— Забирай, а то еще глупость сделаю, — почти выплюнул он. — Я… спасибо, что дал его ей. Жаль, что не… жаль…

— Жаль, — тихо ответил Дзимвел.

Ветцион угрюмо кивнул, еще несколько секунд о чем-то размышлял, глядя на излечившегося Агипа, а потом отчаянно воскликнул:

— Кюрдига!

— Я не могу, она мертва, — тихо сказала Мученица.

— Я не прошу. Я… давай меняться. Возьми моего Короля Зверей и все, что у меня на счету, а мне отдай Возвращение Вреда.

— Зачем?

Ветцион взглянул так пронзительно, так умоляюще, что все стало понятно.

— Э нет! — вскинула руки Кюрдига, словно боясь, что Ветцион отнимет у нее Ме силой. — Ты умрешь!

— Нельзя, — негромко сказал Дзимвел. — Вы оба нам еще понадобитесь.

— Тебе, — почти сплюнул Ветцион.

— Поздно, — негромко сказал Загак. — Слишком много времени прошло, она на Кровавом Пляже.

— Откуда тебе знать⁈ — зло покосился Ветцион.

— Ее тело мне сказало. Ее изранил Кардаш, но убила… Хиса… данних?..

— Да, — мертвым голосом сказал Ветцион. — Я видел ее. Я найду ее.

— Эм… Ветцион… — обхватила себя забинтованными руками Лахджа. — Ты… не найдешь.

Она еле пересилила себя, чтобы взглянуть ему в глаза. Взгляд Ветциона был холоден и полон ненависти.

— Я… убила ее, — пробормотала Лахджа. — Она стремилась ко мне. Хотела съесть меня. Она всех нас хотела съесть, думаю. Простите, что подкинула ее вам. Я не знала, что она станет таким чудовищем.

Ветцион несколько секунд молчал. Потом глухо проронил:

— Ты предупреждала. Я не послушал. Это я виноват.

— Ты же не знал, — развел руками Каладон. — А вот откуда об этом знает Загак, мне интересно.

— Мне тоже, — сказала Кюрдига.

Апостолы непонимающе уставились на Загака, а потом повернулись к Дзимвелу, ожидая объяснений.

— Я… не знаю, — пожал плечами Дзимвел.

— Ах да, еще одна новость, — с особенным удовольствием произнес Загак. — Единственная хорошая за сегодня. Я новый апостол. Яной, упокой его Древнейший, успел позаботиться о делах.

— Это точно не ты его убил? — как-то очень спокойно спросил Агип.

— Да как бы я смог? — возмутился Загак. — И чего ради бы он тогда отдал мне перед смертью Ме? Его убил Кардаш. И меня хотел, но… я выжил. А Яной прожил достаточно, чтобы отдать мне Ме… чтобы нас, апостолов, не стало еще меньше.

— Что ж, спасибо ему за это, — произнес Дзимвел. — Очень разумно. Возможно, нам стоит и впредь так поступать, если есть возможность.

— Я не собираюсь подыхать, если что! — подала голос Ао. — Обойдетесь без моих Ме!

— Вы, может, потом потрындите? — хмуро спросил Рокил. — Здесь все еще демолорды. Таштарагис, Клюзерштатен, Тьянгерия.

— Я еще и Хальтрекарока видела, — напомнила Лахджа. — Но давно. И в Башню он не заходил.

— Кардаш тоже где-то ходит, — заметила Кассакиджа. — Он не погиб.

— Это все очень скверно, — спокойно произнес Дзимвел. — Видимо, Тьянгерия уговорилась с ними о взаимовыручке. Надеюсь, что их только трое. Хальтрекарок, Клюзерштатен и Таштарагис.

Он произнес эти имена как-то особенно отчетливо. Отчеканил, словно кому-то сообщая. Все почувствовали легкий импульс, но не поняли, что Дзимвел сделал. Да было и не до этого.

Ветцион бросал на других затравленные взгляды, продолжая прижимать к себе Ильтиру. Он так и продолжал стоять.

Ушла на Кровавый Пляж. Оставила навсегда.

На лицо Ильтиры закапали слезы. На плечо Пастыря легла чья-то рука.

— Мы похороним ее в нашем гроте, — сказал Агип. — Она навсегда останется с нами. Но сейчас… надо думать о живых. Тьянгерия жива…

— И она сейчас убивает Такила, — сказал Дзимвел. — Он нас спас, но на связь не выходит.

Все посмотрели в сторону, где лежал один из Дзимвелов. Он крепко спал.

— Идемте, — сказал Каладон. — Мертвых похороним потом, а не то их прибавится.

— Да, можем приступать, — кивнул Дзимвел, к чему-то прислушиваясь. — Загак, на тебе теперь роль Яноя, читай ее в моих мыслях. Остальные помнят инструкции?

