В руке Агипа возникло огненное копье. Крылатый великан покрылся броней — и о нее тут же лязгнул меч. Мгновением позже Хашдаробран отпрыгнул, а на его месте загорелся воздух.

Вот теперь поединок стал жарким! Зрители жадно следили за парой смазанных силуэтов — и самые юные даже не успевали ничего замечать, с такой скоростью те двигались! Только взрослые уверенно различали каждый рывок, каждый удар, но и для них это было быстро, так быстро!..

Агип и Хашдаробран бились, как две молнии, две бушующих стихии. Учебный бой очень быстро перерос в настоящий, они почти не сдерживались. Взгляд улавливал, как они появлялись то тут, то там, застывали на доли секунды во время очередного удара.

И снова пропадали.

Они почти сразу покинули поверхность и дрались в трех измерениях. Носились по воздуху, игнорируя силу тяжести. Агип иногда помогал крыльями, Хашдаробран не делал и этого. Физические законы перестали на них влиять, они были просто двумя бойцами, выясняющими, кто более дикий.

— Вы за кого? — шепнула Энея подругам. — Я за Ревнителя.

— Я тоже за Ревнителя, — кивнула Диона.

— А я за Хашдаробрана, — сказала Ринора.

— Он старый.

— Да. Поэтому он победит.

Со страшным грохотом лопнула крыша. Гохеррим и фархеррим разорвали ее в клочья и хлестались уже в поднебесье. Головы дергались вслед вспышкам в небе, глаза отслеживали ход битвы. Некоторые из зрителей распрямились, распахнули крылья, собираясь лететь следом, не желая упустить ни секунды этого редкого поединка…

— Так, а ну-ка, не двигаться с места! — раздался суровый голос Игуменьи. — Подвернетесь под горячую руку — вас просто размажут!

Все застыли. Игуменью слушались даже сорвиголовы. Ослушаться ее — обречь себя на суровое наказание.

Воздух дрожал. От меча Хашдаробрана шли импульсы, сносящие кроны с деревьев и отбрасывающие туман молочными волнами. Он бил так быстро, что не уследить, не то что увернуться — но Агип и не увертывался. Гохерримов клинок лишь высекал искры, слегка царапая золотую броню.

Вот все заволокло пламенем! На горизонте, словно утренняя заря, загорелась целая полоса. Огненный шквал пожрал гохеррима, поглотил его — но тот сдвинулся выше, исчез, снова появился — и обрушил меч сверху вниз, целя в голову.

Агип едва успел вскинуть руки. Удар меча раскатился громким эхом, но броня выдержала. Взревев от гнева, Ревнитель снова изверг пламя, пытаясь оттеснить противника. Однако тот вновь оказался удивительно ловок, вновь ушел в сторону.

Так продолжалось несколько долгих, мучительных минут. Каждый удар меча принимался на броню и тут же встречался огнем. Демоны двигались все размашистей, и вокруг уже падали деревья, а дым и пепел поднялись к небу, затмевая Нижний Свет.

Противники казались равными. Агипа защищала несокрушимая броня, а Хашдаробрана — тысячелетия боевого опыта. Бывший соларион и опальный гохеррим снова и снова сталкивались, разлетались, искали друг у друга слабое место.

И в конце концов Хашдаробран его нашел. Покрываясь броней, Агип становился медленней. Она защищала все тело, в нее превращалась сама кожа — и она утяжеляла хозяина, затрудняла движения. Чуть-чуть, на волосок, едва ощутимо — но гохерриму хватило и такой малости.

В очередной раз свистнул меч, мелькнула смазанная фигура — и обрушился страшный удар. В тот самый миг, когда броня Агипа подтаяла, смягчилась, давая исполнить маневр, совершить крутой поворот…

Хашдаробран не дал его закончить.

На одну секунду демоны замерли, застыли — и Хашдаробран сжимал меч, а Агип смотрел, как льется на землю кровь. Сейчас гохеррим может надавить сильнее, может пресечь нить жизни фархеррима… а может выпить душу своим клинком-поглотителем.

— Победа за тобой, — разомкнул уста Агип.

Меч с шипением вышел из тела. Хашдаробран вернул его в ножны, а Агип прижал руку к груди. Смертного такая рана бы убила, у него же все заживет за сутки.

Или мгновенно, если слетать к Мученице, но Агип был не из тех, кто бегает к ней по таким пустякам.

