— А все из-за тебя, — сказал Гаштардарон с напускным обвинением, но глаза его светились энтузиазмом.

Прибыл Фурундарок, который за последние полгода проникся к Дзимвелу нескрываемой симпатией. В подарок он принес вечную сигару — с удивительным вкусом и ароматом, да к тому же заживляющую при курении раны и снимающую усталость.

К удивлению, Дзимвела, пришел Хальтрекарок. Этот сразу отвел жениха в сторону, взял за пуговицу на лацкане и принялся расспрашивать, как поживает он сам, и как поживают другие апостолы, и все ли у них хорошо, и все ли они счастливы, и не нужно ли им чего, и все ли они будут сегодня здесь, на свадьбе…

Но гораздо сильнее его поразил другой визит. Арнаха и Бхульх не увидели в этом ничего особенного, но Дзимвел окаменел, когда на пороге появилась стройная девушка в тонких очках. Дорче Лояр тепло поприветствовала невесту, вручила ее дяде подарок от своей матери и сказала Дзимвелу, касаясь его запястья:

— Счастье часто скоротечно. Но ты, я верю, будешь счастлив всю оставшуюся жизнь.

Арнаха растаяла от таких теплых слов. От ларитр обычного подобного не услышишь. А Дзимвел, ничуть не изменившись в лице, ответил:

— Я бесконечно рад, что ты выкроила для меня часок в своем плотном расписании, Охотница. Здесь сегодня так много сильных мира сего, и все они явились на мой праздник. Это великая честь.

— Да, удивительно много гостей пришло тебя поздравить, — ответила Дорче Лояр. — Уверена, все они хорошо проведут время и у них останутся только приятные воспоминания о сегодняшнем вечере.

Арнаха заулыбалась еще сильнее. А вот Бхульх… Бхульх почему-то уставился на Дзимвела совиными глазами. Едва Дорче Лояр удалилась и возникла небольшая пауза в приеме гостей, как старый бушук оттащил жениха в сторонку (на его месте тут же вырос другой Дзимвел) и прошипел:

— Она что, собирается тебя убить⁈

— Почему вы так решили, господин Бхульх? — медленно спросил Дзимвел.

— Не юли. Она прямым текстом сказала, что ты скоро сдохнешь, а ты прямым текстом сказал, что она не посмеет убивать тебя на глазах у других демолордов.

— Это… не было прямым текстом…

— Не юли, сказал! Мне шестьдесят тысяч лет, щегол!

— Арнаха не догадалась? — сдался Дзимвел.

— Нет. Она сикильдявка, ей и шестисот еще нет.

Дзимвел немного удивился, потому что никогда не спрашивал о возрасте Арнахи и подсознательно считал ее гораздо моложе… но сейчас было не до этого. Сделав каменное лицо, он заверил:

— Я справлюсь с ситуацией, господин Бхульх. А если нет… значит, Арнахе достанется мой счет.

— Как ты, [цензура], справишься с демолордом, идиот⁈ — прошипел Бхульх. — Так… всегда будь на виду. Я подумаю. Ладно, у тебя такое Ме… думаю, тебя даже ей будет трудно убить.

— Да, пока что я жив… — уклонился от ответа Дзимвел. — И у меня есть мысли на этот счет… не говорите пока никому.

— Потом поговорим, — пообещал Бхульх, бросая взгляд назад, где в громе и молнии вырос огромный рогатый полукульминат. — Господин Корграхадраэд, как я счастлив! Вы все-таки почтили визитом своего верного бухгалтера!

— И старательнейшего из лакеев, — улыбнулся во всю акулью пасть Темный Господин, глядя на молодых. — И красавицу Арнаху, конечно. Что за чудесная пара.

Корграхадраэд явился со своей любимой женой. На свадьбе они с Анжанной почти сравнялись в росте, так что шли рука об руку, как царственная чета. Прекрасная небожительница тоже поздравила молодоженов и пожелала счастья до конца жизни — но искренне, в отличие от Дорче Лояр.

Многие смотрели на нее с любопытством. Анжанна часто сопровождает мужа на светских раутах и за тысячи лет все привыкли, что одна из крупнейших фигур Паргорона — гурия, светлый дух… но это по-прежнему смотрится диссонансом.

Кроме именитых гостей из самого Паргорона на свадьбу явились и иноземцы, пришельцы из-за Кромки. Одни водили знакомство с Бхульхом, других позвал сам Дзимвел, третьих вовсе занесло невесть каким ветром. На любом мероприятии есть такие гости, которых никто не приглашал и никто не знает, но они все равно почему-то здесь, у столика с канапе.

