Я же, посчитав, что моя задача выполнена, собрал книги, попрощался с библиотекарем и отправился на выход. Однако же не успел я покинуть пределов академии, как меня отыскал один из служащих и передал телефонограмму из дворца, где меня срочно просили явиться на аудиенцию к Его Императорскому Высочеству.

Что ж, похоже, Железины активизировались, причём не так, как мне бы того хотелось.

Во дворец я отправился верхом на Горе. Фактически, как у архимага, у меня теперь тоже было право летать над городом беспрепятственно, как и у бабушки, — и уж тем более при срочном вызове во дворец. Отлетев от академии на приличное расстояние, я спрятал в своё собственное Ничто стопку учебников, чтобы они не мешались в полёте и во время встречи. А ещё задумался над тем, что в собственном пространственном кармане нужно иметь несколько смен одежды на все случаи жизни. Точно так же, как и алхимию, артефакты и оружие. Запас карман не тянет, а во время подобных происшествий всегда можно переодеться и явиться в подобающем виде.

Пока же пришлось импровизировать, на ходу накидывая на себя овеществлённую иллюзию поверх студенческой формы.

Встречал меня тот же Железин, причём Никита Сергеевич старательно не смотрел мне в глаза.

— Никита Сергеевич, есть хотя бы какие-то намёки по теме срочного вызова к Его Императорскому Высочеству? — поинтересовался я у бывшего коллеги.

Тот, потупив взгляд, всё же ответил:

— Думаю, это по поводу нашего с вами воскресного разговора, Юрий Викторович.

Я взглянул на циферблат часов, вынув их из кармашка жилета, и прикинул, что до окончания сорока восьми часов, отведённых Железиным, оставалось ещё добрых четыре часа.

— Полагаю, Никита Сергеевич, вам не удалось уговорить вашего батюшку на сотрудничество. Я прав?

— Отчасти правы, — вынужден был признаться печальным голосом проводник, отворяя дверь в кабинет принца. — Отец избрал несколько иной формат сотрудничества. Уж простите, от меня это не особо зависело.

И в этот момент я отчётливо понял, что Железину жаль. Искренне и честно жаль. Но, находясь на виду и имея выбор между интересами собственного рода и союзническими отношениями со мной, он, как и всякий дворянин, был вынужден ставить на первое место интересы рода.

— Что ж, пойдёмте узнаем, что же это за новый формат сотрудничества такой.

Я вошёл в кабинет принца. Тот вновь перебирал бумаги, размашистым почерком нанося на них собственные резолюции.

— Благодарю, Никита Сергеевич, можете быть свободны, — холодным тоном, от которого даже у меня мороз по коже пробежал, отправил восвояси собственного камер-юнкера принц.

Железин только ещё ниже опустил голову и неслышно прикрыл за собой дверь. Принц жестом указал мне на кресло по другую сторону стола от себя и продолжил писать. Я проследовал на указанное место и принялся ждать. Где-то с минуту принц убористо расписывал собственные замечания по тексту какого-то документа и лишь после этого, поставив точку, отложил его в сторону. Сложив руки перед собой домиком, он смотрел на меня из-подо лба. Аура его то и дело полыхала протуберанцами огня, что выдавало нетерпение принца и, скорее всего, даже злость.

— Ваше Императорское Высочество, ради всего святого, успокойтесь, — осторожно заметил я. — Ещё чуть-чуть — и кабинет полыхнёт подстать вашему настроению.

Принц сделал пару глубоких вдохов и сцепил руки в замок. Дыхательная гимнастика помогла: аура принца, хоть и осталась насыщенного оранжево-красного цвета, перестала полыхать в разные стороны яркими вспышками.

— Железин — сволочь. Вместе со своей семейкой провернули многоходовочку у нас под носом, как ты и предполагал. Вот только многоходовочка оказалась несколько изощрённей, чем мы думали.

— Хотите, угадаю, Ваше Императорское Высочество? — попытался я успокоить принца, слегка наклонившись вперёд.

— Попробуй, — заинтересованно уставился тот на меня, сложив руки на столе.

