Обсудить небольшую, но насущную проблему.

— Паргорон все еще празднует, — произнесла красавица Совита своим глубоким, грудным голосом. — Удивительное единение. У нас давно не было такой славной победы. Признаться, теперь я жалею, что осталась в стороне и занималась рутинными делами. Подумать только, даже Хальтрекарок оказался в героях!

— Он участвовал не во всей кампании, — проворчал Каген. — Просто объявлялся в самые удачные моменты, когда можно было блеснуть и покрасоваться.

— Да, похоже на него. Но тем не менее, он участвовал, и это помогло ему наладить отношения с братом. Они дрались бок о бок там, в Грибной Звезде. И гохерримы… какое трогательное единение.

— Да, юный Дзимвел проявил себя чрезвычайно полезным служащим, — согласилась Лиу Тайн. — Он может далеко пойти. И его племя тоже показало себя достойно. Сейчас, когда Паргорон в эйфории от победы, половина демолордов благосклонна к фархерримам, а гохерримы с ними братаются. И на днях у них появилось третье поколение.

Воцарилось молчание. В воздухе повисла какая-то недоговоренность, но среди присутствующих не было тех, кто не умеет понимать с полуслова.

И первой со своего места поднялась Совита. Владычица Пороков вспорхнула в воздух и сказала:

— Прости, Сумрак, я передумала. Я больше не считаю этих фархерримов угрозой стабильности. Мне кажется, они хорошо впишутся и будут полезны Паргорону.

— Я догадываюсь, кто тебя убедил, — разомкнул уста Глем Божан.

Совита проигнорировала это. Щелчок пальцами — и прекрасная гхьетшедарийка растворилась в воздухе. Демолордов осталось пятеро.

Вторым встал Каген. Он пожевал сморщенными губами, поправил цилиндр и сказал, опираясь на трость:

— Я тоже не участвую. Да, я был категорически против, пока думал, что это очередные монстры. Но это оказались очень приличные ребята. Мы с ними подружимся. Тем более, что они всецело зависят от Банка Душ… так что они, по сути, живой подарок от Мазекресс. Мне.

— Ты напрасно так считаешь, — произнесла Лиу Тайн. — Они больше полагаются на свои Ме.

— На одних Ме далеко не уедешь, — отмахнулся Каген. — А для бизнеса они будут полезны. Прощай, Сумрак.

И он исчез в дымном облаке. Демолордов осталось четверо.

Третьим поднялся Джулдабедан. Учитель Гохерримов огладил седые усы, поколебался и сказал:

— На заре времен мы истребили нактархимов. Потом мы многажды истребляли все новых детей Мазекресс. Сейчас я думаю, что Паргорон был бы сильнее, не делай мы этого. Он был бы совсем другим и больше по вкусу нам, гохерримам. Нынешний Паргорон не дает нам того, к чему мы стремимся по своей природе. Войн. Битв. В войне с Грибатикой фархерримы доказали, что не чураются войн и умеют сражаться. Я предпочту дать им шанс — и тогда они станут либо нашими врагами и соперниками, либо нашими союзниками в войнах за Кромкой.

— Ты уверен в своем решении, старик? — спросил Глем Божан.

— Фархерримы доказали своё право на существование. Мое участие в этом собрании более не требуется.

И, не дожидаясь ответа, старый демон повернулся и шагнул в собственную тень, будто в черную дверь.

Лиу Тайн и Глем Божан посмотрели на торчащее из портала щупальце, усеянное глазами и пастями. Кошленнахтум несколько секунд молчал, а потом произнес:

— Я больше не заинтересован в смерти фархерримов. Был прежде, потому и вступил в ваш комплот, но больше нет.

— Ты по какой-то причине стал им симпатизировать? — осведомилась Лиу Тайн.

— Нет. Мне просто все равно. Их судьба мне отныне безразлична.

И кошмарное щупальце втянулось в портал, который с хлопком закрылся. Демолордов осталось двое.

Клубящийся Сумрак и Зловещий переглянулись.

— Ну и что мы будем делать? — спросил Глем Божан.

— То же, что и всегда, — ответила Лиу Тайн. — Поддерживать стабильность.

