Здесь Яною перестали нравиться мысли Каладона.

Четвертое место раньше было за Ранитой, второй женой Каладона. Но теперь она скатилась на пятое, а четвертого достигла какая-то рано созревшая девица из второго поколения. Как же ее… Каладон не помнил ее имя, только размер. Надо будет через годик-другой поинтересоваться, как ее зовут.

После пятого места стало трудно, так что Каладон все сильнее хмурился, колебался, напряженно размышлял. Его пальцы подрагивали, будто что-то сжимая.

Дересса, бросив на него взгляд, подумала, что Каладон опять думает о бабах. Потом посмотрела на Такила и подумала, что он опять занимается какой-то кирней.

Такил думал о листочке, который держал в руках. О том, что он похож на звездочку. Или сюрикен. Или снежинку. Или, может быть… льва с гривой. Да, точно, вот пятнышки — один глаз, второй… так, рта нет. Такил сделал когтем дырку.

А еще он задавался вопросом, что будет, если его съесть… а вот уже и ест. У Такила мысли с делами не расходятся.

У листочка оказался вкус листочка.

— Фто?.. — спросил Такил, заметив взгляды Яноя и Дерессы. — Пвивет, Ао.

Чародейка промчалась сквозь водяную завесу, взмахнула белыми волосами и плюхнулась на свободное место, тяжело дыша. Она уже хотела извиниться, что заставила всех ждать, но тут заметила, что Дзимвел все еще не явился, и ее мысли изменились. Раз она не последняя — она не опоздала, опоздал тут только Дзимвел, это очень странно… Такил, что, ест лист?..

— Такил, ты голодный?.. — спросила она.

— Возможно, — ответил Такил.

Ао заботливо сотворила ему булку с котлетой. Ее Ме Быстрый Завтрак очень пригождалось, когда нужно было просто перекусить.

— Пфе, сотворенное, — покривился Такил. — Я уж лучше листья буду есть, они хотя бы настоящие.

— Не думала, что ты такой сноб, — фыркнула Ао.

Кардаш думал об огурцах. Рядом с Яноем Кардаш всегда думал об огурцах. О том, какие они зеленые, пупырчатые, вкусные. Представлял их, как наяву, ощущал их вкус, слышал их хруст.

Это было крайне подозрительно. Кардаш, судя по всему, исключительно хорошо владеет своими мыслями. Но он неаккуратен, потому что думает об одном и том же. А кроме того — выходит, что ему есть, что скрывать. Настолько, что он применяет специальную мантру… огуречную.

Кроме того, Кардаш не считает, что Яной может создать проблемы. Возможно, он специально думает только об огурцах, сообщая этим Яною, что знает, но не собирается первым поднимать эту тему. Возможно, это даже какой-то вызов.

Так, а вот теперь Кардаш подумал о Дзимвеле. Правда, не о том, что тот опаздывает, а о том, какой тот любопытный и назойливый рогатый чертенок. Его губы тронула мимолетная улыбка — Кардаш вспомнил, как болтал утром с Загаком.

— Господа, хотите анекдот, пока мы все ждем? — заговорил он. — Дзимвел устроил концерт с оркестром. За каждым инструментом сидел Дзимвел, и сыграли они отвратительно, но зрители все равно аплодировали. Почему? Потому что в зале тоже сидели одни Дзимвелы.

Раздался смех. Даже Агип невольно улыбнулся.

— Спасибо, что развлекаешь народ, Кардаш, — донеслось от входа. — И спасибо всем за ожидание. Извините, что задержался, но так сложились обстоятельства.

Яной бесстрастно смотрел на Дзимвела. Тот думал о том, что им полезно в кои-то веки его подождать. А то привыкли, что он всегда приходит первым и сам ждет, пока остальные соберутся.

— Дзимвел, все забываю спросить — почему у тебя единственного рога? — спросил Кардаш, пока Дзимвел усаживался на свое место.

— Да, ты же не знаешь, — ответил Дзимвел. — Я был квартероном. На четверть гохерримом.

— Оу?.. Я думал, вы все — бывшие люди.

— От человека я отличался только бугорками на голове. Их даже не было видно под волосами. Ты удовлетворил свое любопытство?

— Конечно! Не будем больше отвлекаться.

— Тогда начинаем собрание. Итак, у меня для вас новости. Я получил сведения из надежных источников. Во-первых, Кошленнахтум нам больше не враг — по каким-то своим соображениям.

— Зато мы ему враги, — угрюмо ответил Агип.