— Железин Сергей Леонидович решил действовать соответственно обстановке, как я и предполагал. А его сын, он же ваш камер-юнкер, прекрасно понимал, чем это может грозить для отца. Видимо, каким-то образом услышав или узнав о моём визите к вам… Или же, возможно, он был свидетелем отданных вами распоряжений по контролю Герольдии, вашей канцелярии и Вотчинной коллегии. Естественно, предупредил отца. А тот, вероятно, возьми да настучи о моём предложении куда-нибудь: императрице либо в какой-нибудь существующий промышленный совет. Причём, вероятнее всего, он сперва это всё озвучил перед императрицей, выставил всё в своей интерпретации, после чего получил вполне справедливое негодование от вашей матушки с требованиями предъявить меня на заседание комиссии с целью получения пояснений — как я посмел, так сказать, едва ли не торговать сведениями имперского стратегического значения.

Принц уставился на меня так, будто я сейчас читал с бумажки доклад, который ему принесли по ситуации с Железиными.

— Продолжайте, князь, свои размышления, — сухо произнёс он.

— А что продолжать… Это исключительно предположения чистой воды, как и до этого. Ваша матушка — личность, пусть и темпераментная, однако же не лишена трезвости ума. Просто так ввести её в заблуждение достаточно сложно. Тем более какой-никакой, но минимальный кредит доверия со стороны нашего рода, я надеюсь, мы заслужили у императрицы. А потому дальше у меня есть два варианта развития событий. Первый — это то, что ваша матушка пришла пообщаться с вами на эту тему и, соответственно, не преминула сообщить вам, что один из ваших бывших камер-юнкеров, которому вы столь доверяли, решил нажиться на стратегических имперских ресурсах. Однако же сие не есть уж слишком необычным явлением, а потому, если сведения мои действительно соответствуют правде, то долю мою необходимо будет уменьшить до каких-нибудь одного-двух процентов. Ведь я и так обойдусь, я же верный вассал Пожарских, а значит, не посмею пытаться обобрать империю в лице императора…

Судя по тому, как скривился принц, я был очень недалёк от истины. Однако же на его лицо вновь вернулось безмятежное выражение, и он уточнил:

— Какой второй вариант?

— Второй вариант также вероятен, однако же для этого требуется, чтобы за Железиным имелись некие грешки. В таком случае, если ваша матушка пообщалась с вами и узнала о том, что у меня не было попытки нажиться на стратегических ресурсах империи — я прежде всего сообщил вам эту информацию, оповестив о соответствующем союзе при разработке месторождений, — в таком случае за лояльность мне оставят процентов пять. Ещё процентов пятьдесят возьмёт на себя империя, ведь ей придётся защищать Курильские острова и на постоянной основе расквартировать там достаточно большие военные силы. А Железины предоставят собственных специалистов и половину от затрат и получат менее пятидесяти процентов от прибыли. На самом деле любой из вариантов предпочтителен для Железина, поскольку он вполовину уменьшает собственные издержки и получает защиту в лице имперских военных сил. И насколько я могу судить, — я сделал многозначительную паузу, — Железин будет усиленно приходовать целевые средства, выделенные короной, на обустройство соответствующих месторождений. Оно же, знаете, как бывает: то шторм причал снесёт, то бакланы крышу расковыряют, то ещё какая-нибудь напасть приключится.

— Юрий Викторович, а ты точно никакую прослушку у меня в кабинете не имеешь? — насторожился принц, внимательно глядя на меня.

Я выдержал его взгляд, не отводя глаз.

— Нет, ваше императорское высочество, мне это не нужно. Логику Железина я прекрасно себе представляю, точно так же, как и отношение вашей матушки к нашему роду и ко мне лично. В целом, это было ожидаемое развитие событий. Именно поэтому я и пришёл к вам в выходные, оповестив о ситуации с обнаруженными месторождениями.

Принц молчал, давая мне договорить. Я продолжал, тщательно подбирая слова:

— Я абсолютно не шутил, когда говорил, что Угаровы сами никоим образом не проглотят подобный кусок. Мне даже, наверное, было бы предпочтительнее в таком случае отдать его империи. Так что так или иначе, но Железин, прижатый к стенке сроками и желанием получить как можно больше прибыли при меньших затратах, сам пришёл к императрице. Понятно, что в результате разговора моя репутация могла бы пострадать, но на этот случай вы знали правду и могли некоторым образом скорректировать мнение вашей матушки. Теперь мне осталось узнать, к какому компромису вы пришли с императрицей.