Она прошла уже девять этажей. Начала с двенадцатого, постепенно спускаясь все ниже. Она сначала задумалась, идти ли ей вверх или вниз, но до верха было почти четыреста этажей, а до низа всего ничего.

И она решила сначала проверить, нет ли внизу выхода… или кого-то в ловушке. Кого-то ведь тоже могло занести в самый низ.

Это уже третий. Все. Она почти добралась. Осталось пройти второй, и она увидит, что у Тьянгерии в холле. Но какую же выбрать дверь?

— Люблю пятнашки, — задумчиво сказала она. — Такая ностальгия.

Атмосфера и правда была до боли знакомой. Лахджа словно опять погрузилась в очередную игру Хальтрекарока. Бывшего мужа.

К отключившимся Ме она тоже отнеслась стоически — в жмурках и салках их всегда отключали. Тогда, правда, она в любой момент могла сбросить с себя запрет, но никогда этого не делала, потому что знала, что Хальтрекарок делает с нарушителями правил.

К тому же в этот раз у нее был при себе плазмоган. И еще целый рюкзак футуристичных стволов. Спасибо Каладону, что настоял.

И, конечно, Лахджа первым делом нацепила броню. Кевларовый комбинезон, тактический шлем и пояс Бэтмена с кучей гаджетов… ой, сколько тут гранат.

Конечно, все пошло совсем не по плану. То, что их разбросало по этажам, стало крайне неприятным сюрпризом. Но их не убили на месте — а это уже неплохо.

У мужа тоже пока все в порядке, она чувствует это. Неизвестно, где он, телепатия тоже не работает, но точно жив и здоров — пока что.

С бывшим мужем связи тоже нет. Лахджа без радости, но попыталась призвать его на помощь, однако тот ожидаемо не услышал.

Ну и черт с ним. Хотя Лахджа, честно говоря, рассчитывала на эту возможность.

Она спустилась по довольно уютной лестнице с малиновым ковром и фикусами в стенных нишах. Видно, что здесь живет дама с хорошим вкусом.

Итак, этаж с пятнашками… в буквальном смысле. Пятнадцать пронумерованных квадратных плит, шестнадцатое место пустует. Правила очевидны — нужно выстроить плиты по порядку, от одного до пятнадцати, игра старая и бесхитростная.

Проблема в том, что размером эти пятнашки около километра, и каждая плита весит как египетская пирамида. Лахджа не смогла бы их двигать даже при полном параде, со всем своим метаморфизмом. А уж без него… это просто невозможно.

— Ну и в чем тут прикол? — спросила саму себя Лахджа.

Она все-таки попыталась сдвинуть одну из плит. Спустилась на пустое место, цепляясь когтями за вертикальную поверхность, буквально ввинтила сами пальцы внутрь (плиты оказались не каменными, а из чего-то вроде пористой пемзы) и что есть сил потянула на себя.

Ничего, конечно. Но как-то загадка должна решаться.

Можно просто вернуться на этаж выше и выбрать другую дверь. Но здесь хотя бы нет монстров и прочих опасностей. Она уселась в позу роденовского «Мыслителя» и задумалась.

Возможно, где-то на этаже есть рычаги, которые двигают эти плиты. Также возможно, что гигантские пятнашки — просто обманка, и их вообще не нужно решать, а выход где-то спрятан.

Так или иначе, нужно как следует все обыскать.

Она принялась носиться по этажу ошпаренной кошкой. Высоко подпрыгивала, вспархивала, расправляя крылья, проносилась над огромными цифрами, словно дельтаплан. 1, 9, 4, 5, 2, 8, 3, 14, 15, 11, 10, 6, 7, 12, 13… так, стойте-ка.

У Лахджи что-то забрезжило в голове. Когда-то она что-то читала… точно, надо подсчитать число инверсий, нарушений натурального порядка, а потом сравнить на четность с пустой клеткой.

Первой стоит единица, у нее инверсий нет. Затем девятка, у нее семь инверсий — все младшие числа, кроме единицы. У четверки две инверсии — три и два, у пятерки тоже две, у двойки ни одной…

Лахджа быстро подсчитала, что всего инверсий тридцать одна. При этом пустая клетка стоит самой последней, то есть она в четном ряду.

А число инверсий нечетное.

— Да это жульничество! — воскликнула Лахджа. — Такую расстановку невозможно решить!

