Агип замер. Окаменел. Его словно окатили холодной водой, так неожиданно это прозвучало.

— Ты все-таки знаешь, — наконец произнес он.

— Я стараюсь знать все, о чем следует знать, — отхлебнул чай Дзимвел. — Ты тянешься к Сальвану. Желаешь стать небожителем и покинуть нас.

— Это не совсем так. Все сложнее.

— Неважно. Важно то, что ты дружен с ней.

— Я не дружен с ней. Мы встречались… несколько раз.

— Агип. Нам нужна помощь Сальвана. Нам всем.

— Да, — кивнул Агип. — Хотя я не ожидал услышать это от тебя.

— Рад, что ты того же мнения, — спокойно произнес Дзимвел. — Итак, что я предлагаю. Ты наладишь связь с сальванской вершительницей, постараешься с ней подружиться, и если получится — попросишь помочь в нашем общем деле. У Сальвана есть оружие именно против демонов. Обычным демонам оно бесполезно, но ты же у нас не совсем обычный.

— Я и без сальванского оружия это могу, — хмуро ответил Агип.

— Обычных демонов можешь. Но мы же хотим одолеть кое-кого покрепче.

Вот теперь Агип понял, куда клонит Дзимвел. И на лицо Ревнителя набежала тень. Золотая кожа потемнела, хвост хлестнул по земле.

А Дзимвел невозмутимо пил чай, ожидая реакции. Он заранее отрепетировал этот разговор и был готов к любому исходу.

При всей сложности характера, Агип — очень ценный член команды. Он сильнейший из фархерримов, сильнее даже Дзимвела, возможно. Не будь он таким несгибаемым и упрямым, давно бы стал лидером. Но он плохой политик, поэтому его задача — быть исполнителем. Маячить за правым плечом Дзимвела, молчаливо грозить всем своим пламенем.

И его шашни с Сальваном тоже можно обернуть на пользу остальным. Когда Дзимвел впервые о них узнал, то долго размышлял, пресечь их или попытаться использовать. Решил в итоге, что попытки пресечь не приведут ни к чему хорошему и даже могут обернуться расколом.

А раскол им не нужен.

Агип тоже это понимал, поэтому не стал говорить, что думает о попытках втянуть богов в свои мерзкие интриги. Он тоже не хотел раскола.

Они с Дзимвелом не соглашались очень во многом и в спорах часто занимали противоположные позиции, но за семнадцать лет хорошо друг друга узнали и научились друг друга уважать. Стали если и не друзьями, то хотя бы надежными союзниками. Вместе сражались с Кошленнахтумом, вместе выстроили общество фархерримов. Друг в друге привыкли видеть надежную опору.

Дзимвел не разделяет идеалов и принципов Агипа, но он делает все для блага Народа.

Но Агипу не нравился план Дзимвела. Там было слишком много «если» и слишком много слепых зон. Дзимвел говорит, что работает над этим, и обычно нет причин ему не верить, но что если он не прочь пустить остальных в расход, чтобы достичь демолордства? Ведь как раз Дзимвел рискует меньше всех, он среди апостолов самый неубиваемый.

Но даже если нет. Агипу не нравилось и то, что в случае удачи Дзимвел станет демолордом. Демолорды — сквернейшие среди тварей Паргорона, а он просит, чтобы Агип помог одному из них таковым стать.

Более того — просил о помощи Сальван.

Чего хочет Дзимвел? Внедрить фархерримов в общество чудовищ и самому стать чудовищнейшим из них. Это абсолютно расходится с планами Агипа.

Он желал совершенно иного. Надеялся отделить фархерримов от прочих демонов и в конечном итоге — спасти их всех. Он уже сделал многое ради того, чтобы они стали закрытым обществом. Чтобы как можно меньше перенимали от других тварей, коренных жителей этой клоаки.

Агип хотел повести фархерримов по собственному пути. Если не привести к свету, то хотя бы защитить от скверны. Дать им свободу. Избавить от соблазнов Банка Душ, от потребности в условках.

Он выдохнул. Постарался успокоиться. Отхлебнул травяного чая и почти ровным голосом сказал:

— Я до последнего надеялся, что ты будешь пытаться сохранить живой свет души. А вместо этого ты сам хочешь броситься в пучины тьмы.

— Агип, у всех высших народов Паргорона есть представитель среди демолордов, — напомнил Дзимвел. — Хотя бы один. Это необходимо для выживания. Если у нас не будет своего — мы не будем полноценными аристократами. И нам придет конец.

