Принц откинулся в кресле и нахмурился.

— Юрий Викторович, страшно мне приходится от того, что ты столь прекрасно понимаешь происходящее у нас в кулуарах и обозначаешь все подводные камни, — ответил он, тяжело вздохнув. — Однако же действительно, итогом нашего с матушкой разговора стали семь процентов.

«Ну что ж, — подумал я про себя, сохраняя нейтральное выражение лица. — Это лучше, чем один-два процента в виде подачки, но чуть хуже, чем предполагаемые десять. Хотя, в принципе, с Железиным я готов был согласиться на чуть меньший процент».

Другой вопрос, что мне явно за эти проценты должны были ещё накинуть обязательств, о чём я и поинтересовался у принца.

— Отличная цифра, меня устраивает. Но, зная вашу матушку или имея некоторое представление о её характере, смею предположить, что эти семь процентов стоили мне чего-то ещё. Хотелось бы узнать — чего?

Принц только покачал головой, по его лицу скользнула тень досады.

— Ох, князь… Так и есть. Для того, чтобы выбить тебе эти семь процентов в акционерном обществе, в котором будут участвовать Железины, Угаровы и Пожарские, мне пришлось открыть матушке информацию о том, что ты подтвердил статус архимага.

А вот это было хреново. Откровенно хреново. Женщины в принципе плохо умели держать язык за зубами, даже если это правящие женщины. Все равно так или иначе она обмолвится где-то среди доверенных лиц, и эта информация уйдёт в народ, а вместе с этим — и за пределы империи.

Заметив моё недовольное выражение лица, принц попытался исправить ситуацию, пытаясь меня успокоить:

— Князь, она дала слово, что до момента, пока мы сами не решим раскрыть информацию подобного толка, она будет молчать.

Я весьма скептически относился к подобным обещаниям и держал паузу. И семь процентов подобной ценой… ещё неизвестно, нужны ли были мне. С другой стороны, рано или поздно все равно станет известно о том, что я получил статус архимага. А разница в процентах будет кормить мой род, возможно, ещё сотню-другую лет, пока не иссякнут месторождения. Так что да, в краткосрочной перспективе сделка выглядела не самой удачной, но в долгосрочной всё несколько менялось.

— И да, Юрий Викторович, — добавил принц, перехватив мой взгляд, — мне же нужно было каким-то образом аргументировать, что так или иначе империя должна будет защищать шахты. И что в случае нападения Угаровы, имея собственные интересы в добыче в большем размере, будут гораздо больше стремиться защитить границы империи, чем если бы им дали на откуп символические два процента.

«Интересно, очень интересно, — пронеслось у меня в голове. — Это что же получается, архимаги далеко не всегда отвечают на призыв на службу? Или же я чего-то не понимаю?»

Необходимо было прояснить этот вопрос с бабушкой.

— В любом случае, ваше императорское высочество, я вас благодарю за то, что отстояли мои интересы и моего рода в подобной ситуации.

— Пустое, князь, пустое. Ты ведь точно так же отстаивал наши интересы в любой сложившейся ситуации. Было бы просто скотством со стороны сюзерена поступить так с тобой.

— Ваше Императорское Высочество, а какой итоговый процент Пожарских? — спросил я, возвращаясь к сути.

— Пятьдесят один, — улыбнулся принц, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. — А затраты делятся с Железиными пополам. От вас же будем просить направить на Итуруп химер для охраны и дальнего патрулирования.

— Сделаем, — кивнул я.

— До конца недели разработают уставные документы для акционерного общества, поэтому на выходных либо в пятницу необходимо будет заверить их магическими оттисками. Имей в виду. Ничего не планируй.

Я уже хотел было покинуть принца, тем более что он вновь придвинул к себе папку с бумагами для вынесения резолюций, однако же вспомнил, что, вероятно, мне также следовало бы и его предупредить о собственном отсутствии на ближайшие полторы недели. Потому я встал с места и всё же обратил на себя его внимание.

