Но рано или поздно начнут. Вот Ветцион в последнее время ведет себя странно. Стал задумчив, зачем-то набрал еще зверей… очень много зверей. Наверное, хочет, чтобы джунгли Паргорона начали подчиняться лишь ему.

В самом деле, никто из демолордов или четвертого сословия не додумался управлять зверодемонами. А ведь это незанятая лакуна, которую очень быстро стал заполнять Ветцион.

Об этом Загак тоже поведал маме.

— Это не твоя печаль, — сказала та. — Я ценю то, что ты делаешь, Загак, но не переусердствуй.

— Конечно, — склонился Загак в поклоне. — Могу ли я еще что-то сделать для тебя, матушка?

— Нет, Загак, спасибо. Ступай.

Загак поклонился еще ниже, распахивая крылья.

Ме он не попросил. И в этот раз.

Каждый раз перед визитом к Мазекресс думал: а не попросить ли Ме? Хотя бы маленькое.

И не просил. Каждый раз не просил.

Хотел дождаться, когда мама сама молвит: Загак, теперь вижу, что ты воистину лучший из моих сынов. Даже лучше Дзимвела.

Сама молвит: вот тебе такое Ме, рядом с которым все апостольские — прах. Даже у Дзимвела хуже.

И чтобы Дзимвел был тому свидетелем.

Очень завистливым свидетелем.

Ох, интересно, какое же Ме мама однажды ему подарит? Хорошо бы молнию. Цепную. Или еще что-нибудь атакующее. Смотреть тысячей глаз здорово, Загак несомненно превосходит всех фархерримов, кроме апостолов… но как же хочется однажды сказать Агипу: пошел ты, Агип.

Возможно, уже бездыханному трупу.

Внизу проносились зеленые кроны. Загак пока не уходил на Призрачную Тропу, потому что если кто-то все-таки его заметит — он просто гуляет. Фархерримы обожают полеты, даже самые юные постоянно летают над урочищем, а взрослые — всей обителью Мазекресс.

Некоторые залетают и подальше, но это уже на свой страх и риск. За пределами урочища их охраняет только воля Матери Демонов, а за пределами ее обители не охраняет ничто.

Вот он, гигантский старый штаборат. Многие деревья Паргорона бессмертны, но только штабораты вырастают до таких размеров. Самые древние простираются над лесом, как горы, и о их ветви чешут спины кульминаты.

Загак опустился на толстый сук с обугленным концом. Дернул тут и там — и пространство расслоилось. Небольшой отводок Призрачной Тропы, доступный только знающим секрет. Выходы есть по всему Паргорону, но самый главный… Загак пролетел к нему и оказался в каменном мешке, чьи стены словно долго поливали кровью.

Красный Монастырь. Штаб-квартира старшего и самого сильного клана ларитр. Разведывательное и дипломатическое управление, обиталище Лиу Тайн и Дорче Лояр. То самое место, которое в обиходе называют просто Правительством.

Загак накинул клобук и зашагал по темному коридору.

Он был тут инкогнито. Почти все тут инкогнито. Вступая под своды Красного Монастыря, ларитры облекаются в личины бесполых созданий, монахов в красных балахонах, и невозможно отличить одну от другой. Такой же временный облик принимают и те гости Красного Монастыря, которым даровано право здесь находиться.

Какое знакомое ощущение. В смертной жизни Загак носил похожее облачение. Не монашеское, а жреческое, но так ли уж велика разница?

Здесь тоже слышались песнопения, причем почти такие же, что слышны в храмах Легационита. Пахло теми же благовониями. Именно ларитры сформировали и выдали демонитам их культ, научили правилам и ритуалам. Составили для них священное писание.

Хотя для самих ларитр это все ничего не значит. Они просто любят ритуалы. Их внешнюю сторону. Любят, чтобы все шло так, как заведено, чтобы одни и те же действия повторялись снова и снова, чтобы каждый новый день был точно таким же, как все предыдущие.

Когда Загак это понял, все стало гораздо проще.

Приема пришлось подождать. Хорошо, что он освободил весь день — знал, к кому направляется. Но в конце концов двери перед ним открылись, и Загак уселся на твердый, страшно неудобный для фархеррима стул. Спинка мешала толком расправить крылья, а хвост почти сразу начал болеть.

— Слушаю тебя, Загак, — раздался ровный, бесстрастный голос.

