— Не-е-ет! — возмутился Хальтрекарок, почему-то глядя в сторону. — Мы ее не списали! Отнюдь! Мы всегда готовы помочь нашей младшей сестренке в трудную минуту!

— Это похвально. Но я пойду. Меня ждет много-много игр… а в случае неудачи меня всего лишь убьют.

И Лахджа побежала обратно в Башню Боли. Первые двенадцать этажей будут пройдены быстро, если только Тьянгерия не успела снова наполнить их препятствиями.

— Пха-ха-ха-ха-ха!.. — грохотал Таштарагис.

— Хи-хи-хи-хи-хи!.. — заливался Клюзерштатен.

— Бешеная сколопендра, значит? — отпила кофе Тьянгерия.

— Замолчите, — зло фыркнул Хальтрекарок. — Она просто не понимает!

— Как же ты достал бедную женщину, что она предпочла Башню Боли, — глумливо сказал Таштарагис.

Хальтрекарок смерил Бычьеголового взглядом, способным прожигать металл.

Четыре демолорда сидели в огромном зале. Таштарагис восседал в громадном, под стать себе, каменном кресле. Клюзерштатен развалился на софе, куря длиннющую трубку. Тьянгерия, выглядящая милой, невинной девочкой, тихонько чему-то улыбалась. Хальтрекарок же пролетел к бару и загремел бутылками.

— И мне налей, — попросил Клюзерштатен.

На стенах вздувались сотни пузырей, отражающих этажи Башни Боли. Некоторые были особенно велики и близки — то были этажи, на которых сейчас действовали игроки. Тринадцать крылатых демонов (плюс один в пяти экземплярах), смертный волшебник и несколько зверодемонов, на которых, впрочем, никто не обращал внимания.

Несколько лет назад четыре демолорда подписали договор о круговой поруке. Курс, взятый Корграхадраэдом, нравился не всем. Некоторые почувствовали себя уязвимыми. И они поклялись самыми страшными клятвами, что если кого-то из них захотят убить, остальные придут на помощь.

Придумал это все Клюзерштатен, и давным-давно заключил сделку с Таштарагисом. У них обоих не было в Паргороне союзников, и они порешили держаться друг друга. Хальтрекарок присоединился после инцидента с королем Пеймоном. Тьянгерия после того, как получила увечье.

И с ними был еще один. Пария. Изгнанник. Но он на встрече не присутствовал…

— Жаль, что Сорокопут отправился на Кровавый Пляж, — сказала Тьянгерия. — Спасибо ему за предупреждение.

— Откусил больше, чем смог прожевать, — усмехнулся Таштарагис. — Жадность его погубила. А его добыча теперь достанется нам.

— Я все же попробую еще раз ее убедить, — с нажимом сказал Хальтрекарок. — Пусть она выживет. Это было моим условием! Может, встретив ужасы Башни, она все тщательнее взвесит. Переосмыслит…

— Я готов помочь! — предложил Клюзерштатен. — С удовольствием!

— Нет! — зверем посмотрел на него Хальтрекарок.

— Вы знаете правила, — чопорно сказала Тьянгерия. — Любой может войти в Башню, но на общих условиях. Без своего могущества. Как простой демон.

— Хм, это не так интересно, — протянул Клюзерштатен. — Хотя…

— Я не пойду, — отказался Хальтрекарок. — Я один раз пробовал. Мне не понравилось. Хотя именно тогда я познакомился с прекрасным цветком, который теперь меня отвергает…

Он со вздохом плюхнулся в кресло, сверля взглядом пузырь, в котором бежала демоница с серебристой кожей и платиновыми волосами.

— Я не стала обновлять ловушки, — проворковала Тьянгерия. — Бедное дитя и так настрадалось. Я даже… немного расчищу ей дорогу.

Тьянгерия сейчас была почти счастлива. Эта новая, великолепная игра почти заставила ее забыть о том, что с ней случилось. В ее Башне никогда не было такого количества высоких гостей.

Эти апостолы Матери Демонов… все они фактически четвертого сословия!

Тьянгерии очень в свое время понравилась забава Корграхадраэда в поместье Глаххалы. Целых десять баронов в одном особняке… и их постепенно убивают! Не жалких смертных и даже не обычных демонов, а баронов, существ, что лишь на ступень ниже демолордов!

Это было восхитительно. Тьянгерия веками мечтала повторить.

И теперь Башня Боли полна молодой знати, с которой можно безнаказанно играть. Прямо сейчас и как угодно долго. Никаких ограничений по времени. Никто ничего не предъявит, потому что они сами к ней вторглись.

