Горький смешок вырывается из моего горла.

— Черт возьми, если я знаю. Я отправил ее восвояси несколько часов назад.

— Подожди, что?

— Да. Она уехала. Сегодня рано утром я посадил ее в такси.

Раздосадованный, Скар обходит остров и выбрасывает бутылку в мусорное ведро.

— Твоя мама уже знает об этом?

Его реакция совсем не такая, как я ожидал.

— И все? Я думал, ты устроишь мне гребаный фейерверк.

Ни для кого не секрет, что Скар терпеть не может Тори.

Из всех людей, которых наняло мое новое руководство, чтобы контролировать мое пьянство, она, безусловно, была самой шумной и раздражающей. Девчонка никак не могла заткнуться и думала, что, изображая дурочку, выглядит привлекательно. Она была секси, надо отдать ей должное, но я не готов терпеть ее.

— Не пойми меня неправильно, она была настоящей занозой в заднице, но все, чего ты добился, это того, что они пришлют кого-нибудь другого. Ты ведь это знаешь, верно?

К несчастью.

— Тогда я их тоже уволю.

— Или ты мог бы, ну хотя бы, признать, что у тебя есть проблема, и позволить кому-нибудь помочь тебе, прежде чем ты сведешь себя в могилу в двадцать один год?

Я ненавижу, когда он так делает. Моим делом занимается уже достаточно людей — триста миллионов человек, — без того, чтобы мои друзья читали мне нотации. И уже несколько недель корю себя за то, что произошло. Конечно, я был пьян, когда набросился на Джошуа, но врезал кулаком в челюсть своему менеджеру не потому, что так велел алкоголь.

Я сделал это, потому что он этого заслуживал.

К черту это, он заслуживал худшего.

Я пожимаю плечами, игнорируя его.

— И что в этом забавного?

Подхожу к холодильнику и открываю его. Я чертовски проголодался. Вчера вечером пропустил ужин, а мой шеф-повар прилетит только завтра утром. Я бы убил за стопку блинчиков Сью прямо сейчас.

— Подожди, как... — Скар замолкает, чтобы посмотреть на часы. — ...В десять утра. Когда ты вообще успел ее уволить? Мы разбежались сразу после приезда.

— Ты ушел сразу, — поправляю я его, роясь в холодильнике в поисках еды. — Мне нужно было принять душ, и Тори пробралась в ванную, чтобы отсосать у меня. Вместо этого я уволил ее.

А потом мы узнали, что у нас есть зрители. Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы узнать, что пришло в голову Хэдли, когда она впервые увидела Тори.

Скар садится за столик для завтрака.

— Черт. Ты получил минет. Тебе повезло больше.

Я сажусь на один из табуретов, расставленных вдоль кухонного островка.

— Черт возьми, спасибо, так и есть. Но Хэдли была прямо за дверью и все слышала.

Я осознаю, что сказал, только когда его лицо вытягивается.

— Подожди. Хэдли здесь? Твоя лучшая подруга детства с мертвым братом, Хэдли?

Фраза «мертвый брат» в его предложении заставляет меня съежиться. Я киваю, беру яблоко и откусываю кусочек. Кроме яиц и молока, у нас есть только фрукты. Предполагаю, что мама оставила покупки на Сью.

— Единственная и неповторимая.

Скар оседает на сиденье, в его взгляде сквозит шок.

— Трахни меня.

— Расскажи мне об этом.

— Какого черта она вообще здесь делает?

— Полагаю, ее пригласила моя мама? — По иронии судьбы, как только я произношу эти слова, моя мама заходит на кухню с широкой улыбкой на лице.

На ней босоножки с открытым носком и длинный сарафан. С плеча свисает пляжная сумка с россыпью ракушек, на голове — огромные солнцезащитные очки.

Полагаю, сегодня пляжный день.

— Доброе утро, мальчики, — напевает она, подходя ко мне, чтобы поцеловать в лоб. Когда я встаю, мама достает из кухонного шкафчика кружку.

Она в хорошем настроении.

Жаль, что я сейчас, образно говоря, солью его в помойку.

— Ты должна была сказать мне, что Хэдли здесь, — говорю я.

Она замирает как вкопанная. Тяжело вздыхает и поворачивается ко мне лицом.

— Я собиралась рассказать тебе о них сегодня.

Я приподнимаю бровь.

— О них?

— Хэдли и Лилиан. Я пригласила их пожить у нас летом.