Загак на миг задержал дыхание, глядя на старушку в очках. Та сидела за обычным письменным столом, перед ней лежали кипа бумаг, чашка чая и предмет со множеством кнопок. На стене висели картины, которые будто писались без мыслей и чувств по поводу их содержания, а на полочках шифоньера стояли безделушки и сувениры, купленные будто в самой дешевой лавке. Это казалось кабинетом мелкого чиновника, пыльной и захламленной комнатой старушки-архивариуса, которая работает тут с самой юности и будет работать до самой смерти.

Но Загак, как обычно, на миг ощутил себя в центре клокочущей мглы. Чудовищной мощи урагана, столба демонического дыма.

Все здесь было — этот дым. Стол, стулья, стены, потолок, мебель, картины. И в первую очередь — хозяйка кабинета, всемогущая Лиу Тайн.

Клубящийся Сумрак.

Фархеррим раскрыл рот и стал докладывать. Но произнеся несколько фраз, не выдержал.

— Извините! — воскликнул он, вставая со стула.

Немного темного творения. Пара эфирок со счета. Сиденье изменило форму, а спинка исчезла — и Загак уселся обратно.

На гораздо более удобный стул.

— Я не разрешала ничего менять в моем кабинете, — сухо сказала Лиу Тайн.

— О мудрейшая, величайшая и достойнейшая из вздохов Древнейшего, — заискивающе улыбнулся Загак. — Я прошу прощения!.. Я нижайше прошу прощения за это самоуправство!.. Молю о снисхождении!.. Я слишком молод и материален, и не сдержался, так мне было неудобно!.. Я все верну назад, как только уйду!.. Или сейчас, я все верну сейчас, даже если мне будет больно — лишь бы не огорчить госпожу Лиу Тайн!..

Лиу Тайн пристально смотрела на хвост Загака. Тот вилял, как у нашкодившей собачонки. В сочетании с обликом могучего крылатого демона это выглядело особенно безобразно.

На мгновение Лиу Тайн показалось, что это из нее сейчас тянут жизненные силы.

— Садись, — велела она. — О чем ты говорил с Матерью?

— Докладывал ей, — закинул ногу на ногу Загак, сдерживая довольную ухмылку. — О делах моих братьев и сестер, рассказывал последние сплетни, передал, что у тебя все хорошо. Рассказать тебе все то же самое?

— И немного сверху, — кивнула Лиу Тайн.

Загак с удовольствием пошел по второму кругу. Для Лиу Тайн он тоже исполнял обязанности эдакой живой газеты.

И говорить здесь он мог совершенно спокойно. Все произнесенное и услышанное в личном кабинете Сумрака запечатывается в сознании так, что ничего не может прочесть даже Яной. Многие демолорды организовывают себе такие «тихие комнаты» для секретных переговоров.

— Новенький копает под Дзимвела, — сказал Загак. — Решил, что я стану ему хорошим подручным.

— И ты стал?

— Конечно! Я теперь его лучший друг. Мы во всем друг другу помогаем.

— Что еще?

— Другие апостолы тоже копают под Дзимвела. Ветцион создает армию зверей — не думаю, что только затем, чтобы помочь планам Пресвитера. Наверняка он в сговоре с Ильтирой и… я видел, что в последнее время он часто общается с Каладоном и Ао. Возможно, создают комплот.

— Интересно. Что у других?

— Кассакиджа очень сблизилась с Кардашем. У них закрутился роман. Много времени проводят вместе.

— Хм. Интересно. Дальше.

— Ильтира еще не вернулась. Или вернулась, но я об этом не знаю. С ней трудно.

— Дальше.

— Агипа я вижу редко, за ним опасно подглядывать, но знаю, что он трудится над своим кодексом. Сидит над ним днями и ночами с тех пор, как проиграл Джулдабедану. Хотя Джулдабедан его тогда пощадил и, мне кажется, чуть ли в десны не расцеловал…

— Так, — постучала пальцами о стол Лиу Тайн. — Что делает Дзимвел?

— Ох, проще сказать, чего он не делает. Дзимвел, как обычно, делает все.

— Загак, ты меня понял. У тебя тысяча глаз, а Дзимвелов всего пятьсот. Это твоя главная задача.

— Ох-х, я не могу заглядывать в другие миры, когда сам нахожусь в этом, — поцокал языком Загак.