— Ты был прав, Лис, — кивнул Вубааб. — Меня выбрали. Теперь я вождь вождей, хотя и только на год.

— Да, год — это очень короткий срок. Но за него тоже можно многое сделать.

— Немало мы сделаем, Лис, — провибрировал Вубааб. — Ты же поможешь мне еще?

— Конечно, ибо на то воля меня пославшего.

Сейчас Вубааб не видел Дзимвела в облике махатра. Но и в облике фархеррима он его не видел. Вубаабу демон казался копией наскального рисунка — розовым лисом с тремя хвостами, тремя мордами и четырьмя верхними лапами.

Именно таким Дзимвел предстал перед Вубаабом полгода назад и быстро втерся в доверие. Удивительно, как легко смертный верит, если сказать, что он мессия, что боги избрали его для особой задачи. Магия у махатра в зачаточном состоянии, их шаманы умеют только слышать голоса духов, да и то редко.

В облике Лиса Дзимвела видел только Вубааб. Остальные либо принимали его за обычного махатра, бродячего сказителя, либо не замечали вовсе. Дзимвел появлялся время от времени, умело обрабатывал молодого вождя, но не слишком тому докучал. Если все время мозолить глаза, то примелькаешься, из явленного небесами чуда станешь элементом пейзажа.

К тому же Дзимвела не должны заприметить те, за кого он себя выдает. К счастью, божественный присмотр не назовешь пристальным, потому что светлые сущности деликатны и ненавязчивы… к тому же им было бы дико скучно целыми днями пялиться на быт каждого из миллионов обывателей.

Это очень быстро надоедает, Дзимвел по себе знал.

Но тем не менее. Если поймают на горячем — придется уносить ноги. И очень быстро.

В самую первую встречу Вубааб был ошеломлен. Сам Лис явился к нему во плоти из Меловых Шихан! Так в этих краях называют чертоги священных духов — считается, что земля там белая, как мел, и представляет в основном блаженные горы и холмы, поросшие лесом и лугами.

Причем это вполне реальная местность, ее отсюда даже видно. Исполинская горная цепь, окруженная холмами поменьше, а те — зелеными долинами. На ее вершины махатра подняться не в силах, так что поселили там своих богов.

Причем на самом деле меловыми являются только холмы, что примыкают к реке, а главные кручи, конечно, из более твердых пород. Они тоже белые, но потому, что покрыты льдом.

Но махатра, живущие в теплом климате и не способные забраться высоко, об этом знать не знают.

Во вторую встречу Вубааб уже не был так ошеломлен и даже предложил Лису разделить с ним стол. Он засыпал его вопросами, расспрашивал о чертогах Гуканщука и устройстве мира. Дзимвел тогда уверился, что сделал верный выбор — юноша имел пытливый ум и большие амбиции.

Причем он не был жаден до власти, зато горел идеей создать более справедливый мир. Уже готовил несколько реформ, чтобы улучшить жизнь своего племени. Установить для всех единый закон. В идеале — объединить племена.

Прирожденный мессия.

Так что семена упали на плодотворную почву. Спустя несколько встреч Вубааб проникся тем, что говорил ему Лис-Дзимвел, а вскоре должно проникнуться и его племя. И теперь, когда его вождь стал мкава-гала — за ним последуют остальные.

— Как только тебя признают, ты призовешь всех к своему посоху, — негромко говорил Дзимвел. — Мир станет един. Ты покончишь с мелкими распрями.

И начнешь крупные, мысленно добавил Дзимвел. Без войны вряд ли обойдется, но этого Вубаабу пока знать не нужно. Пусть думает, что все вожди и все племена пойдут за ним, стоит поманить.

— Почему бы тебе не явить знамение, о великий Лис? — спросил вождь. — Тогда они охотнее склонятся передо мной?

— Мы непременно явим его, — кивнул Дзимвел. — Ты явишь. Когда я скажу, что пора, ты прострешь посох, и начнутся чудеса. Но не раньше.

Торопиться он не желал. Можно сделать Вубааба колдуном, и Дзимвел собирался это сделать. Но не слишком рано, потому что это будет как размахивать факелом в ночном лесу. Пока Дзимвел тут не утвердится, пока его власть не станет легитимна в глазах духов и божеств, действовать нужно тихо и осторожно.

