— Нет, — отказался Дегатти.

Он уже собирался принять предложение, но последним словом Кардаш все испортил. И даже не самим словом, а тоном, в котором явно проскользнуло пренебрежение. Он явно не хотел оскорбить, но ненароком выдал какое-то высокомерие по отношению к волшебникам, и Дегатти резко проникся к нему неприязнью.

К тому же ему не понравилось, как тот смотрит на его жену.

Расслабься, на меня везде так смотрят. Мог бы уже и привыкнуть.

— К Агипу я тоже не хочу, — сказала Лахджа. — Будет неловко. Я… не вполне его простила.

— Тогда к нам, — появилась из ниоткуда еще одна фархерримка. — Пастырь не любит гостей, но возражать не будет. Он давно хотел познакомиться с вами, мэтр Дегатти. Испросить совета.

— А я с ним тоже хотел познакомиться, — оживился волшебник. — Да, в самом деле, пойдем к Ветциону. Вы Ильтира, да?

Фархерримка кивнула. Она тоже была очень красивая, как, собственно, и все жители этой деревни. И однако Дегатти с невольным самодольством отметил, что на конкурсе за звание самой-самой его жена займет первое место.

Ветцион с Ильтирой еще и жили на выселках, на самой границе урочища, что тоже Дегатти порадовало. Было, правда, неуютно идти мимо деревьев, увешанных трупами. Многие давно разложились, превратились в голые скелеты, но встречались и сравнительно недавние.

— Защита границ, — сказала Ильтира, заметив их оторопь. — Мы не любим незваных гостей.

— Хорошо, что мы званые, — ровным голосом сказал волшебник.

Но дом у них оказался красивый. Почти как у людей, но более подходящий для крылатых существ. С высокими потолками, большими комнатами, широкими окнами и балконом на втором этаже, с которого удобно взлетать.

И тут повсюду были животные. Рядом с домом Ветциона раскинулось настоящее звериное царство. Монстры Туманного Днища, все эти чудовища, от которых любой смертный убежит с визгом (если успеет), были смирны и кротки, как ягнята. Они провожали гостей своего хозяина долгими взглядами, а два костяных кота даже взялись сопровождать, но вражды в аурах не ощущалось.

— Их можно гладить? — спросила Лахджа.

— Если Пастырь разрешит, — ответила Ильтира. — Самой лучше не тянуть руки. По-настоящему они слушаются только его, а в остальном это… большие кошки. Их не поймешь.

По ее тону Лахджа поняла, что Ильтира пробовала гладить костяных котов и осталась не очень довольна результатом.

— Кис-кис-кис… — рискнула Лахджа, удлиняя руку и осторожно поднося ее к морде костяного кота.

Снежок научил ее, что надо сначала показать коту то, чем собираешься его гладить. Дать осмотреть и понюхать. Если он решит, что это достаточно гигиенично, то даст дозволение. А если нет, то просто отвернется и увеличит дистанцию между вами.

— Ки-и-ис… — медленно тянула демоница, пока рука становилась все длиннее.

Костяной кот замер. Напрягся. Но даже не шевельнулся, покорно позволяя гладить себя там, где расходились щитки, открывая голую кожу.

И не укусил, хотя смотрел так, словно ему стиснули челюсти незримой рукой.

Гладь быстрее, это все-таки демон, я не смогу долго его держать.

Обернувшись, Лахджа в изумлении поняла, что Майно вошел в унисон со Снежком и контролирует костяного кота. Не так хорошо и полно, как обычных смертных кошачьих, но зверодемон не нападал.

И ей сразу стало неинтересно. Он все испортил.

Я забочусь о тебе!

Да ладно, что бы он мне сделал? В худшем случае откусил бы руку.

Из зарослей тем временем появился фархеррим с бронзовой кожей и орлиным носом. При виде покорившегося костяного кота его лицо исказилось гневом, золотистые глаза сверкнули, и Майно пошатнулся, словно его ударили.

Но костяного кота он не отпустил. Тот тоже дернулся, будто рванули за невидимый поводок, и издал какой-то гневный, протестующий мяв. Он кричал не то на волшебника, не то на демона, не то на обоих сразу.

— Техника мощная, но грубоватая, — медленно сказал Майно, меряясь с Ветционом взглядами. — Это твой?

