Время на плите показывает 12:49, и я должна была бы уже спать как убитая. У меня смена с восьми утра. И последнее, что мне нужно, — Аня, говорящая мне выглядеть бодрее, пока она в очередной раз ругает меня за то, что я делаю неправильно.

Не то чтобы мой недостаток сна сильно повлиял бы на это. Она всегда найдет к чему придраться, даже если бы я была самой отдохнувшей женщиной на Земле.

Не спасает положение и то, что я бодра и возбуждена как никогда. Еще час назад я думала, что вырублюсь, если буду слишком медленно моргать.

Потом появился Кейн, и внутренний уровень моего заряда подскочил, словно я только что выпила тысячу порций эспрессо.

Сажусь на кухонною стойку и смотрю, как Кейн достает сковороду из выдвижного ящика кухонного островка.

— Итак, скажите мне, шеф Уайлдер, почему единственное, что вы умеете готовить, это сыр на гриле и яйца?

Он был абсолютно прав до этого.

Я слишком добра к нему.

Может быть, потому что сейчас он ведет себя как парень, которого я когда-то знала. Или, возможно, мне нужно отвлечься от ненависти к нему. Это дерьмо выматывает, а работа уже сильно навалилась на меня.

Завтра я просто вернусь к ненависти к нему.

— Это то, что мы с ребятами готовили в автобусе после концерта, — говорит он, вероятно, имея в виду свою группу и гастроли, разбивая два яйца в миску для смешивания. — Хочешь с сыром?

— Конечно.

Рассматриваю продукты, которые разложены на столе. Помидоры, шпинат, предварительно измельченный сыр и грибы. Я думала, что Кейн приготовит что-то простое, но приятно удивлена, что он старается приготовить вкуснее.

Наблюдаю, как он принимается за работу, разглядывая чернила на загорелом предплечье. Это продолжение татуировки в виде кровоточащей розы на его плече, и, черт возьми, есть что-то... странно привлекательное... в том, как напрягаются мышцы его рук, когда он взбивает яйца вилкой.

Мне это только что показалось?

Конечно, у меня был период засухи, но чтобы меня завел парень, взбивающий яйца?

Какого хрена, Хэдли?

Отвожу взгляд, желание убежать куда глаза глядят растет с каждой секундой. Мне не нравится, что происходит со мной, когда я нахожусь рядом с этим парнем.

Снова чувствую себя маленькой Хэдли, мечтающей о единственном парне, которого она не должна хотеть, но я не позволю себе снова оказаться там.

Мне нужно уйти от него.

— Эй, если честно, я не так уж голодна. — Пытаюсь спрыгнуть со столешницы, но его рука останавливает меня.

Кейн даже не смотрит на меня, его взгляд сосредоточен на миске, парень просто выставляет руку передо мной, преграждая мне путь.

— Ты чертовски дрожишь, Хэдли. Ты не уйдешь, пока не поешь.

Я опускаю взгляд на свои пальцы, дрожь в них невозможно не заметить. Это случается каждый раз, когда уровень глюкозы в крови стремительно падает.

Но это не отвлекает меня от обдумывания побега.

— Я в порядке, правда. Просто возьму батончик мюсли или что-нибудь еще.

Каждое нервное окончание в моем теле искрится, когда Кейн обхватывает мое колено своей большой рукой. Чувствую его кольца и с трудом сглатываю, когда он впивается пальцами в мою плоть, удерживая меня на месте.

— Ни за что. — От его раздраженного рычания моя кожа начинает гореть.

Нужно. Уходить.

Сейчас.

— Но я...

Он поднимает голову и встречается со мной взглядом.

— Я практически влил воду тебе в глотку, когда ты была пьяна. Ты хочешь со мной сейчас поспорить?

Читаю его послание громко и отчетливо. Я не выйду из этой комнаты, пока не съем весь омлет целиком, а он будет смотреть, как я делаю это.

А если не буду этого делать, он сам меня накормит.

Как Кейн может быть таким милым в одну секунду и таким чертовски требовательным в следующую?

Никогда не знаю, какую версию его я получу.

Милого, дружелюбного Кейна или Кейна, который смотрит на меня так, словно хочет проглотить целиком, и с радостью перекинул бы меня через колено, если бы я только с ним не согласилась.