— Ваше Императорское Высочество, на всякий случай уведомляю в частном порядке, что на следующей неделе, с понедельника, где-то недели полторы буду отсутствовать по делам рода. Чтобы не возникло каких-либо эксцессов, связанных с моим отсутствием…

— Далеко собрался? — нахмурился принц, отложив артефакторное перо.

— В одну из приграничный с империей стран. Вопрос касается здоровья княгини. Мне придётся участвовать в переговорах лично.

Принц кивнул, выражение его лица смягчилось.

— Действительно, буду иметь в виду. И, Юрий Викторович, удачи. Такого специалиста, как Елизавета Ольгердовна, в империи больше нет, да и в мире ещё нужно поискать. Посему, если вам удастся решить проблемы со здоровьем вашей бабушки, империя окажется перед вами в неоценимом долгу.

На этом мы с принцем распрощались. Я отправился домой — мне ещё предстояла встреча с Резваном Эраго и подготовка к переговорам с Алхасовым. Рано или поздно они должны были произойти.

Григорий Павлович Савельев уже заканчивал работу, устало потирая шею. Последние несколько дней пришлось потрудиться, чтобы разобраться в том змеином клубке, который вдруг вскрылся в связи с гибелью Чандры Раджкумари. Вообще, сам факт того, что раджпутанская девица умудрилась почти полтора месяца провести в стране и не быть никем обнаруженной, вызывал массу вопросов. Как и то, что индуска легко смогла влиться в качестве дальней родственницы в семью кумыкских князей Алхасовых.

Вообще, горное княжество и материковое — это не одно и то же. В горах практически каждый, имевший родовую башню и дальнее родство с каким-либо из местечковых правителей, уже считался князем, будь у него в подчинении одно село или три сотни. А посему Алхасовы, как таковые, в общеевропейской классификации князьями не были, но в соответствии с собственными традициями — очень даже. Тем более что их собственная родовая генеалогия насчитывала порядка пятнадцати-двадцати колен, а это для любого рода достаточно приличное количество.

С вопросом внедрения к Алхасовым индуски помог Керимов. Он же и дал показания о том, что индуска изначально жаждала уничтожить князя Угарова — у них были собственные счёты. Таким образом, мотивация индусов вполне была объяснима и понятна: якобы девица прибыла мстить за родного дядюшку, погибшего ещё на именинах у принца. К Алхасовым она внедрилась, заместив собой одну из многочисленных родственниц, прибывших из дальнего аула в компанию для единственной дочери князя, Малики. Втереться в доверие вышло быстро. Дочь князя настолько привязалась к девице либо же попала под её влияние, что забрала с собой в столицу и порекомендовала брату как весьма перспективную магичку, которая могла бы разнообразить досуг на гладиаторской арене и тем самым позволить подзаработать на тотализаторе. И Малика, и Туган были в доле.

Собственно, Малика и занималась вербовкой среди первокурсников новых гладиаторов, то тут, то там предлагая стеснённым в средствах дворянам поединки за деньги. Вырученных средств хватало для того, чтобы не просить деньги у родни, тем более что Алхасовы не были уж очень обеспеченным родом, а бросать пыль в глаза однокурсникам, в том числе и тому же Воронову было просто необходимо, — ведь Малика ещё изначально положила глаз на младшего сына министра иностранных дел, желая стать его супругой. И в принципе, у неё всё выходило достаточно стройно, пока Воронова не отослали после вмешательства Угарова и обследования монет. Как оказалось, о монетах в курсе была и княжна, выпросив одну такую для собственных нужд. Собственно, её она и использовала на студенте-лекаре, который и зазвал княжну Угарову на гладиаторскую арену. И посему выходило, что женщины по своей хитрости и коварству шли сильно впереди мужчин.

Допросив Малику Алхасову, Савельев абсолютно был уверен, что княжна не хотела смерти Угаровой — всё-таки она была в своём уме и прекрасно понимала, чем могло закончиться подобное, — всё же сам факт злого умысла присутствовал.

В дверь постучали, прервав размышления Савельева. Он как раз навёл порядок на столе, чтобы завтра с утра не начинать день в бардаке — это был ежевечерний ритуал, который позволял настроить мысли и отпустить работу. Однако же вслед за стуком в дверь появился его адъютант.