Прежде всего, я была раздражена тем, что Вин свалил это событие на меня в последнюю минуту.

Было абсурдно считать меня женщиной, которая без предупреждения наденет возмутительно дорогое дизайнерское платье и безропотно будет сопровождать его. Если жизнь в городе и научила меня чему-то, так это тому, что я далека от типичного размера. Дизайнеры от кутюр не создавали свои модели для женщин со средним ростом и фигурой. Когда я не разрешила ему сшить платье на заказ, это породило ещё один спор о нашем разном жизненном опыте и статусе. Вин не понимал, почему я не хочу, чтобы дорогое платье было сшито по индивидуальному заказу и сидело на мне идеально. Я не понимала, как он может не видеть, что такое платье можно надеть только один раз, а потом убрать в дальний угол шкафа, а это было расточительным и ненужным.

Я сказала Вину, что если он требует, чтобы я пошла с ним на мероприятие, которое меня не интересует, то должен позволить мне надеть всё, что я захочу. Ему потребовалось некоторое время, чтобы согласиться. И сделал он это только после того, как я пообещала не появляться в пижаме. У меня не было ничего, что могло бы сравниться с другими женщинами, присутствовавшими на торжестве, но я могла найти что-нибудь, что не слишком смутило бы Вина.

Кроме того, в растущем списке вещей, которые меня раздражали, были всё более частые случаи необъяснимых странностей в поместье Холлидей. Я была уверена, что Колетт заставляет своих сотрудников входить и выходить из крыла Вина, чтобы поиздеваться надо мной.

Пропали зарядное устройство для моего телефона, а также другие незначительные вещи, которые я оставляла валяться повсюду. Исчезла моя любимая футболка. Я не могла найти пару серёжек, которые носила регулярно, и пару кроссовок, оставленные у двери. Исчез фотоальбом из моего детства, который я брала с собой при каждом переезде. Однажды вечером я оставила бутылку вина на кухонном столе, а на следующее утро она была пуста. Обычно я бы обвинила Вина, но он был на работе, когда это случалось. Хуже всего было, когда моя расчёска исчезла, пока я была в душе, а я знала, что оставила её на стойке. Я не слышала, чтобы кто-то входил в ванную, и не почувствовала, как сработала моя внутренняя система оповещения. Было неприятно осознавать, что, пока я была обнажена и уязвима, кто-то находился рядом, не предупредив меня. А свист и жужжание, доносившиеся из-за стен, не прекращались. В некоторые дни звук был громче и отчётливее, чем в другие. Но он был всегда. Мне казалось, что за мной наблюдают, и я никогда не была по-настоящему одна. Живя в поместье за миллион долларов, я чувствовала себя в большей опасности, чем живя в дерьмовой квартире в захудалом районе города.

Неудивительно, что Уинни была уверена, что в доме водятся привидения.

Вся эта необъяснимая ситуация усилила напряжение между мной и Вином. Я хотела установить камеры слежения по всему дому, чтобы засечь того, кто издевается надо мной. В распоряжении Вина была целая команда охраны. Меня бесило, что он не воспринимал обстоятельства более серьёзно.

Вин продолжал настаивать на том, что его мать не стоит за этими аномалиями. И уверил меня, что разговаривал с ней и с персоналом поместья. Вин сказал им, что если кто-то попытается играть со мной, он немедленно уволит их. Колетт отнеслась к этому равнодушно, но люди, обеспечивающие работу дома, прекрасно понимали, кто оплачивает счета. Вин, казалось, обижался на то, что я постоянно ставила под сомнение его контроль, когда его не было дома.

Я включила бесконечное вмешательство Вина в мою новую работу в список вещей, которые регулярно приводили меня в ярость.

Как только я заключила союз с его сводным братом, отношения между нами стали не такими простыми. Поиграть с ним в дом пару недель было неплохо, пока я не освоилась. Однако я не собиралась позволять Вину забыть, что я сплю под его крышей против своей воли. Как бы ему ни было неприятно присутствие Алистера в моей жизни, это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала под мстительным взглядом его матери. Вполне логично, что если мне приходилось страдать, то и он должен.

