Однако она недооценила навыки и мотивацию Ченнинг, которая была самодостаточна и не нуждалась в прислуге. Моя личная домработница требовалась всё реже и реже, потому что Ченнинг умела готовить. И хотя работа рядом с поместьем была бы удобной, Ченнинг никогда не собиралась проводить своё время, трудясь на заднем дворе у Колетт Холлидей. Когда я спросил Ченнинг, что она собирается делать, раз уж решительно настроена вернуться на работу, девушка улыбнулась мне так, что у меня защемило сердце, и сказала, что придётся просто подождать и увидеть. Судя по её тону, у неё был план, и он был далеко не таким безобидным, как возвращение в пекарню.

Что касается ситуации со школой, то ей было всё равно. Пока она могла высаживать Уинни у ворот и забирать её, чтобы они вместе ехали домой, её вполне устраивал статус-кво. На самом деле большинство друзей Уинни старались преодолеть невидимый барьер, чтобы встретиться с Ченнинг. Уинни всегда пела ей дифирамбы и рассказывала всем, кто её слушал, какой классной и весёлой была её тётя. Дети из высшего класса относились к Ченнинг так, словно она была животным, выставленным в зоопарке. Казалось, они никогда раньше не видели женщину, которая носит рваные джинсы и старые треники. Когда она подвозила Уинни в пижаме, они таращились на неё и задавали нелепые вопросы о том, как вести обычный образ жизни. Дважды её принимали за прислугу. Ченнинг смеялась над этим и шутила, что если бы работала на одну из семей в Бухте, то была бы гораздо лучше обеспечена материально. Судя по информации, полученной мной из вторых рук, Ченнинг спокойно относилась к невинному любопытству. Её невозмутимое отношение только сильнее злило мою мать.

Пожилая женщина пыталась использовать те же уловки, что и я, чтобы заставить Ченнинг оставить брак и поместье. Она пыталась преследовать её родителей, друзей и разрушить её жизнь. К несчастью для моей матери, я научился грязной игре непосредственно у неё. Я блокировал каждый её шаг и снова предупреждал, что продолжи она и дальше вытеснять Ченнинг из нашей жизни, то потеряет больше, чем рассчитывала. Она так и не послушалась.

Пока Ченнинг оставалась невозмутимой, но какой бы сильной она ни была, обязательно наступит время, когда она не сможет справиться с жестоким обращением. Я изо всех сил старался быть буфером, поэтому больше времени проводил дома и меньше в офисе. Впервые в жизни я ощутил разумный баланс между работой и личной жизнью. Даже когда стал опекуном Уинни, я не уделял столько же времени и внимания тому, что происходило дома. Я был запрограммирован на то, чтобы ставить «Холлидей инкорпорейтед» выше всех и вся. И только когда Ченнинг Харви нарушила привычный ритм моего существования, я понял, что должен хотеть для себя большего. Нет. Что мне нужно нечто большее, чем компания и нежеланное наследство, чтобы быть успешным и чувствовать себя полноценным.

Сегодня, когда я вернулся в обширное поместье после нескольких дней отсутствия, в особняке царила жуткая тишина. Никто из маминого персонала не суетился вокруг, и не было никаких признаков её присутствия. Комната Уинни была пуста, а в моём личном крыле не было и намёка на присутствие хоть одного живого человека.

В тишине я нахмурился, снимая пиджак и ослабляя галстук. Я втайне предвкушал, как меня встретят Ченнинг и Уинни. У меня никогда не было такой семьи, которая была бы рада видеть друг друга в конце каждого дня. Мне часто казалось, что мы коллеги, а не родственники. Совместное проживание с Ченнинг изменило всё это. Когда я возвращался, меня всегда охватывало ощущение тепла. Если мои дни, проведённые за работой и составлением планов для компании, были неизменно чёрно-белыми, то Ченнинг раскрашивала наше совместное времяпрепровождение всеми цветами радуги. Это был разительный контраст, вытеснявший мои представления о мрачном будущем.