Она окинула взором свой кабинет. Тот оставался неизменным много тысячелетий — с тех пор, как на этом месте вырос Красный Монастырь. С тех древних, незапамятных времен, когда демолорды еще только-только примирились между собой, а кроме женских колен ларитр было еще полным-полно мужских, и возглавлял их отец Глем Божана.

С тех пор минули десятки тысячелетий. Но вот этот расписанный цветочками чайник уже тогда стоял именно на этой полочке, а над ним — фарфоровая статуэтка в виде трех бушуков. Один прикрывает глаза, другой уши, третий рот, а под ними корявая надпись: «С любовью на долгую память». Подарок от Мазеда.

Лиу Тайн остановила на статуэтке взгляд, а потом повела пальцами, позволяя войти. Дверь распахнулась прямо в воздухе, и в кабинет вступил необычной расцветки фархеррим с искаженным злостью лицом.

— Они меня не выбрали, — с порога сказал Кардаш. — Вас что, только двое⁈

— Сохраняй спокойствие, — сказала Лиу Тайн. — Как ты правил целой страной?

— Бескомпромиссно, — бросил Кардаш.

Он бухнулся в кресло, закинул ногу за ногу и подпер голову рукой, опустив ту на подлокотник. Его взгляд блуждал по кабинету, метался от Лиу Тайн к Глем Божану и обратно.

Ему не понравилось, что от комплота осталось всего двое. Когда он был тут в прошлый раз, его встречали семь демолордов. А теперь двое… ну хорошо, еще Дорче Лояр, конечно, которая, видимо, просто занята.

Но все равно. Теперь получается, что остались только ларитры. А из Большой Четверки — одна Лиу Тайн. С Мазекресс все понятно, а Корграхадраэд с самого начала был и вашим, и нашим, но Кардаш серьезно рассчитывал на Кагена. Слово директора Банка Душ весит очень много.

Большая Четверка его, конечно, крупно поимела. Кардаш решил стать именно фархерримом, потому что намеревался стать их королем. Собирался взять власть в свои руки — не сразу, конечно, но со временем. Ему никто не сказал, что это приговоренный народ. Никто не предупредил, что становясь одним из них, он рисует на груди огромную мишень.

И все же… надо мыслить позитивно.

— И что теперь? — спросил он.

— Все по-прежнему, — сказала Лиу Тайн. — Если ты все еще заинтересован.

Кардаш промедлил с ответом. Он прикидывал, насколько изменилась вероятность успеха теперь, когда он утратил поддержку апостолов, а из демолордов за его спиной остались только ларитры.

Все из-за Дзимвела, конечно. Переиграл при голосовании. Сумел завоевать симпатии владык Паргорона. Заработал для фархерримов место под солнцем.

Гхьетшедариям они теперь нравятся. Бушуки считают их полезными. Гохерримы стали их товарищами по оружию.

И только ларитры…

Фархерримы с самого начала были конкурентами в первую очередь ларитрам. Они могут делать то же самое, и даже больше, причем с милой улыбкой, а не вытягивая из тебя жизненную силу. И особенно это касается внешней политики — то есть непосредственной стези Лиу Тайн. Фархерримов создавали как эмиссаров, предназначенных в первую очередь для выполнения специальных поручений — то есть того самого, чем сейчас занимаются ларитры.

И фархерримы, что хуже всего, делают это быстрее и лучше. Особенно Дзимвел, который, как показала история с Грибатикой, способен в одиночку заменить половину Красного Монастыря.

И ларитры, разумеется, прекрасно это понимают. Лиу Тайн не может не осознавать, что прямо сейчас под ней шатается стул. Ее аппарат — одна из важнейших частей паргоронской государственной машины, но Мазекресс предложила более успешную альтернативу — и Лиу Тайн нужно уничтожить эту альтернативу прежде, чем это все дойдет до остальных демолордов.

До многих уже наверняка дошло. Просто они не хотят подрывать стабильность и рисковать гражданской войной из-за пока зыбкой возможности усовершенствовать свою бюрократию. Тот же Корграхадраэд занял позицию наблюдателя и выжидает.

В конце концов, если Дзимвел действительно такой эффективный, каким пытается казаться, он сам со всем разберется. А если нет… значит, невелика потеря.

— Они не приняли предложение насчет вице-королей? — спросила Лиу Тайн.

— Почти приняли, — поморщился Кардаш. — Когда я сказал, что позволят оставить семьи, многие соблазнились.