— Ну… мы… мы не готовили, так что… я не помню точно… в общем… стоит человечек в лесу, он на одной ноге и в шляпе.

— Гриб?.. Вы загадали грибнику загадку про гриб?..

— Это не я! — запунцовел Маукл.

Кюрдига шла под дождем, вполуха слушала, как сын рассказывает о своих маленьких новостях и рассеянно думала, что надо бы подкрепиться. И к Мауре зайти, той что-то нужно. А еще спросить у Агипа, как дела у ее старшего… а вот как раз и он.

— Привет, Ревнитель, — сказала Кюрдига. — Как там мой?

— Очень талантливый юноша, — кивнул Агип. — Делает большие успехи.

— Слушай, у меня и третий очень талантливый, — подтолкнула к нему Маукла Кюрдига. — Не хочешь его досрочно взять?

Маукл зарделся, с надеждой глядя на сурового Ревнителя. Но Агип лишь снисходительно улыбнулся и сказал:

— Года через три обязательно возьму. А пока занимайся сыном сама.

Кюрдига только вздохнула. Агип прочитал ее, как раскрытую книгу.

Энеон, ее старший сын, входит в группу его избранных учеников. Энея, старшая дочь — одна из лучших учениц Кассакиджи. Танаура, младшая дочь, еще толком не умеет говорить и большую часть времени проводит в яслях. Но младшему сыну семь, и он пока что только бегает на занятия в Академию, а в остальное время досаждает ей.

Он мог бы досаждать Лукредиму. В конце концов, это и его сын. Да, их брак довольно формальный, они не живут вместе и даже видятся не очень часто… но четверых детей-то ей не ветром надуло!

Большинство апостолов не такие усердные. У Мауры трое, у Агипа и Яноя по двое, у Кассакиджи всего один, и только у Каладона тоже четверо. Но у него и жен две.

А у остальных детей вообще нет. Ветцион с Ильтирой живут вместе и никто им больше не нужен, Дзимвел женится на бушучке, Ао путается со всякими прохвостами, Дересса предпочитает воспитывать чужих детей, а Такил — это Такил.

И есть еще Отшельница, у нее трое детей… только они не фархерримы.

— … Я буду рад видеть тебя в своей группе, — тем временем говорил Агип Мауклу. — Учись хорошо. Будь достойным своего народа и своей матери.

Кюрдига поняла, что Агип уже в процессе усаживания на любимого конька. Мауклу сейчас станет скучно… хотя нет. Мальчишка смотрит с пиететом.

Ну да, Агип умеет внушать молодежи рвение.

— А это правда, что ты победил на дуэли вексиллария⁈ — восторженно спросил он.

— Нет, — покачал головой Агип. — Вексилларии меня пока не вызывали…

— Так ты и есть Агип Ревнитель? — раздался сзади насмешливый голос. — Я вызываю тебя на поединок.

Глаза Маукла запылали еще ярче, Агип устало вздохнул, а Кюрдига лениво повернула голову… и замерла. Уставилась на стоящего у фонтана гохеррима и поневоле напружинилась.

— Я так понимаю, этап с вексиллариями мы пропускаем, — произнесла она.

Агип коротко кивнул и одним взглядом велел им с Мауклом проваливать. Сам же шагнул к зеленокожему демону, что опирался на длинный шест.

— Какая честь для меня, — холодно произнес Агип. — Сам Учитель Гохерримов снизошел до моей ничтожной особы.

Вокруг уже собиралась толпа. Все новые фархерримы слетались со всех сторон, выбирались из бутонов-спален, бросали все дела. Из столовой вышел Яной, из своего склада явился Каладон, в дверях яслей встала Дересса, прилетели на шум Ао и Кассакиджа, вылез откуда-то Кардаш. Явление демолорда разбудило даже Такила, и он тоже прибрел потаращиться.

И Дзимвел, конечно. Этот, кажется, был тут с самого начала.

Близко никто не подходил. Джулдабедан оказался словно в центре арены. Зрители стояли на почтительном расстоянии, сидели на деревьях, даже парили в воздухе — но их было полным-полно. Кюрдига подумала, что стоит разогнать хотя бы детей, но тут же поняла, что те все равно будут лезть, чтобы хоть одним глазком посмотреть на то, что здесь сейчас случится.

Тем более, что Джулдабедан пока что ничего не делал. Мирно стоял себе, склонив набок голову, притушил даже ауру и вообще выглядел так, словно пришел не подраться с Агипом, а поговорить о жизни.

Возможно, для гохерримов это одно и то же.