— А зачем нам быть одними из них? Зачем присоединяться к обществу чудовищ? Это безумие, Дзимвел! Мы можем просто покинуть Паргорон!

— И где нас ждут? Где нас примут? В другом Темном мире будет то же самое… и даже хуже!

— Не только Темными мирами изобильна вселенная! — начал горячиться Агип.

— А, вот что ты предлагаешь… скажи, Агип, ты готов смотреть, как твои дети и внуки стареют и умирают? Ты хочешь, чтобы наши потомки стали… гоблинами? Так ты приведешь их к свету — сделав дегенеративными смертными созданиями, утратившими силы и бессмертие?

— Есть не только гоблины. В нашем родном мире есть хомендарги. Они тоже бывшие демоны.

— Но они все равно смертные. Они живут триста лет, а не шестьдесят, как гоблины, но их срок все равно конечен.

Агип набычился. Он не мог спорить, что бессмертие — мощный соблазн. Что от него согласятся отказаться немногие.

— Я провел исследования, — продолжил Дзимвел. — Знаешь, сколько жили хомендарги всего пару тысячелетий назад? Восемьсот лет. А сейчас уже только триста. Судьба бывших бессмертных незавидна — срок жизни сокращается с каждым поколением. Они вынуждены смотреть, как их дети слабеют, хиреют… и умирают. Умирают раньше них. Такой судьбы ты для нас хочешь?

Агип не ответил. На его скулах ходили желваки.

— Агип, не все из нас могут просветлиться, — придвинулся ближе Дзимвел. — Большинству это не под силу. Я изучал статистику: просветлившиеся демоны — большая редкость.

— Я смотрю, ты подготовился к этому разговору, — произнес Агип ровным голосом.

— Да. Потому что ты нам нужен. И… такое оружие пригодилось бы не только тебе, но и твоим ученикам. Когда они будут его достойны.

— Будут ли? — горько спросил Агип.

— Я верю в тебя.

— Мне так не кажется.

— Зря.

С холма, на котором стояло бунгало, вся деревня была как на ладони. Колыхались в черном небе вечнозеленые кроны, торчали тут и там огромные цветы паргоронской лилии, ходили и летали повсюду крылатые существа. Взрослые, подростки и совсем дети.

Агип и Дзимвел смотрели на них, прихлебывая травяной чай. Оба подогнули колени и свернули хвосты, оба сложили крылья так, чтобы не мешались. За семнадцать лет в новых телах это все стало привычным и естественным.

— Мы должны достичь совершенства, а не потерять все средства для этого, — с горечью произнес Агип.

— Агип, я хочу стать демолордом, — произнес Дзимвел. — Я знаю, что ты не хочешь и не станешь мне мешать. Я хочу, чтобы ты еще и помог. Всем нам.

— Что будет, если остальные проголосуют не за тебя? Если они выберут в демолорды Ветциона, Каладона или Дерессу?

— Значит, им стану не я. Но я всегда буду, знаешь ли, готов подсказать новому демолорду, как вести дела. Чтобы всем нам было хорошо.

— Типичный Дзимвел, — криво усмехнулся Агип.

Из дома вышла девушка. Красивая статная фархерримка с золотыми локонами. Она нехотя подошла к сидящим на циновках апостолам и сказала:

— Мама спрашивает, не нужно ли вам чего.

— Еще чаю, пожалуйста, — улыбнулся Дзимвел.

Ринора унесла пустой чайник и принесла полный. Дзимвел мог сотворить напиток сам, но он вкуснее, если его заваривает и подносит кто-то другой.

— Приятного чаепития, отец, — сказала Ринора подчеркнуто учтивым голосом.

Когда она скрылась в доме, Дзимвел сказал:

— Тебе есть за кого переживать.

— Она скоро войдет в возраст, — глухо произнес Агип. — Уже почти взрослая, а в голове ветер. Не знаю, что с ней делать.

— Выдал бы замуж, может, успокоилась бы? — предложил Дзимвел.

— А за кого? За тебя, что ли?

— А что со мной не так? — чуть поднял брови Дзимвел.

— Да в общем, ничего. Честно говоря, я бы даже не возражал породниться. Ты — один из немногих, кто смог бы ее приструнить. Может быть, она набралась бы от тебя ума. Но… ты женишься на бушучке.