— Наверняка у вас есть более важные дела, чем таскаться со мной, Пресвитер, — произнес волшебник, которому хотелось погулять без сопровождения.

— Чувствуйте себя как дома, мэтр Дегатти, — сказал Дзимвел, откланиваясь. — Все здесь знают, кто вы, так что вам ничто не грозит. Если вам что-то понадобится, просто обратитесь ко мне. К любому мне.

И он исчез. Просто рассыпался в пыль, словно его никогда и не было. Но остались другие — вон один в воздухе, другой сидит на скамье. И еще один — разговаривает с Ао… Чародейка при виде Дегатти весело помахала.

Непосвященному могло показаться, что фархерримы делятся на две расы — рогатых и безрогих. Причем рогатые все мужского пола и удивительно друг на друга похожи. Но все это был один и тот же демон.

Впрочем, у них действительно несколько… рас, видимо. Дегатти уже отметил, что всего разновидностей восемь — золотые, серебряные, платиновые, медные, бронзовые, оловянные, стальные, чугунные… а, и еще Кардаш. Его расе сложно подобрать название.

Забавно. Лахджа ведь тоже из другого мира, но она из серебряных — самой распространенной расы. Ильтира тоже серебряная, и еще Загак.

Впрочем, бронзовых и медных ненамного меньше. Стальные и чугунные встречаются реже, оловянные еще реже, золотые совсем редки… даже удивительно, что среди апостолов их двое.

А из платиновых Дегатти пока встречал только Такила… ну и Рокила, конечно, но они же близнецы.

Деревня изменилась с того раза, когда они с Лахджой были тут… не совсем по своей воле. Стало заметно больше построек, прибавилось детей… да и взрослых тоже.

Все-таки минуло почти девятнадцать лет с тех пор, как фархерримы вышли из чрева Мазекресс. Самым старшим их детям скоро будет восемнадцать. По законам Мистерии они год как совершеннолетние.

Конечно, если они тут взрослеют со скоростью людей — а это сомнительно, если вспомнить Астрид и Ахвенома. Они явно растут быстрее человеческих детей, хотя Астрид из-за смешанной крови опережает не сильно.

Вон те девушки, например, что перешептываются у фонтана. Оловянная брюнетка, серебряная блондинка и золотая шатенка. Совершенно взрослые на вид, хотя по ауре им не больше семнадцати. И смотрят так… Дегатти невольно приосанился, вспомнив времена, когда странствовал по Паргорону в поисках приключений.

— Смертный, хочешь поиграть в загадки? — крикнула золотая, и все трое рассмеялись.

Волшебник хмыкнул и бросил в ответ:

— А сколько загадок ты знаешь, отроковица? Три?

Оловянная и серебряная прыснули еще громче, пихая подругу в бока. Та же вскинула голову и с вызовом сказала:

— А ты проверь!

— Ну давай, что поставишь? — подошел ближе Дегатти.

— Твою бессмертную душу! — с готовностью выпалила демоница.

— Что ТЫ поставишь? — насмешливо повторил волшебник. — Есть у тебя что-то сопоставимое, кроме огромного, просто колоссального желания получить мою душу?

Девушки переглянулись и зашептались. Шутка зашла слишком далеко, они явно не продумывали ее наперед и теперь их обуревали одновременно жадность и робость.

— А… а что ты хочешь? — нерешительно спросила серебряная.

— Что-то равноценное, — произнес Дегатти. — Ради чего бы я рискнул. Что стоит души лауреата премии Бриара?..

— Может, мой поцелуй? — хихикнула оловянная.

Дегатти откинул голову назад и картинно рассмеялся.

— Неплохо, — сказал он. — Но не равноценно. Мне бы не помешал еще один фамиллиар. Душа против души, а?

Демоницы опешили. Их взгляды забегали, в глазах отразился явный испуг. Но золотая, явно самая дерзкая, вскинула подбородок и заявила:

— А давай!

— Не-не-не, Ринора, пойдем! — завопили ее подруги. — Извините, мы шутили.

— Ну вот, а я-то думал, дело серьезное, — хмыкнул Дегатти, поворачиваясь.

Позади стояла Лахджа. Ее глаза аж позеленели, а на лице играла странная улыбка.

— Еще один фамиллиар, значит, — произнесла она обманчиво спокойным голосом.

— Да, жаль, что не согласились, — закурил трубку волшебник. — За двух мне бы точно дали Бриара-два.

— Что-то тебе бы точно дали, — согласилась Лахджа.