А она не станет легитимна, пока Дзимвел притворяется Лисом. Вубааб принимает его за местное божество, и что бы Дзимвел таким обманом ни заставил его сделать, утвердиться здесь это не поможет.

И именно поэтому сразу после священного дня Дзимвел стал постепенно отводить нового мкава-гала от прежнего культа. Давал советы, как улучшить жизнь племени и наладить мир с соседями, научил кое-чему в плане сельского хозяйства, приносил мелкие подарочки лично Вубаабу и между делом вносил… правки в вероучение махатра. По чуть-чуть, по капельке. Не отвергал и не опровергал того, во что Вубааб верил, что усвоил с молоком матери… просто немного раздвигал границы.

— Тьма и Свет — две равноценные стороны, — объяснял Лис-Дзимвел. — Махатрианское общество может быть в гармонии и не испытывать бед только в том случае, если воздает равно обеим сторонам. Чтобы хорошо жить, нужно чем-то жертвовать.

Это хорошо ложилось на представления махатра о боге Гуканщуке с его двумя ликами. И Вубааб впитывал все, как губка, жадно ловил каждое слово небесного посланца.

— У каждого бога две стороны, — учил его Дзимвел. — Кроме ипостаси Светлого Господина есть еще и Темный Господин. Ему тоже нужно отдавать должное. Поминать его вместе со Светлым, наравне с ним.

— Гуканщук имеет два лица, — соглашался Вубааб.

— Да, это не случайно. И имени тоже два. Гуканщук — имя Светлого Господина, Темный же зовется Корговощук.

Дзимвел немного изменил имя своего хозяина. На вибрирующем языке махатра «щук» — это «господин», «гукан» — «светлый», а «коргово» — «темный».

Именно эта случайная звуковая схожесть и натолкнула Дзимвела на данный план.

— Гуканщук правит днем, а Корговощук ночью, — учил он Вубааба. — Гуканщуку принадлежат живые, а Корговощуку — мертвые. Гуканщука должно славить плодами и хлебом, а Корговощука — мясом и кровью.

— Мясо я бы и сам съел, — задумался Вубааб.

— Конечно, — согласился Дзимвел. — Я его тоже люблю. Но какая-то его доля должна быть на алтаре. Если ты всегда даешь малую жертву мясом, а иногда большую, то тебе повезет во всем остальном. Потому что боги уже получили плату.

На самом деле демонопоклонничество — это не обязательно дикие завывания, страшные идолы и корчащиеся на алтарях девственницы. Во многих религиях есть элементы поклонения демонам, и при многих богах подвизаются мелкие и даже крупные порождения Тьмы.

Одни — совершенно законным образом, по вассальному договору. Другие пристраиваются исподволь, потому что смертные не только почитают святых, но и боятся бесов.

Пока есть этот страх — будут и бесы.

И к концу года на священной скале появился новый образ. Проникшиеся реформированным учением Вубааб и его шаманы изобразили рядом с Гуканщуком Корговощука — огромного, рогатого, клыкастого.

С трезубцем в могучей лапище.

Дзимвел наблюдал со стороны. На этот раз он сидел поодаль, среди женщин, детей и стариков. Его видели как бесклыкого мальчишку с еще гладкими рожками, а поскольку держался он меж двух племен, в каждом думали, что он из другого. И когда мкава-гала лично сорвал драпирующие новый рисунок лианы, когда все воззрились на страшного Корговощука, Дзимвела едва не оглушили детские вопли.

Хотя не такого уж и страшного. Темного Господина изобразили по устному описанию, и он получился даже симпатичным. Ему нарисовали четыре руки, потому что махатра всем рисуют четыре руки, а над клыкастой пастью чернела вибрирующая дыра — орган эхолокации, который тут есть у половины фауны. Но в остальном Корграхадраэд вышел вполне узнаваемым — и очень красочным.

Но по толпе пошел ропот. Много поколений ни один из мкава-гала не дерзал ничего добавлять на священную скалу. Сделанные еще пращурами рисунки только подновляли и реставрировали, но ничего не меняли. И ладно бы еще Вубааб впихнул кого-то в сонмище духов, еще одного незначительного прислужника…

Он дерзнул поставить кого-то наравне с Гуканщуком!

— Духи явили мне, что Светлый Господин не только Светлый, но и Темный, и потому он двулик! — провозгласил Вубааб, жестикулируя кубком вина. — Явлено мне было, что как день сменяет ночь, так Гуканщука — Корговощук!