— Это безусловно. Но сейчас это не первостепенно, поскольку с его стороны угрозы можно не опасаться.

— Я не мог не заметить, как ты выбираешь слова, — снова заговорил Кардаш. — «С его стороны», «не первостепенно». Нас кто-то не любит? Мне не говорили об этом. Почему меня не предупредили?

— Поэтому я тебя и спрашивал, почему ты выбрал именно нас, — сказал Дзимвел. — Да, угроза существует. Пока неконкретная. Просто в Паргороне не любят новичков. Мы не знаем, когда и с чьей стороны начнется агрессия. Но мы хотим быть к этому готовы.

— Тарпа вьерда… — упавшим голосом сказал Кардаш. — А я так долго выбирал.

— Возможно, ты прогадал. Стоило принять предложение Элигора.

— Может быть, но сделанного не воротишь.

— Зачем ты нас созвал? — спросила Кюрдига. — Не только же затем, чтобы в очередной раз постращать тем, что вокруг враги?

— Не только, — кивнул Дзимвел. — Хорошая новость в том, что демолорды уже заочно похоронили Тьянгерию. Они обсуждают, кого принять на ее место. А Матерь предлагает разделить ее счет между нами… апостолами.

Это всех заинтересовало. Ветцион и Ильтира переглянулись, Каладон широко улыбнулся, Ао жадно потерла руки.

— Вряд ли она это всерьез, — прижал пальцы к губам Дзимвел. — Скорее всего, это уловка. Она прекрасно понимает, что никто не примет это предложение. Но промолчать она тоже не могла, была обязана высказаться. Если бы она предложила сделать демолордом Агипа, Ветциона или еще кого-нибудь из нас, мы оказались бы под еще большей угрозой, чем сейчас.

— Ты был на совете демолордов? — спросил Яной, пристально глядя на Дзимвела.

— Не был. Но мне удалось узнать, о чем там говорилось.

— Как?

— А вот это еще одна новость, которая касается в первую очередь меня. Я женюсь.

В гроте воцарилось молчание. Слышен стал только шум водопада. Апостолы таращились на Дзимвела в изумлении.

— Поздравляю, — ровным голосом сказала Дересса. — На ком?

— На Арнахе, племяннице банкира Бхульха, — бесстрастно произнес Дзимвел.

Снова воцарилось молчание, которое однако продлилось недолго. Его нарушил хохот Ветциона.

— Ха!.. Ха-ха!.. Ха-ха-ха!.. — аж покатывался он. — Ты⁈ Первый среди нас борец за чистоту крови⁈

— Ты изменяешь нашим установлениям, — стал похож на грозовую тучу Агип. — Мало того, что ты не взял себе жены из Народа. Мало того, что у тебя нет детей. Теперь у тебя их и не будет… законорожденных, по крайней мере.

— Да ладно, зачем ему дети? — хмыкнула Маура. — Его и без того слишком много.

— Арнаха не будет моей единственной женой, — сухо произнес Дзимвел. — Главной. Старшей. Но не единственной. На такое я бы не согласился.

— И ты думаешь, что кто-то из наших согласится стать твоей наложницей? — осведомилась Дересса. Ее голос был холоднее Ледового Пояса. — Быть второй женой после этой… Арнахи?..

— Хватит! — повысил голос Дзимвел. — Вы думаете, я делаю это ради любострастия⁈ Суть Древнейшего, она же бушучка!

— Тогда я тем более не понимаю, зачем ты это делаешь, — произнес Агип. — Объяснись.

— Это… сложно. Если быть кратким — это нужно для политических выгод. Я породнюсь с бушуками, и клан Бхульха станет нашим союзником. Это, возможно, самый влиятельный клан бушуков. Подружимся с ними — подружимся с бушуками вообще.

— А зачем нам дружить с бушуками? — не поняла Ильтира.

Дзимвел на секунду задумался. Даже спустя семнадцать лет не все здесь понимали, как делаются дела в Паргороне. Не все умели одновременно думать множество мыслей и видеть картину настолько полно, насколько он.

— Я попробую объяснить, — произнес он. — Для начала… немного сухой статистики. На данный момент общее число фархерримов — четыреста девяносто восемь, из них сто девяносто — первого поколения, триста восемь — второго, третьего поколения пока еще нет, но его появления стоит ожидать уже в ближайшие годы. Мужского пола тех и других — двести сорок два, женского — двести пятьдесят шесть. Хальтов на данный момент пять, все женского пола, все несовершеннолетние, самой старшей десять лет. Раньше была еще одна девочка, но она умерла.