Возможно, совсем скоро он тоже станет демоном в полной мере… возможно, совсем скоро он будет смотреть на вещи по-другому.

Пока что его взгляд полон обожания. Маленькая копия своего отца, тоже кудрявый и золотокожий. Глядя на него, Агип испытывал одновременно нежность и вину. Он привел в этот мир дитя, и этот мир его погубит.

Или его погубит Агип.

Его губы скорбно поджались. Может быть, стоит отстать от сына. Позволить следовать своей природе. Быть успешным в том смысле, в каком это видят демоны.

И погубить его душу.

Свою старшую дочь Агип учить даже не пытался. Ей шестнадцать, и она типичная демоница. Ее наставляет Кассакиджа, и Ринора делает успехи в том, что вызывает такое отвращение у отца.

Слишком большие успехи, пожалуй. Игуменья за нее даже беспокоится.

Наверное, в этом тоже виноват Агип. Может быть, он был слишком деспотичен с ней. Он так боялся за своего ребенка, что не давал свободно дышать. Ринора однажды даже сбежала и едва не погибла в джунглях.

Ее в тот раз спас Дзимвел.

Из-за всего этого Агип крупно поссорился с женой. Они едва не разошлись тогда. Хамава тоже родилась в Авалии и была одной из немногих, кто понимал Агипа, но она со временем приняла свою новую сущность и не возражала против вещей, что присущи демонам.

А внутри Агипа все протестовало.

Но получится ли у него хоть что-нибудь? Сегодня двое избранных учеников его оставили. Возможно, со временем оставят и другие. Многие из них уже почти взрослые, скоро сами будут решать…

Нижний Свет начал тускнеть. Подходит к концу очередной день в Паргороне. В мире, что теперь дом Агипа. Он отпустил своих избранных учеников, те склонились в поклонах и вспорхнули в воздух. Полетели в столовую, где будут болтать со сверстниками, напуская на себя таинственную важность и важную таинственность.

Дети. Такие все еще дети. Агип тоже поднялся в воздух, взмыл над зелеными кронами. Пожалуй, единственное, что радовало его в новой жизни помимо сына — крылья за спиной.

Свободный полет в небесах, наравне с птицами и божьими посланцами. Раньше это было лишь сюжетом снов. Теперь Агип шел по воздуху, как по земле, несся быстрее сокола и рвал потоки ветра могучими крылами.

Со временем паргоронское небо будет принадлежать им всецело. Не будет никого равного ему и его роду.

Агип почти сразу одернул себя. Гордыня — вот бич его рода. Возможно, он и сам прежде был тщеславен, а становление демоном воспалило этот душевный недуг свыше всякой меры. Он уже презирает всех, кто не фархеррим, хотя еще не так давно был простым смертным.

И другие тоже.

С другой стороны — трудно их за это винить. В Паргороне, наверное, прежде не было столь гармоничных существ. Фархерримы безупречны во всех отношениях и почти не имеют недостатков. Неудивительно, что многим достаточно уже и этого, многие считают себя завершенным идеалом и не стремятся к большему.

Но в этом случае они рано или поздно станут просто обычными демонами. Никчемными и ничтожными созданиями, вроде бушуков и гхьетшедариев. Самовлюбленными, погрязшими в распутстве, чревоугодии и стяжательстве.

Только гохерримы хранят в себе внутренний огонь, пусть у них он и пылает злой скверной, пусть и обращен к бесконечным сварам и убийствам. Но они придали своему существованию хоть какой-то смысл — гнусный и полный разрушения, но смысл.

И помог им в этом кодекс Джулдабедана.

Нечто подобное Агип создал и для фархерримов. Создал… но пока не завершил. Продолжал создавать, продолжал уточнять и дополнять. Ни секунды не переставал обдумывать. Нанизывать мысль на мысль, приближаясь к истине. Продираться сквозь собственные страхи и сомнения, слабости и пороки.

Словно перебирал четки, шагая по темному лесу, полному чудовищ.

Причем его кодекс состоял из двух путей, великого и малого. Великому он пока что обучал только избранных учеников, и только им открывал особые секреты. Малому же учил всех, кто желал слушать — а таких нашлось порядочно.