Это она тут жертва.

Тьянгерия двенадцать лет не покидала логова. Она знала, в каком мире живет и кто ее окружает. Прекрасно понимала, что для остальных демонов она теперь — раненый олень. Что ее сожрут, почуяв запах крови.

Но она не собиралась сдаваться. Она по-прежнему демолорд. И свои условки она вложила в свою цитадель. Еще сильнее укрепила Башню Боли, полностью ее переоборудовала и обезопасила так, чтобы внутри не было ничьей власти, кроме ее собственной. Чтобы даже если демолорды решили наплевать на древнюю клятву, они ничего не смогли бы ей сделать.

Правда, этот дрянной волшебник… ничего. До верха ему еще далеко, а в Башне полно такого, от чего дурацкий плащик не защитит. Пусть пока потрепыхается, так даже веселее.

Жаль, что на него не подействовал стартовый ожог дурной памятью. Этой своей придумкой Тьянгерия гордилась особенно. Было очень увлекательно следить за всплывающими из чужих разумов тяжелыми воспоминаниями и в нужный момент подменять ключевые фигуры низшими демонами.

Агипу, конечно, достался главный приз…

— Давай еще раз обговорим гонорар за нашу помощь, — раздался сверху гулкий голос Таштарагиса. — Каждый апостол стоит тысяч триста, не меньше. У них очень мощные Ме. Это недурной куш, и мне хочется прояснить, как именно мы его разделим.

— Все, кого убьете лично вы — ваши, — коротко ответила Тьянгерия. — Кто погибнет в Башне — мой.

— Все, кого убьют Низшие — мои, — с нажимом сказал Таштарагис.

— Да пожалуйста, — легко согласилась Тьянгерия. — Думаешь, у них есть шанс?

— Есть, если навалятся толпой, — пророкотал Таштарагис. — Почему ты запретила им переходить между этажами?

— Потому что они тупые, неуклюжие, страшно сильные и ходят толпами, — ответила Тьянгерия. — Они разрушают мои игрушки. Позволь я им ходить где вздумается — и они будут носиться по всей башне, топча мои сады и ломая головоломки. Я выделила им те этажи, где нет ничего интересного — вот пусть там и остаются.

Светящиеся синим глазницы Таштарагиса обратились к Принцессе Тьмы, но он ничего не сказал. Только выделил два пузыря, в которых были его Низшие, и стал жадно следить, как от них убегают Маура и Кюрдига.

— Эти апостолы… — пророкотал Бычьеголовый, когда обе демоницы успешно удрали на следующие этажи. — Интересные твари. Похожи на всех понемногу, но ничего особенного… и чего с ними так носятся…

— Тоже не понимаю, — сказал Хальтрекарок. — Хотя вот эта недурна… и вот эта… и вон та…

— Ты получишь только одну, — напомнила Тьянгерия. — И только если она сама пожелает.

— Она пожелает, — уверенно сказал Хальтрекарок.

— Зачем она тебе? — фыркнул Клюзерштатен. — Вы же с ней рассорились. Насмерть.

— Я ее спасу, и она вспомнит, что любит меня. И мы снова будем вместе.

— А ее муж? — спросила Тьянгерия.

— Он мне не нужен, его можете убить, — отмахнулся Хальтрекарок. — Мне этот парень никогда не нравился.

Сам Хальтрекарок ни Лахдже, ни ее мужу вредить не мог. Не имел права. Ни прямо, ни опосредованно. Он принес клятву и нарушать ее не собирался. Но если им навредит кто-то, кто не он… какое же тут нарушение?

Он же не подбивал Тьянгерию ни на что. Она даже и не напала на них первой — все эти фархерримы сами сюда заявились, сами захотели прикончить бедную Принцессу Тьмы.

Пусть теперь получают по заслугам.

— Гистиропат пал, — задумчиво произнесла Тьянгерия, увеличивая один из пузырей. — Так называемый Ревнитель прикончил еще одного гохеррима.

— С ним же было еще тридцать демонов, — удивился Таштарагис. — Низших, конечно, но…

— Легионы уж не те, — глумливо проблеял Клюзерштатен.

Четыре демолорда с большим интересом следили, как пленники Башни Боли постепенно продвигаются вверх. Путь вниз выбрала только Лахджа, и то лишь потому, что ей сообщили, на каком она этаже. Для остальных это было загадкой, и все они решили, что лучше уж попытать счастья наверху.