От мира Хабатор явились Льневпайпа и Хоашнут. Эти не столько на свадьбу — плевать они на нее хотели! — сколько уточнить, все ли в силе и скоро ли начнется. В Хабаторе уже полгода постоянно пребывал один из Дзимвелов, но дела там шли все хуже и хуже, они потеряли еще две крепости и оставшиеся держались из последних сил. Великий Паолтиацу погиб, а Хоашнут сумел сбежать и даже сохранил большую часть свиты, но чудом избежал заражения.

Сбежал он во многом благодаря Дзимвелу. Тот посчитал целесообразным спасти главу клана Жезлов, поскольку его инкубы приносят неплохую прибыль.

Он бы помог и великому Паолтиацу, но к нему оказалось невозможно пробиться, не оставшись одному. Так что… можно считать, что главу клана Острог убила не Грибатика, а Дорче Лояр.

— Сколько еще ждать? — прошипел Льневпайпа. — Еще полгода — и она поглотит все! Нам придется бежать!

— Несколько дней, — пообещал подошедший Гаштардарон. — Вашим миром я займусь лично.

— Хорошо бы, — покосился на него Хоашнут. — На меня напали Арбдурих, Мессекшме и Паолтиацу. Они теперь с ней. Арбдурих возглавлял клан Мечей, он был сильнейшим из нас.

— Я займусь им лично, — пообещал Гаштардарон, кладя руку на плечо Хоашнута. — Я всеми ими займусь.

По телу Хоашнута пробежала дрожь. А Дзимвел хотел сказать Гаштардарону, что зря он проявляет дружелюбие к древнему искушенному инкубу.

Тот ведь не от страха дрожит.

Были и другие иномирные гости. Вместе с Хальтрекароком явился его «плюс один» — гость из самого Ада, великий и ужасный Асмодей. Из запретного измерения Гарра прибыл темный архимаг Варро. Прилетела древняя демоница Ухлатасса — в виде крылатой тени, искажающей реальность. Заглянула похожая на рептилию Кзертешта Л’Юн, грозная и прекрасная. Пришел Кровавый Рыцарь, чье тело состоит из стальных песочных часов с кровавым песком. Посетил мероприятие и Посланник Мглы, несущий свиток с именами обреченных.

— Дядюшка, кто все эти демоны? — прошептала Арнаха на ухо Бхульху.

— Какая разница? — отмахнулся тот. — Какие-то знакомые твоего жениха… у него сейчас много, много знакомых. Ты посмотри, какие замечательные подарки они принесли!

Глаза банкира аж умаслились. Суть Древнейшего, какой все-таки Дзимвел хороший мальчик. Такой пробивной, такой энергичный, такой… такой, что даже ларитры решили его устранить… и послали саму Охотницу…

Бхульх скис и покосился на Дорче Лояр, что весело смеялась какой-то шутке Совиты. Похоже, он и правда поставил на правильного парня.

Только вот парень слишком высовывался…

Но здесь, на глазах у всего высшего света, даже Охотница ничего сделать не посмеет. А в банкетном зале уже подали угощение. Бхульх лично позвонил в колокольчик, созывая на пир такое общество, которого его особняк не видывал никогда… да и неизвестно, увидит ли еще хоть раз.

Проклятье, даже его собственные свадьбы проходили скромнее.

Вопреки чаяниям хозяина, все до последней крошки было настоящим и очень искусно приготовленным. В центре возлежал теплый, с хрустящей корочкой каравай из мавоша, а на нем — масленка с чем-то душистым, отдающим айчапным перцем. Рядом изумительной элегантности печенья-призраки — тающие во рту, но оставляющие легкое послевкусие дыма и миндаля. Главным мясным блюдом шло жаркое из антарноха с гарниром из гранатовых зерен и тушеных в вине светящихся грибов из Червоточин.

Не уступал и десерт. Великолепный, многоярусный пирог «Сладкий грех», состоящий из семи слоев. Воздушный бисквит символизировал гордыню, крем-брюле — чревоугодие, шоколадная лава — похоть, карамельная паутинка — жадность, лимонная кислинка — зависть, имбирь — гнев, а сладкая вата — леность. Сверху была шапка из мороженого — на вкус как ваниль с оттенком миндаля, но при этом легкой горечью.

Брачной церемонии как таковой не было. В Паргороне нет никаких жрецов, что могли бы обвенчать, так что в брак тут вступают по-животному просто. Дается взаимное согласие, иногда приносятся какие-то дополнительные клятвы, а потом… брак скрепляется публичным соитием.