В любой стране найдутся недовольные, а уж в стране демонопоклонников — особенно. Живется-то в Легационите совсем недурно — все сыты и одеты, лекари хорошие, преступность низкая, бродяг мало, а налогов нет совсем. Господа Паргорона защищают своих подданных и берегут их… до самой гробовой доски.

Однако из Легационита нельзя просто взять и уехать, если вдруг того захочется. А желают того многие. По самым разным причинам — кому-то все-таки не нравится власть демонов, кто-то просто боится невесть чего, кто-то искренне верит, что за границей еще лучше, а здесь их обделяют.

Авальцы опять же распространяют свою пропаганду. Она строго запрещена, за найденную листовку могут без разговоров отправить на алтарь, но все равно шепчутся, передают из рук в руки засаленные бумажки с увещеваниями о спасении души.

Чтобы подорвать истинную веру и государственность Легационита, авальцы разлагают граждан изнутри. Играют на их страхах, которые сами же в них и порождают. Снова и снова повторяют, что господа Паргорона — это просто демоны, которые сожрут тебя после смерти. Что единственный способ спасти свою бессмертную душу — порвать со старой верой, обратиться к Соларе и покинуть Легационит. Потому что в Легационите власть демонов слишком велика и даже если ты отринул их лжеучение и власть над собой, фактически она все равно сохранится, пока ты здесь, пока ты гражданин этой страны.

На многих действует. Люди начинают задумываться о том, о чем думать не следует. Начинают полниться домыслами и ложными выводами. Ищут способ уехать, перебраться через границу или уплыть за море. И неудивительно, что есть люди, помогающие это делать.

На след одной такой организации Яной и вышел — причем удивительно крупной.

Они раскинули щупальца по всей стране. Их клиенты добирались до побережья, до одного из портов, а там их ожидали специальные корабли. Местные власти были куплены с потрохами, даже демоны брали взятки. Беглецы расставались с домами, расставались с накоплениями, поднимались на борт… а потом их увозили за море и продавали в рабство. «Спасители» работали в связке с пиратами, имея барыш со всех участников дела.

В выигрыше оставались все, кроме несчастных обманутых дураков… и Паргорона.

И Яной выяснил почти все, неизвестной оставалась только личность главаря. О проделанной работе он доложил на самый верх, главе инквизиции. Господин Безеф выслушал со всем вниманием, изучил доказательства, довольно осклабился, осыпал Яноя похвалами и посулил повышение. Велел идти домой и как следует отдохнуть.

Отдохнуть не удалось. Ночью за Яноем пришли. Его обвинили в ереси и шпионаже в пользу Авалии, швырнули в казематы и ускоренным темпом провели трибунал. Доказательства были сфабрикованы грубо и поспешно, но суду их хватило. Яноя приговорили к принесению в жертву и уже почти привели приговор в исполнение, но он успел выкрикнуть, что вызывается добровольцем.

Он знал, что Матери Демонов нужны пятьсот юношей и девушек, заявил себя одним из них — и через три дня входил в портал. Сбор уже заканчивался, Яной стал одним из последних.

Остальные думали, что умрут. Яной же полагал это путем к спасению. Он не знал, для чего нужны пятьсот добровольцев, но был уверен, что их не просто сожрут или разложат на алтарях. Для таких целей не нужны молодые и не нужны добровольцы. Умозаключения Яноя привели его к выводу, что Матерь Демонов создает некую общность, что пятьсот якобы жертв будут служить ей в некоем новом качестве — и это было явно предпочтительнее смерти.

Того, что их превратят в демонов, Яной все-таки не предполагал — но ничуть не удивился. Когда Мазекресс заговорила с ним и поведала, что шанс выжить — всего пятьдесят процентов, он поспешил сообщить, что господин Безеф — враг демонизма и Паргорона, которого покрывают другие враги, в том числе из паргоронцев же.

Мазекресс понравились его ответственность и спокойствие перед лицом смерти. Понравилось, что он до последнего думает о своем долге. Она избрала его в число апостолов и даровала великое Ме.

Яной попросил одно, но самое полезное — и получил Чтение Мыслей. Выйдя из чрева Матери, он услышал вокруг голоса, сотни голосов.

