Рука с жезлом вскинулась… нет, револьвер!.. Слишком близко!.. Ключ Сквернодержца опасно применять вплотную, если ты сам тоже демон!

Руку с жезлом пронзило болью. На нее с силой наступил Дзимвел. Жезл выпал — и Пресвитер тут же его подобрал.

Кардаш заорал, пиная Такила обеими ногами, отшвыривая того прочь. Кувыркнулся и тут же подскочил, выхватывая револьвер…

— Не двигайся, — сказал Дзимвел, целясь из Ключа Сквернодержца.

Кардаш замер. Навершие жезла светилось. Это очень особенное оружие, не для каждого, но… Кардаш не был уверен, что оно не сработает у Дзимвела. Он не Ильтира. Он…

— Ненавижу тебя… — проскрежетал Кардаш.

— Я еще не встречал никого с настолько воспаленным эго, как твое, — задумчиво произнес Дзимвел. — Скольких ты уже убил? Отвечай.

Кардаш издал смешок, утирая кровь с лица.

— Угадай, — сказал он. — Или… как насчет клятвы? Я расскажу все, что знаю, и буду паинькой. Я помогу тебе стать демолордом. А затем мы разойдемся, да?.. Я вернусь в Керильдин и больше не доставлю хлопот.

— Я бы принял это раньше, — ответил Дзимвел. — До того, как ты нарушил прежние клятвы и убил… кого ты убил? Ильтира жива?

— Хм… не знаю, — отвел взгляд Кардаш. — Может, и выжила. Яной мертв. Но он не был тебе очень уж полезен, не так ли? Он хотел, чтобы ты умер. Ты знал?

— Да.

— Все-то ты знаешь… или прикидываешься. Думаешь, ты какой-то избранный?.. наверняка.

— Я вам не мешаю? — спросил злым, ужасно усталым голосом Такил… Рокил?..

— Кто ты? — повернулся к нему с револьвером Кардаш.

Такил не ответил. Он косился на Дзимвела, перебирая пальцами. Напряженный, похожий на сжатую пружину, он источал угрозу всем своим видом. Взгляд Кардаша метался между ним и Дзимвелом, палец дрожал на спусковом крючке… а Дзимвел начал вскидывать жезл…

…Еще один столб с рожами рухнул. Все три демона невольно повернули головы — и увидели темную фигурку. Среди белого дня она казалась вырезанной из черной бумаги… и от нее исходил мертвящий холод. Волосы поднимались дыбом, кровь леденела в жилах при одном взгляде на эту безобидную маленькую девочку…

— Опять ты⁈ — скрипнул зубами Такил. — Я же тебя грохнул!

Дзимвел резко развернулся и вскинул жезл.

— Хат, — спокойно сказал он.

Ключ Сквернодержца выстрелил! У Дзимвела луч оказался совершенно другим — тоньше, синим, студено-ледяным, — но он выстрелил! Тень Тьянгерии пронзило насквозь, и та закричала тонким детским голосом.

Но и Кардаш тут же выстрелил! Выпалил Дзимвелу в спину — и тот надломился пополам!

Кардаш выпустил еще пулю в прыгнувшего на него Такила, и сам тоже прыгнул — к Дзимвелу, за жезлом! Врезался в раненого Пресвитера всем телом, выбил из его руки свое сокровище — но схватить не успел. Ключ Сквернодержца отлетел в сторону и упал где-то в кустах — а в Кардаша вцепился Такил, выбивая из рук револьвер. Они стиснули друг друга, покатились по сухой земле, едва не врезавшись в один из последних столбов…

…Их окатило пламенем. Демоническим огнем Башни Боли. На обоих запылали волосы и одежда, а кожа покраснела. Кардаш истошно закричал, чувствуя, как расходится не успевший толком зажить разрез на лице. Как края раны покрываются горелой коркой.

— Мое лицо!.. — взвыл он, вонзая когти в горло Такила.

Тот ответил тем же. Кулак врезался Кардашу в нос, вминая его глубоко в череп. Дзимвел с простреленным позвоночником с трудом приподнялся на локте и пополз к кустам, в которые упал Ключ Сквернодержца…

…Но Кардаш оказался быстрее! Боль и паника словно придали ему сил — он вскочил, удерживая Такила на весу, вскинул его над головой и с силой обрушил спиной на свое колено. Такил издал громкий хруст, из его рта выплеснулась кровь — а Кардаш отшвырнул его обратно в столб пламени и метнулся к кустам, к которым подползал Дзимвел…

Ключ Сквернодержца задрожал в руке хозяина. Кардаш будто немного осел, с облегчением сжимая свой главный козырь. Револьвер валялся далеко позади, но о нем Кардаш сейчас не думал — он с наслаждением прицелился сначала в Дзимвела… потом в Такила… оба валялись на земле, и Кардаш заколебался, которого убить первым…

— Давай! — прозвучал вдруг сверху нетерпеливый, жадный голос. — Убей их!