К счастью, с Алистером Де Вером гораздо легче иметь дело, чем с Холлидеями. Он был значительно моложе Вина и гораздо менее заносчив. Он вырос в довольно обычной семье, принадлежащей к среднему классу. У него было двое любящих родителей и три младшие сестры, которые относились к нему так, словно он был супергероем. Только после смерти отца Вина, оставившего Алистеру огромную сумму денег и доступ к части акций «Холлидей инкорпорейтед», раскрылась тайна романа его матери с богатым человеком. Эта новость вызвала большие трения в браке его родителей. Отец, который его воспитывал, хотел, чтобы он отказался от наследства и держался подальше от всего, что связано с Холлидеями. Его мать считала, что Алистеру причитается всё, что ему завещано, поскольку его биологический отец за всю жизнь не оказал ему ни цента поддержки. Алистер рассказывал, что разрывался между ними, тем более после того, как стало известно о случившемся, его родители разошлись. К несчастью, младшая сестра Алистера тяжело заболела, когда его право по рождению стало достоянием прессы. Единственный способ, которым семья могла оплатить её круглосуточный медицинский уход и дорогостоящее лечение, это чтобы Алистер принял свою часть наследства.

Колетт, верная себе, долгие годы после смерти мужа держала парня связанным судебными тяжбами. Она не хотела, чтобы Алистер увидел хоть пенни из состояния Холлидеев.

Его сестра чуть не погибла, пока Колетт пыталась использовать закон как оружие. Алистер в то время был едва ли совершеннолетним, и такое ему было не по зубам.

Оскорблённая вдова не хотела ничего ему давать. Но у Вина всё ещё оставалась крошечная частичка сердца. Он предложил оплатить медицинские счета больной сестры, если Алистер согласится отказаться от своей доли в компании. Он мог бы побороться с Колетт за деньги, но Вин знал свою мать как свои пять пальцев. Как только вопрос о притязаниях на «Холлидей инкорпорейтед» был снят с рассмотрения, Колетт отступила. Всё это было очень тяжело. Неудивительно, что мой новый босс ненавидел Холлидеев так же сильно, как и я.

Сейчас у Алистера был собственный бизнес по дизайну интерьеров, и дела у него шли неплохо. Он без колебаний принял меня на работу, когда я наконец встретилась с ним. Я не была уверена, действительно ли Алистеру нужен личный помощник на неполный рабочий день или он просто хотел, чтобы я была в штатном расписании, чтобы раздражать Холлидеев. В любом случае, мне нравилось его отношение к делу, и я с удовольствием уезжала из Бухты несколько раз в неделю. Чем больше времени мы проводили вместе, тем больше я начинала воспринимать его как озорного младшего брата. Всё было идеально, если не считать того, что Вин бесконечно допытывался у меня обо всех аспектах моей работы и отношений со своим сводным братом.

Мужчина вздохнул, когда лимузин остановился перед одним из самых роскошных отелей города. По обеим сторонам дороги за ограждениями толпились папарацци. Полицейские в форме с опаской осматривали окрестности. Это больше походило на церемонию награждения, чем на благотворительный вечер.

Водитель подошёл, чтобы открыть дверь. Вин поймал меня за руку, когда я пыталась выйти из машины. Наши глаза встретились, и он бросил на меня взгляд, выражавший его сложные чувства.

— Я знаю, что ты злишься по многим причинам, но прошу тебя помочь мне выступить единым фронтом на этом вечере. Мы должны быть командой, Ченнинг.

— По-моему, каждый из нас играет в свою игру, Честер. — Я выскользнула из машины и застыла на тротуаре, щурясь от яркого света камер со вспышками.

Вин вышел из машины и встал рядом со мной. Я услышала, как кто-то выкрикнул его имя, и почувствовала, как мужчина напрягся. Взглянув на него краем глаза, заметила, что ему, похоже, очень не по себе от внимания, направленного на него. В конце концов Вин был бизнесменом, а не знаменитостью.