Они обменялись мыслями, рассказывая друг другу о встречах с Такилом и Хисаданних. Услышав о том, во что превратился сбежавший клок волос, Дегатти помрачнел.

— А я тебе говорил, что ты играешь с огнем, — сказал он. — У таких гомункулов одно желание — доесть своего создателя и занять его место.

— Но ты же не помешал мне отправить ее сюда. Ты ведь ее тоже пожалел.

— Мне было плевать на твоих родственников и не плевать на тебя. Но теперь я жалею, что не настоял тогда на своем. Я просто не думал, что она тут выживет, да еще и вырастет.

— Что ж, мы тут ненадолго. У Ветциона все вроде бы под контролем, а что это за девчонки?

— Просто общаюсь с твоей родней, — взял жену под руку Дегатти. — Им сразу понравилось богатство моей души.

— Пусть помнят, что ты мой, — ласково ответила Лахджа.

— Когда мы стали такими собственниками? — задумчиво произнес Дегатти, ведя жену к пруду с водопадом и срывая по дороге цветок.

— Мы?.. Я нет. Это ты все время устраиваешь сцены ревности. Наверное, тебе не хватает адреналина. Вызова какого-то.

— А у меня нет причин, что ли? Ты — самая, возможно, прекрасная демоница Паргорона…

— Ой, спасибо!

— … И у тебя полно воздыхателей. Конечно, я ревную.

— И за это спасибо.

— К тому же до знакомства со мной ты вела весьма фривольный образ жизни…

— Но не по своей же воле. Жизнь такая у меня была.

— Да?.. А что насчет того титана и остальных с кем ты… ну так, походя?

— Ты сейчас серьезно? Ты сам-то до меня в монастыре жил, что ли? Мне казалось, что мы все это давно обговорили и решили не считаться бывшими.

— Это так бы и было, но сейчас мне непонятно твое поведение.

— Ну что ты предлагаешь? — устало спросила Лахджа. — Говорить всем, кому нравлюсь: пошел нахер, урод, я убью тебя, выдавлю тебе глаза, переломаю тебе ноги?

— … Нет, — после какой-то слишком долгой паузы ответил Дегатти. — Это моя работа.

— А я вот не могла не заметить, сколько в вашем КА молодых красивых учительниц, — решила перейти в наступление Лахджа.

— Они волшебницы. Волшебницы часто бывают молодыми и красивыми, потому что у них больше возможностей, чем у обычных людей. Я, знаешь ли, тоже не выгляжу на свой возраст. Как и ты, кстати.

— А студентки тоже не выглядят на свой возраст? Жена может надоесть, а студентки все время новые, да?

— Ты метаморф. Как ты можешь надоесть?

— Только из-за этого, да?

— В споре с женой вообще есть правильные реплики? — тяжело вздохнул Дегатти.

— Отговорки, отговорки. Окружил себя цветником училок и студенточек, ходит там, флиртует со всеми подряд между делом. Ты думаешь, я не подсмотрю, что ли?

— Это не флирт, это вежливость, — сделал каменное лицо Дегатти. — Я учтивый человек.

— Очень, очень учтивый. Горжусь тобой. Но я думаю, ты не доверяешь мне не потому, что я даю тебе повод в себе усомниться. Я-то как раз зарекомендовала себя очень надежной супругой. А ты ревнуешь, потому что судишь по себе. Тебе самому хочется. Ты хочешь контролировать меня, потому что у тебя постоянно пробегают всякие мыслишки.

— Это… полная чушь. Ты же слышишь мои мысли.

— Значит, ты научился их хорошо прятать. Даже от самого себя. Но не от меня. Я твоя жена — мне лучше знать, о чем ты думаешь и что имеешь в виду.

Они переглянулись, несколько секунд хмурились, меряли друг друга суровыми взглядами, а потом взорвались хохотом. Один из столпов счастливой семейной жизни — это умение перевести любой спор или даже ссору в шутку. За десять лет вместе Майно и Лахджа освоили это в совершенстве, и только инцидент с Такилом немного пошатнул их взаимную выдержку.

— Ну больше он нам неприятностей не доставит, раз уж теперь поклялся по-настоящему, — сказала Лахджа.

…Лахджа лежала в мягком шезлонге на пляже. В руке был коктейль с трубочкой. Погода стояла идеальная, солнце грело ровно настолько, чтобы не обжигать кожу. Платиновые волосы обдувало легким бризом. На берег с мягким шуршанием накатывали волны. Ей разминали плечи…