Все угрюмо кивнули. Ветцион издал тяжелый вздох и положил Ильтиру рядом с Маурой и Яноем. Пончик, повинуясь неслышной команде, уселся рядом. Шепот и Тень застыли невидимками подле хозяина.

Кассакиджа распахнула портал. Тот несколько секунд мерцал, пока Игуменья «сверлила дыру», а потом стабилизировался. С другой стороны простирался мрачный зал в черных и красных тонах — и в его центре висела гигантская сколопендра.

Она крепко спала.

Такил чувствовал, что задыхается. Во сне не нужно дышать, но не тогда, когда твое горло сжимает демолорд. Он держался из последних сил, снова и снова отталкивал от себя Тьянгерию — отпинывал огромную уродливую башку, но та с неистовой злобой продолжала рвать, терзать ненавистного сноходца. Такил не мог уйти из ее сна, и в то же время был бессилен причинить настоящий вред — он мог только сопротивляться и тянуть время. Выигрывать минуту за минутой.

Но все хорошее заканчивается. Тьянгерия окончательно взяла верх. Жвалы вошли в плоть, и она с хлюпаньем потянула Такила в себя.

Он уперся ногами в склизкие стенки горла, покрытые мелкими зубами. Поранил ноги, но и Тьянгерия содрогнулась в приступе тошноты.

Еще несколько секунд выиграл!

— Ребята, скорее! — взмолился он. — Рокил!.. Дзимвел!.. Лахджа!.. Мама-а-а!..

Тьянгерия сомкнула челюсти, но за мгновение до смерти Такил увидел вспышку — и пожирающее его чудище исчезло.

Тьянгерия проснулась.

— Фух, это просто кошмар, — осел Такил. — Дзимвел мне даже не платит. Ноги… на месте. Я призрак. Меня сожрет дракон… ладно… прощайте…

Ему стало так грустно. Брат потеряет его, едва вновь обретя. И даже не узнает — как. И Лахджа не узнает о том, что он для нее… для всех них сделал.

Дзимвел расстроится, наверное. Такил ведь был таким идеальным — полезный и простодушный. Всегда его во всем слушался, никогда не прекословил. Где он еще найдет такого… помощника? Ассистента? Прихвостня? Слугу?

Друга. Вряд ли у Дзимвела они останутся, когда он станет демолордом.

А вдруг он мертв?.. Вдруг они все мертвы? Столько дней в Башне Боли. Вдруг Тьянгерия проснулась, просто потому что выспалась?

— Надо как-то воплотиться, — засуетился Такил.

Он сосредоточился. Миллионы демонов это делают — и он сможет.

— Сейча-ас!.. — поднатужился он. — Сейча-а-ас… ка-ак воплощусь! Воплощусь! ВОПЛОЩУСЬ!

Возможно, крики не помогают. Возможно, он что-то делает не так.

— Плотский мир, — произнес он вслух. — Такой… реальный. Все эти вещи… трава после дождя. Земля под ногами… или каменный пол. Холодный. Живые ноги чувствуют холод, да?.. Хм. Люблю булочки с корицей. М-м-м… и чипсы. И поцелуи.

Так, кажется, это верная дорога. Сон, кажется, рассеивается.

— Нет, есть и неприятности, — продолжал рассуждать Такил. — Мои лодыжки — чемпионы по держанию удара. Гравитация — ненавижу. Мой заклятый враг. Зачем мне крылья, если я все время падаю? Самый неуклюжий демон в мире, господа. Такил. Я. Будем знакомы. Я загляну к вам, соберу все углы в доме, оторву какую-нибудь ручку, поцелую чью-нибудь жену, получу в рожу от ее мужа… прекрасно посидели. Надо будет повторить. Так же делают плотские существа, да?..

Да, отлично, кажется, он почти вышел.

— Хочу в туалет, — заключил Такил.

Сон рассеялся. Мгновенно. Ну конечно — что еще так хорошо поднимает с постели?

И Такил шлепнулся на холодный каменный пол. Тут было темно, но не для фархеррима. Он прекрасно разглядел беснующуюся сколопендру, окруженную апостолами.

Они были тут все… нет, не все. Такил понял, что не видит Мауру, Яноя, Кардаша… и еще Ильтиру, но она, скорее всего, просто невидимая. А Кардаш — предатель, его, наверное, убили.

Не все так плохо. Могло быть гораздо хуже… хотя Мауру жаль.

— Держите ее крепче! — раздался крик волшебника.

Ветцион молча стиснул кулаки. С какой-то холодной, отстраненной решимостью он усмирял, удерживал Тьянгерию. В своем истинном облике она была чудовищем, подчиняющимся сильным инстинктам. Пастырь не мог взять ее под контроль, как зверодемонов, не мог усмирить одним взглядом, но его сила все же действовала, и Тьянгерия боролась с ней, как бешеный слон борется с наброшенными на него цепями.