Я проклинаю себя за желание, чтобы он провел кончиками пальцев по моему бедру, и просто ненавижу то, как быстро он убирает руку.

Попытаться уйти снова было бы глупо, и у меня нет другого выбора, кроме как дождаться, пока он закончит готовить.

Спустя несколько минут напряжение спадает, и меня охватывает облегчение. Я снова могу нормально дышать, и именно потому, что снова дышу, запах подгоревшей еды доносится до меня.

— Тебе нужно перевернуть омлет, — говорю я ему.

Он не слушает, отмахиваясь от моих советов.

— У меня все под контролем.

— Я серьезно! Переверни, а то подгорит.

Решаю взять дело в свои руки и спрыгиваю со стола, отталкивая его бедрами, занимая его место.

Он позволяет мне этот маневр, но оставляет свое место перед плитой. Стоя в пару шагах позади меня, Кейн наклоняет голову, заглядывая мне через плечо. Я выхватываю лопатку у него из рук и переворачиваю омлет сама.

Как и ожидалось, вторая сторона подгорела, но не настолько, чтобы невозможно было съесть.

Мрачный смешок, прилетевший в мой затылок, доказывает мою ошибку.

— Вот дерьмо. Я даже омлет не могу правильно приготовить.

Мои ноги, кажется, внезапно стали весить тысячу фунтов, и я смотрю прямо перед собой, ковыряя лопаткой в омлете.

Мой пульс учащается, когда Кейн тянется вперед, а ощущение его грудных мышц за моей спиной подвергает сомнению все. Чувствую, как тепло его тела окутывает меня, и я старательно пытаюсь делать вид, что ничего не происходит.

Его дыхание обдает мою шею, и я застываю. Так, послушай-ка внимательно, ты, никчемное тело. Не смей дрожать, или я...

Глупая идиотка.

Его восхитительный запах, присутствие, ощущение, что он прижимается ко мне. Смесь слишком тяжелая и вязкая покрывает мои руки мурашками, посылая дрожь по всему телу... и это не из-за голода.

Становится все труднее притворяться, что ничего не происходит, и когда он протягивает руку, убирая мои рыжие волосы с плеча, я задаюсь вопросом, не рассказать ли ему об этом.

Открываю рот, но единственное, что выходит наружу — резкий выдох, когда он прижимается ко мне.

Я что-то чувствую.

Что-то твердое.

И я официально сошла с ума, потому что не отшатываюсь и не отталкиваю его, чувствуя, как внизу живота разливается тепло.

Кейн молчит, рукой обхватывает мое бедро, прижимая меня к себе так, что наши тела сливаются воедино.

Жду, что он отпустит мою талию, но он этого не делает. Его хватка почти болезненна, но я не хочу, чтобы Кейн отпускал меня.

И когда парень скользит холодными руками под подол моей рубашки, по моему позвоночнику пробегают искры электрического разряда.

Дерьмо.

Черт, черт, черт.

Сделай что-нибудь.

Его цель — уничтожить меня, но мое тело подчиняется. Все приводит к неожиданному результату, совсем не то, на что я рассчитывала. Будто гребаный монстр овладевает мной, и я начинаю тереться об него задницей.

Давление неуловимое, но определенно ощутимое, потому что он с шипением пропускает воздух сквозь зубы.

Кейн начинает скользить пальцами вверх по моему животу, и хотя его руки стали теплее, они все еще ледяные и жгучие, когда он рисует маленькие круги на моей коже.

Продолжаю прижиматься к нему, запоздало отдавая себе отчет в этом, а громкие голоса в моей голове беспрестанно называют меня всевозможными ругательными словами.

В ответ он двигает бедрами, толкаясь в меня, и я задыхаюсь, чувствуя, как его член набухает возле моей задницы.

Мне почти кажется, что это игра моего разума и что все это нереально, пока он не прижимается губами к моему уху.

— Хэдс... — Он говорит так, словно злится на меня, его голос хриплый от гнева и подавляемых желаний. Его губы касаются моей шеи, очень медленно и нежно.

И тут я делаю то, чего не должна делать.

Запрокидываю голову и смотрю на него через плечо, наши взгляды встречаются с такой силой, что это парализует. Взгляд Кейна тут же устремляется к моим губам, и, клянусь, в этом есть что-то неестественное. Я не знаю, как еще объяснить то, как быстро мы оба наклоняемся друг к другу.