— Мне казалось, кодекс гохерримов осуждает вызов на поединок заведомо слабейшего, — негромко произнес Дзимвел.

— Осуждает, — кивнул Джулдабедан. — Но если ты его читал, то знаешь, что я перечислил четыре случая, когда это не зазорно.

— И какой же здесь? — спросил Агип, покрываясь золотой броней. — Я не читал.

— Прочитай, — сказал Джулдабедан, поднимая шест. — И хватит убивать об себя нашу молодежь.

— Понятно, — сказал Дзимвел. — Агип, я хочу поговорить с тобой напоследок. Ты позволишь, Учитель?

Джулдабедан насмешливо крякнул, снова опуская шест. Агип окинул его хмурым взглядом и нехотя подошел к Дзимвелу. Их тут же обступили другие апостолы.

— Может, лучше я с ним сражусь? — неохотно предложила Кюрдига.

— Нет, — отказал Дзимвел. — Вот он может тебя убить одним ударом.

— Но я тут единственная, кто может ему ответить тем же.

— Нет, — сказал теперь Агип. — Он вызвал меня — выйду я. Я не выставлю вместо себя женщину.

— А если все вместе? — спросил Кардаш. — Как думаете, мы сможем его завалить?

— А какой у него уровень? — спросил Дзимвел.

— Тридцать второй, — произнес Кардаш. — Наверное, почти все мы умрем, но если навалимся толпой, шансы есть…

До них донесся смех Джулдабедана. Кардаш резко обернулся, прикрыв крыльями голову, но старый гохеррим на них даже не смотрел. Он объяснял Мауклу, что шест — это тоже оружие. Просто деревянное и без лезвия.

— Тебе что, не досталось лезвия? — чуть разочарованно спросил мальчишка. — Только палка?

— Маукл, не досаждай демолорду! — крикнула Кюрдига.

— Ну ма-а-ам!..

— Он мне не досаждает, — сказал Джулдабедан. — Хороший мальчик. Пойдешь в Школу Молодых?

— Мам, мне можно в Школу Молодых⁈ — крикнул Маукл.

— Рано, — уклончиво сказала Кюрдига.

— Рановато, — согласился Джулдабедан. — Ну что, вы закончили решать, сумеете ли меня завалить?

— Нет! — простодушно крикнул Такил. — Еще чуть-чуть!

Джулдабедан хмыкнул, садясь на край фонтана. Он с интересом разглядывал очередных детенышей Мазекресс, а те разглядывали его. Перешептывались, обсуждали. Судачили, не сбежать ли подобру-поздорову, не разлететься ли по джунглям. Страх боролся с любопытством, и пока что любопытство было сильнее.

— … Я принимаю твой вызов, — раздался звучный голос.

Джулдабедан поднял взгляд. Золотокожий кудрявый фархеррим стоял прямо перед ним. Только он один — остальные отошли подальше. Одна демоница сгоняла в кучу и уводила детей — суть Древнейшего, сколько же их тут!.. — другая расширяла пространство, воздвигая невидимые стены. Верховный жрец создал двести своих копий, и те окружили площадь кольцом.

— И вы не наброситесь все вместе? — спросил Джулдабедан, глядя на Агипа. — Не используете шанс толпой забить одинокого старика?

— Нет, драться буду только я, — ответил Агип.

— Повезло вам, — приподнял углы рта демолорд. — Если бы вы напали все, я бы вас всех и убил. Уничтожил бы всю деревню. Но доблесть я уважаю. Мне неинтересно тебя просто раздавить, так что бой будет на равных.

— Мне тоже взять палку? — хмыкнул Агип.

Джулдабедан не удержался от смешка. Но тут же нахмурился и сказал:

— Смейся-смейся. Сейчас тебе не до смеха будет.

Дзимвел пристально следил за двумя фигурами, гадая, что сделает Джулдабедан, дабы уравнять шансы. Он может временно заморозить свой счет, из демолорда став обычным гохерримом… но не слишком ли это рискованно? Кодекс кодексом, но в этом случае у них, апостолов, будет реальная возможность его убить.

Еще он может, наоборот, поднять до своего уровня Агипа, дав тому безграничный доступ к своей ба-хионь. На время поединка разделив с ним счет. Но в этом случае им всем надо бежать как можно дальше, потому что поединок демолордов превратит Камтсталь в пыль. К тому же такое уже чересчур затратно, ведь Агип будет тратить в бою условки Джулдабедана. Причем не сдерживаясь, потому что зачем экономить чужие условки?