И едва она это сказала, как раздался грохот, и в дальнем конце этажа осыпалась часть стены, обнажая четыре двери с лестницами вниз.

Все стало понятно. Головоломка изначально была в нерешаемом состоянии, и обладай Лахджа хоть силищей титана, собрать ее не сумела бы. Гигантский вес плит лишь подчеркивал эту бессмысленность.

И надпись над дверями в этот раз другая.

«ПОЗДРАВЛЯЕМ! Вы победили, спускайтесь по любой лестнице!»

— У меня от таких головоломок послевкусие говна во рту, — сказала Лахджа в потолок. — Ты же можешь лучше.

Она спустилась вниз. Первый этаж, наконец-то первый этаж. Возможно, остальные уже там, только ее и ждут.

Ну или хоть кто-нибудь из них. Один из Дзимвелов, например.

Хотя Лахджа, судя по всему, оказалась ниже всех, так что она, вероятно, первая. И неизвестно даже, будет ли выход открыт…

Он был открыт. Распахнут настежь. Громадный вестибюль, украшенный цветами, воздушными шарами и лентами, алая ковровая дорожка, а в дальнем конце — ворота, за которыми стоял с букетом роз…

О нет.

Лахджа не поверила глазам. Хальтрекарок сиял, как начищенный пенни. Стоял во фраке, как жених перед алтарем.

Он протянул букет и хорошо поставленным голосом воскликнул:

— Я верил в тебя!

Лахджа ощутила начало панической атаки. Ноги невольно подкосились. Кошмар. Абсолютный кошмар.

И однако… он здесь, и он ее слышит. Вообще-то, это очень хорошо.

— Хальтрекарок, — сказала она, сжав волю в кулак. — Я хочу воспользоваться правом призыва. У меня есть одно спасение.

— Конечно, — лучезарно улыбнулся Темный Балаганщик. — Все, что пожелаешь… но не за так.

— В смысле не за так?.. — опешила Лахджа. — Ты нам должен спасение. Бесплатное. Один раз ты придешь и выручишь из любой беды, ничего не требуя взамен.

— Увы, увы. Это спасение уже потрачено.

— Что⁈ Кем⁈

— Нашей дочерью. С которой, кстати говоря, ты мне не позволяешь видеться.

— А… почему… что случилось⁈

— Да ничего особенного, я все решил, — сказал Хальтрекарок. — Малышка распереживалась из-за сущего пустяка, позвала папу, ну я и пришел… я же папа.

— Это… не очень честно, — процедила Лахджа.

Ну конечно, Хальтрекарок опять подловил Астрид на слове. Следовало ожидать.

— Значит, ты нам не поможешь, — подытожила она.

— Нет, помогу, — протянул ей руку Хальтрекарок. — Я все равно могу и хочу тебя спасти. Просто переступи черту, и ты свободна. Чтобы снова быть моей.

Лахджа, которая уже сделала было шаг, резко остановилась. Она почувствовала себя Мюнхгаузеном, убегающим от льва, чтобы влететь в пасть крокодила. Ей одновременно стало дурно, грустно и нелепо.

И смешно.

— Кстати, ты оценила мои пятнашки? — спросил Хальтрекарок. — Это метафора на твою жизнь! Какую-то огромную, давящую проблему невозможно решить прямым применением силы. Нужно было отступить, оценить ситуацию с другой точки зрения и понять, что проблема изначально была сформулирована неверно или не имеет решения в предложенных рамках.

— Я… не поняла этого, — сказала Лахджа. — К чему это было?

— Ох… — потер переносицу демолорд. — Ты все-таки очень юна. Я призываю тебя пересмотреть всю свою жизнь. Все свои решения. Нужно изменить отношение к ним, понимаешь? Посмотри на них наконец как демон, а не как человек.

— Там… мой муж и моя… мои… моя семья, — сказала Лахджа, сумрачно глядя на Хальтрекарока. — Если ты не помогаешь, я пошла. Время дорого.

— Погоди, — опешил Хальтрекарок. — Ты что… глупышка… это же Башня Боли. Тьянгерия сожрет тебя, как бешеная сколопе… прости. Послушай, я уговорил ее отпустить тебя. Это все, что я могу сделать.

— Интересно, как ты узнал, что я тут, и успел с ней о чем-то договориться? — медленно спросила Лахджа. — Демолорды, выходит, знают, что мы тут… с чего бы им помогать Тьянгерии? Они же ее списали?