Дзимвел осуществил эту процедуру, не моргнув и глазом. А вот Арнаха волновалась, но уж не из стыдливости. Чтобы их пара смотрелась гармонично, она предстала в виде красавицы-фархерримки, но все равно в глазах некоторых сородичей Дзимвел заметил отвращение.

Гости при этом продолжали есть и пить. Многие даже не смотрели в их сторону, давно пресыщенные подобными зрелищами. Только некоторые засвидетельствовали свершение брака, причем эти гоготали, глумились и давали дурацкие советы.

Недолго, к счастью, и только по традиции. В Паргороне такие вещи никого не смущают. Закончив, Дзимвел с Арнахой заняли места во главе главного стола, где сидели близкие родственники и самые именитые гости.

Многие, впрочем, уже начали разбредаться. Заглянувшие только поздравить уже откланялись, в их числе и Гаштардарон. Другие собирались группами, болтали и сплетничали. В центре расширившегося в несколько раз зала начались танцы. Кто-то сотворил каток с полярным льдом и бассейн с игристым вином. Молодые бушуки уже с визгом прыгали в него с трамплина.

Демоны умеют сами себя развлекать. Главное — дать им пространство с хорошим обществом и не мешать веселью.

Дзимвел переходил от гостя к гостю. Его тут было много, Дзимвела. Совсем как на саммите Темных миров, он лично ухаживал за каждым, с кем хотел побеседовать — а побеседовать он хотел со многими.

Особенно он сосредоточился на гхьетшедариях. Совита, Гариадолл, Дибальда, Фурундарок и Хальтрекарок. Их Дзимвел очень постарался заполучить на свой праздник и заполучил всех, кроме Кошленнахтума и, конечно, Тьянгерии.

Отсутствие Кошленнахтума его не расстроило. В конце концов, он им не друг… хотя, кажется, уже и не враг. Прощать ему обиды Дзимвел не собирался, но был рад, что хотя бы о нем пока что можно не волноваться.

Остальные же гхьетшедарии… с ними он надеялся подружиться.

Тут все просто. С бушуками он наладил отношения, войдя в один из их кланов. С гохерримами — организовав самую крупную войну за много тысячелетий. С ларитрами дружбы не будет, на них можно времени не тратить. Кэ-миало и кульминаты мало участвуют в политике, и если прочие решат, что фархерримам быть, они просто согласятся с большинством.

Остаются гхьетшедарии. Фурундарока Дзимвел уже умаслил, тот обещал ему любое желание, и для него обязательно придет время. Совиту обхаживает Гиздор, и она уже и сама заинтересована — ведь у нее две дочери-хальта. Хальтрекарок… проклятье, если бы Отшельница от него не сбежала, он был бы у них в кармане. Прежде он был единственным гхьетшедарием, который голосовал в их пользу.

Но сейчас он скорее враждебен, и предложить ему Дзимвел ничего не может. Его гарантированно умаслит только возвращение Отшельницы, но это породит массу других проблем, нарушит прочие планы, рассердит Матерь и сделает врагом Дзимвела саму Отшельницу.

И, конечно, остаются Гариадолл с Дибальдой, не говоря уж о сорока семи баронах и бессчетном множестве простых гхьетшедариев. Их нужно чем-то задобрить, и кое-что предложить Дзимвел мог… только вот говорить об этом было преждевременно.

Что бы ни представляла собой Тьянгерия — она одна из них, а Дзимвел для них никто. Достаточно одному из пяти заподозрить, что намеки Дзимвела имеют под собой почву, и предупредить Принцессу Тьмы, как на плане А можно ставить крест.

Так что вместо этого он просто поддерживал с ними приятную беседу. Фурундарок при этом смотрел на него, как на любимого песика, Совита была очень любезна, Дибальда расспрашивала, кто из фархерримов самый хорошенький, Гариадолл не произносил ни слова, а Хальтрекарок… Хальтрекарок сначала зевал, подперев голову кулаком, потом вдруг резко вскинулся, уставился куда-то за плечо Дзимвела… и тут же снова картинно зевнул, сделав такое скучающее лицо, что Дзимвел сразу понял, кого он только что увидел.

— … Ну привет, Папа Фархерримский! — сказала тем временем другому Дзимвелу Отшельница и принялась заливисто смеяться.