Тьянгерия сказала это с какой-то сладкой истомой. Кардаш понял, что она все это время следила за их битвой… возможно, именно она подослала свою тень, спасши ему жизнь…

— Повинуюсь, Принцесса! — оскалился он, вскидывая жезл…

…И тут Башня Боли содрогнулась. Откуда-то сверху донесся оглушительный рев.

Такил держался из последних сил. Огромный длиннотелый дракон мчал его сквозь Сон, и миры сменялись, как картинки в калейдоскопе. Такил прижался к нему всем телом и почему-то мелко дрожал.

Он очень долго спал без просыпа, но все равно ужасно вымотался и чувствовал себя разбитым. Переживания последних дней и бесконечные попытки добраться до демолорда истощили все его силы. Даже наяву Сомнамбула чувствовал себя каким-то тонким и прозрачным, наполовину исчезнувшим…

И он каменел от мысли, что уже опоздал. Дзимвел в последний раз снился ему перед нападением на урочище, и дела его были не очень-то хороши. А Рокил, Лахджа, да и все остальные ни разу за это время не засыпали, и Такил понятия не имел, жив ли хоть кто-нибудь.

Он вдруг заметил, что драконья грива под его лицом стала влажной. Наверное, они летят сквозь густой туман.

Пространство исказилось. Дракон и Такил частично вышли из Сна, стали почти реальными — и в небе запылал Центральный Огонь. Далеко внизу простирались пески Пекельной Чаши, а чуть в стороне начинались Каменистые Земли, и там, на краю пропасти…

— Башня Боли, — выдохнул Такил.

— Держись крепче, — сказал дракон, пикируя на нее ястребом.

Короткие лапы прижались к змеиному телу. Словно призрачная комета, дракон обрушился на Башню Боли — и та поплыла волнами. Воля демолорда укутывала ее, как невидимый кисель — и его только что смыло астральным водопадом.

Незримая броня Тьянгерии спала, сновидение выплеснулось на нее — и Такил выцепил ее внутренним… нет, теперь уже не внутренним взором. Теперь он просто так видел мир.

Он увидел ее. Огромная сколопендра, которая забывается от боли только во сне. Такил протянул руку — и положил на голову, меж фасетчатых глаз.

Она издала протестующий скрежет… но только пока не ощутила ласковое касание. Ей и самой хотелось уснуть… и она не смогла сопротивляться. Не теперь. Не тому, за чью гриву держался Сомнамбула.

— Хорошо сделано, — сказал дракон. — Теперь ступай.

Такил замер на секунду перед тем, как отпустить гриву. Он посмотрел на свои прозрачные пальцы и спросил:

— Я умер, да?

— Пока нет, — ответил дракон, исчезая.

Он просто пропал — как сон. Будто его тут и не было, и Такил с самого начала был один.

Но он помнил.

Все его братья и сестры обладали очень разнообразными способностями, но все работали с материальным планом. Только Такил оказался единственным «специалистом по астралу». Он властвовал лишь над Сновидением, но часто от него требовалось и что-то, выходящее за рамки его Ме — в астрале он ориентировался лучше остальных.

И сейчас он с разгона нырнул в сон Тьянгерии, прямо в ее голову. Здесь, за гранью индивидуального «Я», начинался тот самый астрал, где правит реальность куда более древняя и странная, чем любое чудовище.

Принцесса Тьмы предстала там в обоих обликах сразу — погибшем и живущем. Обе они были тут. Милая девочка в голубом платьице и кошмарная гигантская сколопендра. И эта двойственность не разрывала ее, а наоборот, делала особенно цельной. Такой цельной она могла быть только здесь — во снах и в воспоминаниях. Только здесь она переставала страдать — если ей не снился кошмар.

Такил хорошо изучил ее, шпионя для Дзимвела. Ее жизнь была бесконечным ужасом — когда-то давно и сейчас. Нелюбимое дитя чудовищных, распутных родителей — она жила в тягостном ожидании смерти. У нее было все — куча игрушек, любые лакомства, все, что может пожелать ребенок. Но она была живой игрушкой, питомцем, к которому нельзя было привязываться. Ее баловали, но она всегда видела в глазах родителей лишь желание откупиться.