Я позвал Уинни, но ответом мне была тишина, затем поискал Ченнинг в разных комнатах — тоже ничего. Отправил сообщение Рокко и поинтересовался, не знает ли он о местонахождении моей племянницы, поскольку один из его парней должен был присматривать за ней, пока она отсутствовала в поместье. Он сообщил, что Уинни всё ещё в школе на специальной презентации, и заранее договорился, что один из его людей привезёт её обратно после мероприятия. Рокко сделал паузу, когда я спросил, где Ченнинг. У него не было никого, кому было бы поручено присматривать за непокорной женщиной, но Рокко достаточно хорошо знал меня, чтобы понять, что должен быть в состоянии ответить на вопрос о её местонахождении.

— Она уехала на поезде в город после того, как отвезла Уинни в школу. Не знаю, что она там делала, но пару часов назад Ченнинг вернулась в Бухту другим поездом. Она должна быть в поместье. Колетт сделала так, чтобы ей больше некуда было выходить в городе.

Я нахмурился, выходя в коридор, ведущий к остальной части дома. Позвал Ченнинг по имени, но в ответ была лишь тишина. Поместье было таким большим и пустым, что иногда до меня долетало эхо голосов, но не сегодня. Не было ничего. По позвоночнику поползли тревожные мурашки.

Я велел Рокко выяснить, что Ченнинг делала сегодня в городе, и приказал ему сообщить мне, если он найдёт её раньше меня. Он хмыкнул, намекнув на то, что наблюдение за Ченнинг ниже его достоинства.

Я бродил туда-сюда по длинному коридору между различными комнатами. Открывал двери, которые никогда раньше не открывал, и продолжал кричать в поисках пропавшей рыжеволосой девушки. Она должна была быть где-то в этом доме, но я не мог представить Ченнинг бродящей по запретным местам, если только она не пыталась специально раздражать мою мать.

В конце концов я добрался до лестницы, которая разделяла дом на разные части. Бросив взгляд в сторону главного дома, я без сомнения понял, что в этом направлении нет ничего, что могло бы заинтересовать Ченнинг, и нахмурился, делая первые несколько шагов в сторону крыла, где умер мой брат. С тех пор как закончилась реконструкция, я воздерживался от посещения этих комнат. Я относился к этому месту как к гробнице. Когда переступал порог, воздух всегда казался тяжёлым и зловещим. Там не было ничего, кроме трагических воспоминаний и сожалений. Мне казалось, что то, чего я хочу избежать, было именно то, что искала Ченнинг, зайдя в запретную зону. Если бы она спросила, прежде чем отправиться на поиски, я бы сказал ей, что там ничего не осталось с тех времён, когда её сестра жила на этой территории. Огонь уничтожил все следы того, что здесь когда-либо жила Харви. Уничтожил все доказательства того, что в этих непоколебимых стенах когда-либо существовала счастливая здоровая семья.

— Харви! Ты там? Тебе не следует бродить по этой части дома. — Мой голос был хриплым, и беспокойство, которое я старался скрыть, ясно читалось в моих словах, разносившихся по коридору. — Я ищу тебя уже больше двадцати минут.

Я снова позвал её по имени, и на этот раз наконец-то последовал ответ.

— Дай мне одну секунду. Я сейчас выйду, — крикнула Ченнинг из бывшей детской Уинни.

Я вздохнул с облегчением и начал идти в том направлении. Я ворчал себе под нос, что она импульсивна и безответственна, когда дверь внезапно захлопнулась. Я резко повернулся на звук, но дверь была распахнута настежь. Высунув голову, Ченнинг огляделась в поисках источника громкого шума. Её взгляд переместился на меня, и она нахмурила брови.

— Это был ты?

Я бросил на неё нетерпеливый взгляд.

— Я не хлопаю дверьми. Возможно, это был персонал. А может, сильный ветер. Я же говорил, что в таком старом доме есть сквозняки.

Она вышла из комнаты и перебросила свой растрёпанный хвост через плечо.

— Эти старинные двери весят целую тонну. Только ураган в состоянии захлопнуть их с такой силой. — Ченнинг вертела головой, в замешательстве оглядывая коридор вдоль и поперёк. — Я зашла сюда, потому что слышала, как открывалась и закрывалась другая дверь, когда я была у основания лестницы. Клянусь матерью, что-то постукивало в стенах, направляя меня в эту комнату. В обычном доме я бы предположила, что это мыши. Но сомневаюсь, что леди Холлидей допустила бы в своём присутствии нечто столь недостойное. Неудивительно, что Уинни думает, будто в этом доме водятся привидения. Странные вещи продолжают происходить. Это не в её голове.