Они собрались сейчас здесь, на площади с фонтаном. Больше сотни фархерримов первого и второго поколений. Одни пришли, чтобы услышать, другие — чтобы послушать. Взгляд выхватил из толпы четверых апостолов — неизменного Дзимвела, Каладона, Кюрдигу и новенького, Кардаша.

Этот, конечно, пришел только из любопытства.

Остальные тоже, впрочем. Кюрдиге просто скучно, она убивает время. Дзимвел считает своим долгом присутствовать на любых мероприятиях. Каладон… вот разве что Каладон и правда интересуется.

Фархерримы сидели и стояли где попало. Одни на земле, другие на деревьях или крышах. Кто-то из молодежи цеплялся к стенам трактира или зала собраний.

Маура вырастила зал собраний именно для этих сходок, да еще важных объявлений. Но его редко использовали по назначению, чаще собирались прямо перед ним, на площади.

Поначалу Агип и его последователи рассаживались кружком. Когда их стало больше, Агип начал подниматься на возвышение. Потом — просто зависать на небольшой высоте. Благо полеты стали настолько привычны, что порой Агип даже забывал махать крыльями. В воздухе удерживал будто сам факт их наличия.

Так действует пресловутая демоническая сила. Ты просто делаешь что-то, потому что знаешь, что ты это можешь. Потому что не сомневаешься в своих силах. Так это работает и у сальванских посланцев, и у титанов. Чем прочнее внутренний стержень, тем больше ты можешь совершить.

— … Тем больше ты можешь совершить, — говорил Агип. — Мы одарены нашей Матерью, и одарены щедро, и многие здесь до сих пор уповают на ее защиту и покровительство. Многие здесь, более того, ищут дружбы и покровительства других господ. Надеются им услужить или впечатлить их. Еще больше принимают правила, навязанные им местными порядками. Становятся хищными паразитами, охотниками за душами.

Агип сделал короткую паузу, обведя фархерримов суровым взглядом.

— Дары Матери Демонов закончились в момент нашего рождения, — продолжил он. — От прочих господ же и вовсе не стоит ждать милостей. Они враждебны нам. Они враждебны даже сами себе. Те, кто не умеет жить сам, ничему хорошему не научат и вас.

— А ты, значит, жить умеешь? — донесся насмешливый голос.

Агип только сейчас заметил гохеррима. Хашдаробран стоял поодаль от остальных, в тени большого дерева. Прислонился к нему, с интересом разглядывал Агипа и остальных.

Как давно он тут? Почему вообще здесь? Чужаков в Камтсталь не пускают — только фархерримов и тех, кто им служит. Он, правда, один из учителей Академии, так что уже не совсем чужак… и все равно Агипу это не понравилось.

— Смею считать, что да, — ответил он Хашдаробрану. — Нам не нужны здешние господа и правила. Мы сами добьемся высот и славы, достучимся до небес и превзойдем свою оскверненную сущность. Каждое живое существо уже бесконечно одарено Творцом. Все мы обладаем источником бесконечной силы — силы нашего духа. Мы, демоны, можем являть эту силу в самом буквальном смысле, совершенствуясь на всех уровнях. Тем не менее, во многих живет уверенность, что мы не способны использовать духовную силу без подпитки чужими жизнями. Без этого топлива действительно не обойтись… как многие думают. Но это тупиковый путь, ведущий только к деградации и Кровавому Пляжу. Так называют демоны неизбежный итог. Но так ли он неизбежен?.. Нет, говорю я! Можно иначе! Вы можете ступить на другой путь… куда более трудный, не спорю, но вы никогда не получите подобного самоуважения и довольства собой, если смиритесь со слабостью и обстоятельствами жизни!

Агип давно к этому вел. Он постепенно готовил умы. Даже если хотя бы один из десяти задумается и что-то для себя переосмыслит… кто знает?

Он не мог идти на компромисс. Какие могут быть компромиссы в том, что касается спасения души? Сегодня Агип потерял двоих избранных учеников — но, возможно, не до конца. Рокарим и Дженоя ведь тоже здесь, внимают. Может быть, насмешничая, а может, сожалея о своем уходе. Главное, что они слышат. Главное, что они слушают. Слова Агипа доходят до их ума — а возможно, и до сердца.