Само по себе это не что-то выдающееся. Многие демоны и даже смертные волшебники слышат чужие мысли. Обычная телепатия не представляет особой ценности, поскольку большинство демонов и опять же волшебников способны свои мысли и защищать, так что прочесть их могут только обладатели поистине мощного дара.

Такого, как у Яноя. Он слышал даже мысли высших демонов. В том числе других апостолов — но в этом Яной долго не сознавался. Его способность наиболее полезна, когда о ней не знают — так что Яной скрывал ее до последнего.

Увы, Дзимвел все понял довольно давно. Он слишком наблюдателен и слишком вездесущ. Услышав, что Дзимвел начал догадываться, Яной открылся ему сам, потому что уж лучше самому все правильно подать в правильный момент.

Ну а дальше об этом узнали и остальные апостолы — но не простые фархерримы. Эти знают только, что Яной откуда-то получает всякие сведения, но в чем конкретно заключается его сила, им неизвестно. В урочище его прозвали Анахоретом, потому что и здесь он редко раскрывал рот и обычно держался в стороне.

Но все слышал и запоминал. Голоса сопровождали Яноя, куда бы он ни шел. Он слышал не только ясные мысли существ разумных, но и отрывочные, примитивные импульсы животных. Даже растения что-то бессвязно шептали, даже от трупов исходили сигналы.

Сосредоточившись, он мог погружаться глубже. Обычно слышал только то, о чем демоны думают прямо сейчас, сию минуту, но погрузившись, узнавал воспоминания и скрытые помыслы.

Даже у Ао, среди Ме которой есть Защита Дум. Хорошее Ме, полезное, но в сто раз слабее, чем у Яноя. Так что мысли Ао он слышал… ну чуть хуже, чем у других. Как если б между ними был лист фанеры.

Что же до тех, у кого защиты нет, то их Яной читал, как открытую книгу.

Даже тех, кто вообще не мыслит. Тех, кто и жив-то лишь формально. Тех, кто уже мертв. Духов. Трупы. Части тела. Кости. Кровь.

…Яной замер. Ну конечно. Все может пройти гораздо быстрее. Перед глазами снова всплыла Макринна, царапающая лицо насильника. Когтями. До крови.

Значит… какие-то капли могли упасть в траву.

Кровь и другие части демонов очень быстро разлагаются. А гохеррим, если у него было время, мог уничтожить улики. Вопрос в том, было ли у него время… и сообразил ли он. Не все демоны настолько предусмотрительны, а многие склонны недооценивать фархерримов.

Даже не их силу, а их привычку к взаимовыручке.

— Кровь, — сказал Яной.

Дзимвел понял с полуслова. Его стали десятки, и все принялись обшаривать взглядом траву, искать крохотные искорки, мерцания в эфире. Кровь высшего демона — мощный реагент, и даже высохшая, даже почти исчезнувшая, она выделяется на общем фоне.

Хотя бы частичка… хоть что-то… нет, гохеррим все подчистил… все-таки осторожный… все-таки неглупый…

— Есть, — сказал один Дзимвел, срывая с дерева листок. — Но только одна капля.

— Мне больше не нужно, — сказал Яной.

— Гохерримы — словно свиньи, никогда не смотрят вверх, — усмехнулась Кюрдига. — Наверное, мешает тяжесть рогов… ой, извини, Дзимвел.

Дзимвел промолчал, Яной тоже. Слишком сосредоточился, отделяя нужные мысли от всех остальных.

Капля крови, почти высохшая. У нее, конечно, нет никаких собственных мыслей. Просто не может быть. Только легкое-легкое эхо, отголосок побуждений ее владельца. Его нрава, его чувств. То, что он испытывал в момент, когда расставался с этой каплей.

Боль. Злость. Ярость. Яной ощутил вспышку эмоций, увидел теперь лицо Макринны — какой она предстала перед убийцей, когда тот потерял эту кровь.

…Интерес. Влечение. Симпатия. Презрение. Все сразу. Все одновременно.

— … С бескрылыми не знакомлюсь…

Насмешливый голос. Потом она взлетела. Потом… сумбур.

А что было до, эта капля не помнит.

Но Яной и так понял, что тут случилось. Услышать требовалось только имя.