Снизу на них смотрели сотни глаз. Вся Академия видела этот поединок, все фархерримы-отроки, да еще и пара десятков взрослых.

— С тобой было сложно, — признал Хашдаробран. — Ты здесь самый сильный?

— До тебя меня никто не побеждал, — хмуро ответил Агип. — Один на один, по крайней мере. А ты… почему ты не в легионе?

— А почему я должен там быть?

— Я слышал, что гохерримы — существа честолюбивые и воинственные. При твоих навыках ты мог бы бросить вызов вексилларию.

— Не льстите себе, — осклабился Хашдаробран. — Раскидать вас — не слишком великое достижение, и я не собираюсь им хвастаться.

— Но ты принимаешь предложение? Ты будешь учить нашу молодежь?

— Буду. Мне любопытно, что из вас можно вылепить.

Демоны глянули со сдержанным одобрением. Они испытали друг друга в битве, и хотя победил Хашдаробран, оба понимали, что могло сложиться и иначе. Поединок шел на равных, одна ошибка — и верх был бы за Агипом.

В поединке равных всегда проигрывает тот, кто первым ошибся.

Они вернулись в гимнастический зал. Два легких поклона — у победителя чуть короче, у проигравшего чуть дольше. Только после этого зрители зашевелились, стали распрямляться. Крылья перестали перекрывать головы, а кто-то захлопал в ладоши. Никто из молодняка не видел прежде такого боя.

— Вам придется много потрудиться, чтобы достичь моих стандартов, — произнес Хашдаробран, обводя взглядом юных демонов. — Я подготовлю площадку. Первое занятие завтра на рассвете. Едва Нижний Свет начнет разгораться, я буду здесь, и все желающие учиться тоже будут здесь. Тех, кого здесь в эту минуту не будет, я учить не стану. Это все.

Больше он ничего добавить нужным не счел. Но у некоторых оказались вопросы, и некоторые из этих вопросов удивили Хашдаробрана.

— А девочкам можно или только мальчикам⁈ — спросила Ринора.

— В Школе Молодых учат всех, — недоуменно ответил Хашдаробран. — А у вас… Ревнитель?..

— Можно всем, — кивнул Агип. — Женщины не должны сражаться, но должны уметь это делать. Тем более, что среди вас есть настоящие таланты.

И он глянул на девушек так, что каждой показалось — на нее.

Когда Агип оставил зал, его встретили два фархеррима. Одного он знал даже чересчур хорошо, как и всё урочище, а вот второго прежде не видел. Но сразу понял, кто это, поскольку все апостолы знали о скором появлении новичка.

Однако для Агипа стало сюрпризом то, насколько тот высок. Впервые в жизни он смотрел на другого фархеррима снизу вверх. И кожа у него странного оттенка. Такого больше нет ни у кого.

А еще скверной от него шибает будто чуть сильнее, чем от остальных. Агип втянул ноздрями воздух, и на чело солариона набежала тень. В прежней жизни он зарубил бы кого-то подобного без раздумий, но сейчас он сам демон и окружают его те, кто не намного этого новичка лучше.

— От меня пахнет? — заволновался тот. — Я приношу извинения, не успел помыться. Приветствую тебя, мой дорогой брат.

Агип молча посмотрел на протянутую руку. Пауза продлилась дольше, чем приличествует… но он все же ответил на рукопожатие. Коротко, едва коснувшись.

— Я Кардаш, — жизнерадостно произнес новичок. — А ты Агип, я слышал. Думаю, мы с тобой станем хорошими друзьями, у нас наверняка много общего.

— Мы называем это место Академией, — вместо ответа сказал Агип. — Она начала работу в прошлом году. Сейчас здесь около сотни учеников, отроки от десяти до шестнадцати лет. Некоторые взрослые тоже ее посещают.

— Может быть, я тоже похожу на лекции, — кивнул Кардаш. — В моем мире говорят: умный учится всю жизнь, глупый довольствуется малым. А еще: кто учится, тот молод душой. И еще: не уставай учиться, ибо мудрость пределов не имеет. Или: в пути к знанию нет конечной точки…

— Спасибо, что поделился афоризмами своей родины, — произнес Дзимвел. — Похоже, в твоем мире и правда ценится образование. Агип, мы тебя ни от чего важного не отвлекаем? Если ты занят, я покажу Кардашу все сам.