— Да, — ответил тот, косясь на Лахджу. — Ты колдун Отшельницы? Отпусти Тень.

— Да… извини. Я думал, она дикая.

Волшебник сконфуженно потер лоб. Если бы он взял так под контроль чужого фамиллиара, это было бы верхом неучтивости. Но встретить что-то подобное тут не ожидал, полагая, что апостол Пастырь просто приказывает зверодемонам, подавляя их волю. Не приручает, не привязывает к себе.

Похоже, ему и правда стоит поспать.

Ветцион принял извинения. Кажется. Ничего не говоря, он повел рукой, приглашая войти.

Внутри дом Пастыря оказался уютным. Без излишков и роскоши, но добротным. Он не походил на выращенные дома-деревья Мауры, и мебель тоже казалась сделанной своими руками, а не сотворенной или притащенной из-за Кромки. Похоже, Ветцион в свободное время еще и столярничал.

Впрочем, вещиц из-за Кромки тут хватало. На простых деревянных полках лежали целые груды безделушек и сувениров самого разного типа. Здесь пахло уже Ильтирой, ее мужу такие сорочьи повадки вряд ли присущи.

— Ой, какая прелесть, — сказала Лахджа, беря миниатюрную Эйфелеву башню. — А что это?

— Ловушка для призраков, — не моргнув глазом, ответила Ильтира. — Нравится? Дарю. Она все равно не работает.

Лахджа рассыпалась в благодарностях, ничем не выдав охватившего ее веселья. А Майно тем временем зацепился языками с Ветционом. Обычно не слишком многословный, сейчас Пастырь вдруг оживился и оказалось, что поболтать он таки любит, но только если речь о чем-то, ему интересном. Например, о животных, о их дрессировке и приручении, об уходе и лечении… и в лице Майно Дегатти он нашел идеального собеседника.

— … А это как вообще? — с живым интересом спрашивал Ветцион. — Ты просто берешь и дрессируешь зверя, а потом… околдовываешь?

— Тут гораздо глубже, — покачал головой Майно. — Фамиллиар — это не просто контроль. Я делюсь с ними частицей собственной души. Это очень плотная и неразрывная связь.

— Но взять можно любого зверя?

— Любого… если хочешь кого попало. Это долгая тема, у нас целый курс посвящен тому, как сделать правильный выбор. Часто выбирает не волшебник, а зверь… и потом все равно приходится долго притираться друг к другу.

— Я еще спросить хотел. А как ты их… ну… улучшаешь? У тебя вот пес огнем дышит — он же раньше обычный пес был? Как ты сделал, чтобы огнем дышал?

— М-м-м… магия, — создал над головой радугу Майно. — Но если серьезно, я такое на пальцах не объясню. У нас этому учат годами.

— Хм, — только и ответил Ветцион.

В целом Пастырь и Ассасин Лахдже понравились. Если забыть о том, что это демоны, которые без зазрения совести похищают чужие души, — очень приятная пара. И они так мило сплетали хвосты, оказываясь рядом, что Лахджа даже пожалела, что у Майно хвоста нет.

И вообще, такое впечатление, что живя отдельно, она упустила формирование целого языка жестов. Что-то было с самого начала, инстинктивно, при определенных эмоциях у них с Астрид хвост движется одинаково. Но Лахджа не умеет маскировать выдаваемые хвостом чувства или жестикулировать им со знанием того, что делает. Не хватило ей жизни в обществе себе подобных.

— Ну вот и хорошо, пожалуй, что мы здесь, — сказал Майно, когда они остались одни в гостевой спальне. — Наладишь отношения с родней, будешь чувствовать себя целостнее… может быть.

— Тебе это как собаку выгулять, да? — прищурилась Лахджа. — Я, кстати, не вполне понимаю, почему ты так быстро согласился. То был обеими руками против, а то вдруг побежал, придерживая портки.

— Если бы я знал, что речь о Грибатике, я бы, наверное, отказался, — задумчиво произнес Майно. — Я думал о другом… не могу сказать, о чем. И мне кажется, я все-таки прав, просто Дзимвел пока не раскрывает все карты.

Лахджа провела рукой по резному наличнику с фигурками паргоронских животных. Пальцы немного задерживались на выемках. Рядом с голым окном в корзине лежали шторы — веселенькой расцветки, с цветами и поющими птицами.