Что, черт возьми, она только что сказала?

— Ты что? — выплевываю я. После того как увидел Хэдли прошлой ночью, я убедил себя, что моя мама пригласила ее на выходные и что она уедет в понедельник утром.

Но на все это гребаное лето?

— Послушай, я знаю, что должна была сказать тебе, но это произошло в последнюю минуту. Лилиан позвонила мне два дня назад и упомянула, что ищет жилье, потому что ее квартиру затопило. У тебя было столько забот в Лос-Анджелесе, что я решила, это не так уж и важно.

Либо она морочит мне голову, либо у нас будут серьезные проблемы.

— И ты не подумала сначала спросить меня?

Насколько я помню, это все еще мой гребаный дом.

Да, я купил его для нее, потому что помнил, как сильно она любила пляжный домик, но по закону это место принадлежит мне.

— А ты бы согласился, если бы я попросила? — Она меня убедила.

Я бы отказался от этой идеи быстрее, чем моя карьера полетела бы в тартарары.

— Они не останутся, — заявляю я.

Видит Бог, я бы мало чего не сделал для своей мамы. И дал ей все, чего она когда-либо хотела.

Но, черт возьми, я ни за что не смогу жить в одном доме с Хэдли Куин целых два месяца.

— Дорогой, пожалуйста. Будь благоразумен. Это только на лето. Мы с Лилиан собираемся проводить много времени в клубе, и Хэдли упомянула, что собирается найти работу на полный рабочий день. В любом случае, ты их вряд ли часто будешь видеть.

— Мне все равно. Я хочу, чтобы они ушли.

Мои слова про «они» здесь не совсем оправданы.

Мне наплевать, останется ли Лилиан на лето. Потому что нравится эта женщина. Она моя крестная и лучшая мамина подруга. Я беспокоюсь о ее дочери.

Я так долго торчу дома, что просто теряю самообладание.

— Кейн... — Мама кладет руку мне на плечо. — Ты помнишь первые несколько месяцев после смерти твоего отца?

Дерьмо.

Она собирается вспоминать это, не так ли?

— Какими беспомощными и отчаявшимися мы были после того, как съехали со своей квартиры? Какое облегчение и благодарность мы почувствовали, когда Лилиан открыла для нас свой дом? — У меня в груди вспыхивает чувство вины. — Она приняла нас, не задавая вопросов. Они были рядом с нами. Какими бы мы были людьми, если бы не ответили взаимностью?

Я стискиваю зубы так сильно, что у меня начинает болеть челюсть.

Забудьте, что я говорил раньше.

Нет ничего, чего бы я не сделал для своей мамы.

Я издаю раздраженный стон.

— Господи Иисусе, ладно.

Довольная, мама заключает меня в объятия.

— Спасибо, милый.

— Да, да.

Она как раз отступает в другой конец кухни, когда Скар кашляет в кулак.

— Маменькин сынок.

И он прав.

Моя мама буквально все, что у меня есть в этом мире.

Она могла бы попросить меня приютить на лето компанию бродяг, и я бы не задумываясь согласился. Конечно, занимайте мою комнату.

— Ребята, вы проголодались? Я тут подумала, не приготовить ли мне яичницу, — спрашивает мама после того, как закладывает в кофемашину дроп.

— Умираю с голоду, — говорит Скар.

Следующие пятнадцать минут я провожу, пытаясь придумать, как, черт возьми, мне избегать встреч с Хэдли на протяжении следующих двух месяцев.

Конечно, это большой дом, и она большую часть времени будет на работе, так что днем это не должно быть слишком сложно.

Но ночью… Возможно, мне просто придется попросить Скара привязать меня к кровати, чтобы у меня не возникло соблазна прокрасться в ее комнату и закончить то, что мы начали пять лет назад.

— Доброе утро. — Дреа заходит на кухню как раз в тот момент, когда мама подает мне тарелку.

Я открываю рот, чтобы ответить, но голос исчезает в ту же секунду, как я понимаю, что она не одна.

С ней Хэдли.

Окидываю взглядом ее тело, и, наверное, это слишком очевидно, но я не могу заставить себя не пялиться на нее.

На ней огромная толстовка с капюшоном и джинсы, и, хотя мешковатая одежда неплохо скрывает ее изгибы, в моей памяти запечатлелись идеально округлые бедра и задорно выглядящие сиськи, которые прошлой ночью обтягивала ее пижама.