверен, — честно сказал я. — Это фрагмент Сущности. Маленький кусочек Тени, который я «отщипнул» от Стража Бездны и поместил в стазис.

— Зачем?!

— Это мой козырь. Если техника откажет. Если батареи сядут. Если против меня выйдет кто-то уровня Архимага. Я выпущу это.

— Оно сожрет всех.

— Я сделал ошейник. Электронный поводок. Оно будет слушаться. Надеюсь.

К концу недели мы были готовы. Мы выглядели не как аристократы. Мы выглядели как банда высокотехнологичных мародеров. Черный броневик с шипами. Эскорт из мотоциклов. И я — в черном экзоскелете, с лицом, скрытым тактическим шлемом, визор я сделал сплошным, чтобы скрыть свои светящиеся глаза.

— Пора, — сказал я, глядя на рассвет над Рощей Скорби. Дом оставался на попечении ИИ «Страж» и армии Теней. Если кто-то сунется сюда в наше отсутствие — я им не завидую. Тени без моего контроля становятся... очень голодными.

— По машинам! — скомандовал Коршун. Двигатели взревели. Мы покидали Убежище. Впервые за месяц я выходил в большой мир. Мир, который считал меня трупом. Что ж, мертвецы умеют удивлять.

Мы выехали из ворот, когда солнце только коснулось верхушек мертвого леса. Туман стелился по земле, скрывая дорогу. Я сидел на месте пассажира в броневике. За рулем был Коршун. Тая сидела сзади, в десантном отсеке, проверяя связь с мотоциклистами разведки.

Как только мы пересекли невидимую линию периметра, я почувствовал это. Словно с плеч сняли тяжелую шубу, но взамен ударили морозом. Связь с «Гефестом» оборвалась. Поток бесконечной энергии исчез. Теперь я был автономен. Я чувствовал, как индикатор заряда моего костюма начал медленно, но неумолимо отсчитывать проценты.

[Заряд: 99%... Режим экономии активен.]

— Как ощущения, Граф? — спросил Коршун, объезжая аномалию «Комариная плешь».

— Как у рыбы, которую вытащили из воды, — признался я. — Я чувствую себя... смертным.

— Добро пожаловать в наш мир.

Мы ехали по старой трассе. Асфальт здесь был разбит, повсюду валялись остовы машин. Это была «Серая Зона». Ничейная земля между владениями кланов. Здесь царил закон силы.

— Разведка докладывает: впереди чисто, — голос Таи в наушнике. — Но есть следы. Колея тяжелой техники. Свежая.

— Шуваловы? — напрягся я.

— Нет. След другой. Гусеницы шире. И масляные пятна... пахнет синтетикой. Имперский стандарт.

Я нахмурился. Имперская техника здесь? Обычно армия не суется в Пустоши, если нет ЧП.

— Внимание всем. Повышенная готовность. Дроны — в воздух.

Я выпустил двух «Жужжалок» — маленьких летающих дронов-разведчиков. Они взмыли над лесом, передавая картинку мне на визор. Лес был пуст. Но это была обманчивая пустота. На пятом километре пути, у старого моста через пересохшую реку, нас ждали.

Это была не засада бандитов. Посреди дороги стоял Блокпост. Бетонные блоки, шлагбаум, вышка с пулеметом. И флаг. Не Имперский. И не Шуваловский. Черный флаг с серебряным черепом и шестеренкой.

— Кто это? — спросил я.

Коршун сплюнул в открытое окно:

— Техно-Инквизиция. Или, как они себя называют, «Орден Чистоты». Фанатики. Они ненавидят магов, но еще больше ненавидят таких, как ты. Тех, кто скрещивает магию и машины. Они считают это ересью.

— Откуда они здесь? Их же не было месяц назад... Анна, — догадался я. — Она натравила их на нас. Написала донос, что в Ручье завелась «техно-ересь». Они перекрыли дорогу, чтобы мы не доехали до турнира.

Блокпост был укреплен серьезно. Человек двадцать пехоты в тяжелых экзоскелетах. И одна самоходка с плазменной пушкой. Один из инквизиторов, в длинном плаще поверх брони, вышел на дорогу и поднял руку. В другой руке он держал мегафон.

— Именем Чистоты! Остановитесь, еретики! Предъявите груз к досмотру! Любые механизмы, оскверненные эфиром, подлежат конфискации и уничтожению!

Коршун посмотрел на меня.

— Что делаем, Граф? Прорываемся? У нас броня крепкая, но плазма прожжет ее за два выстрела.

Я оценил обстановку через тактический модуль. Их экзоскелеты были примитивными. Гидравлика, дизель-генераторы за спиной. Никакой магии, только грубая механика. Они ненавидели магию, но сами зависели от электроники.