— Лахджа, никто здесь не поймет эту шутку, — упрекнул ее спутник. — Даже я ее не понимаю. Мы выглядим странно даже в этом месте.

— Я эту шутку в голове год держала, — безапелляционно заявила Отшельница. — Теперь мой разум чист. Бремя сброшено.

Дзимвел натянуто улыбнулся. Наконец-то. Сомнамбула, Отшельница и ее смертный муж-хозяин, к которому она прикована фамиллиарной цепью. Их не было так долго, что Дзимвел уже собирался все-таки сам сходить и узнать, что их задержало.

Благо Дорче Лояр здесь, так что там ее точно не будет.

— Вы опоздали, — немного сухо сказал Пресвитер. — Мир вам.

— Извини уж, раньше не получалось, — пожала плечами Отшельница. — Вот подарок.

Она сунула ему в руки какую-то коробку. Немного агрессивно впихнула, будто ей было неприятно ее держать.

И Дзимвел сразу понял, что и ему тоже неприятно ее держать.

— Что это?.. — спросил он, борясь с желанием отбросить коробку.

— Фейерверк для твоих лучших друзей, — ответила Отшельница. — Пара веселых шутих.

— Начинены освященной солью, — негромко добавил ее муж. — И еще кое-чем. Будь осторожен с ними.

Дзимвел медленно кивнул. Он не любил непунктуальных индивидов, но подарок пришелся ему по душе. От демонов такого точно не получишь, а совсем скоро это может пригодиться…

— Мы их много таких приготовили, — сказал муж Отшельницы. — Против Сорокопута. Но… нам больше не нужно.

— Не нужно, — повторил Дзимвел. — Что, проблема уже решена?

— Да!.. — просияла Отшельница.

— Хотя все обернулось неожиданным образом, — добавил ее муж. — Долгая история… и тебе о ней лучше расскажет… этот.

Он с явной неприязнью кивнул в сторону Такила, который с воодушевлением смотрел на танцпол. Еще на Парифате Сомнамбула переоделся в праздничное… видимо, с помощью Рокила и, возможно, Отшельницы, потому что он в кои-то веки не выглядел скоморохом. Темно-синий костюм с изумрудными пуговицами оттенял его глаза, а галстук-бабочка в оттенках фиолетового контрастировал с волосами.

Супруги Дегатти тоже смотрелись блистательно. На Отшельнице было серебристо-серое искрящееся платье с глубоким вырезом и обсидиановыми украшениями, а ее муж пришел в темно-сером, почти черном плаще с такого же цвета шляпой с высокой тульей и серебряной пряжкой.

И пока один Дзимвел выслушивал от Такила о случившемся в их усадьбе, другой поблагодарил их, что приняли приглашение, и поведал о том, что предстоит в ближайшие дни.

— … В смысле война с Грибатикой⁈ — выпучил глаза волшебник. — Я думал, вы нас позвали… чтобы… неважно. Слушай, на Грибатику я не подписывался.

— Я, вообще-то, тоже, — сказала его жена. — Дзимвел, какого черта?

— А вы о чем думали? — спокойно осведомился Пресвитер.

— О другом, — отрезал волшебник, косясь на бесчисленных демонов вокруг.

— Другое потом.

— Ага… ну в любом случае — это будет не бесплатно.

— А вам что, не нужна благодарность Величайшего Господина? — пробасил подлетевший Фурундарок. — Вы мне по гроб жизни обязаны.

— Очень нужна, — сказала Лахджа, глядя ему прямо в глаза. — В чем она будет выражаться, господин Фурундарок?

— Я тебе мало Ме надарил⁈ — возмутился демолорд-младенец.

— То подарки. А это оплата труда.

— Жадная, корыстная женщина, — отрезал Фурундарок. — Твой брат мне нравится больше.

— Это волонтерство, — произнес Дзимвел, сложив ладони перед губами. — Весь Паргорон участвует… на общественных началах. Мы ничего от этого не выигрываем.

— Да ладно, — изумился Дегатти. — Вы. Демоны.

— Некоторые косвенные преференции, конечно, будут, но они в лучшем случае покроют расходы. Для нас важно очистить наш мир и прекратить убытки Величайшего Господина. Не говоря уж о том, что Грибатика в обозримом будущем может стать угрозой для всего сектора.

— И мы в роли супергероев, — хмыкнула Лахджа. — Неожиданный поворот. У нашей команды уже есть какое-то название?