— Ты знаешь, я тоже не чувствую ни единого всплеска. Такое ощущение, будто они не просто ничего не боятся. Будто они мёртвые.

Инари поняла, о чём идёт речь.

— Это камикадзе, — тихо ответила она. — У нас с детства растят боевых магов определённой категории, лишённых страха, лишённых каких-либо сожалений и прочих чувств. Они настолько преданы империи, что готовы жертвовать своей жизнью по мановению руки. Они видят в этом большую честь и считают, что навеки навлекают на свой род славу и почёт. В целом, так и есть. У нас есть целые кланы, которые выращивают подобных бойцов для государства. За каждого подобного мага империя выплачивает семье определённого размера пенсии. Отмороженные на всю голову, как у вас бы сказали, не имеющие ни капли страха либо сомнений.

— А с каким рангом магии туда берут? — поинтересовался я. Всё-таки нужно было представлять, чего опасаться.

— Высокоранговых не берут. Это в среднем от четвёрки до шестёрки. Ниже — нет смысла, поскольку они все-таки должны будут уничтожить себя и собственный источник, тем самым вызвав наибольшее магическое поражение. А выше — это уже нерациональное использование магического ресурса. Поэтому четвёртые и пятые ранги, изредка шестые с бесполезными пассивными умениями.

«Интересно, а кто определял „бесполезность“ дара, обрекая мага на подобную судьбу?» — подумал я.

А между тем мы отправились обустраиваться. И была это совершенно иная история по сравнению с личным архимажеским шатром, в котором проживала в своё время бабушка.

«Посмотрю на войну глазами бойца рангом пониже. Тоже будет полезно», — решил для себя.

Бамбуковая казарма представляла собой общежитие с отсеками, разделёнными бамбуковыми перегородками. На каждого бойца выделялась площадь, где помещалась узкая койка шириной сантиметров шестьдесят и под два метра в длину, стул, откидной столик. Больше ничего не было. Дверей тоже.

Если для мужчин подобная обстановка была приемлемой, то как здесь необходимо было переодеваться женщине, спрашивается? Допустим, это мы, иллюзионисты, в состоянии создать некую завесу и отгородиться от остальных, а что делать другим?

Тем временем в самом бараке пахло отнюдь не лесными фиалками, а потом, кровью, адреналином и, как ни странно, солью и некими травами. Часть из наших соседей уже побывала в бою, другая часть только готовилась отправиться в бой. Одни с другими переговариваться не спешили. Первые отсыпались либо под воздействием алхимии восстанавливались, другие не приставали с вопросами, хоть их было и великое множество.

Спустя полчаса ко мне заглянул Кхимару с озадаченным выражением лица:

— У тех, кто был в бою, нет никакого понимания, с кем они воевали. На циньцев не похоже, на Экваториальную конфедерацию тоже. Больше всего напоминает сброд наёмников, с бору по сосёнке, как вы говорите.

— Нормальный такой сброд, если Японии пришлось частичную мобилизацию объявлять, — заметила Инари. — Неужто кто-то все наёмничьи биржи Теневой Гильдии опустошил? Зато понятен режим тишины. Что толку огрызаться, если даже не знаешь, с кем воюешь.

— А что с военными префектами? — уточнил я про первоначальную цель обхода лагеря Кхимару. — Удалось узнать у них что-то об источнике?

— Нет! — демон нервничал, оттого едва ли не лязгал зубами. — Штабы обвешаны артефактами и амулетами на все случаи жизни, префекты в них окопались. Сканировал посетителей, про источник ни у кого никаких страхов.

Между тем, время на отдых стремительно заканчивалось, и мы отправились к штабам своих префектур, чтобы получить назначение и распределение. Уже подходя к штабу префектуры Кагосима, мы увидели, как из соседнего штаба вышел богато разодетый японец, тихо, судя по выражению лица, ругающийся себе под нос и костерящий всё и вся на чём свет стоит. Понял я возмущения лишь обрывками и то благодаря слуху горга:

— И как я его создам? Я ж его не видел ни разу! Ещё и чтобы настоящий! А прорву энергии я где возьму? Накопители где?

Дракона у него что ли потребовали создать для устрашения? Из дальнейших размышлений меня вырвала иллюзионистка.

— Да ладно, — отреагировала тут же Инари.

— Кто-то знакомый? — уточнил я.

— А как же… Дядюшка дорогой, занявший место главы клана Кагэро. Его тоже сюда выдернули. И, судя по его выражению лица, задание ему не понравилось.

Японец унёсся едва ли не бегом, растворившись в военном лагере.

Прикинув, что наш путь идёт в два совершенно других штаба префектур, я поинтересовался: — Ты специально называла такую территорию, чтоб мы с ним не пересекались?

— Да, — буркнула она. — Ещё не хватало под его началом воевать. Мне хватило боев на арене. Так или иначе, он может узнать мой почерк, а мне бы этого не хотелось.

Между тем, мы с Кхмару разошлись по разным штабам и принялись вникать в вводные. Только у меня из мыслей всё не уходил патриарх рода Кагэро. Что ж ему такое приказали создать?

Я никогда особо не задумывался о количестве боевых магов в той или иной стране. Но здесь, оказавшись на уровне базовой боевой магической единицы, пришлось вникнуть в их качественные и количественные показатели. Итого у нас выходило, что примерное население Японской Империи, по уверениям Инари, составляло порядка пятидесяти миллионов человек. Из них магически одарёнными была примерно десятая часть. То есть, будем говорить, порядка пяти миллионов. Однако же более четырёх пятых магов имели пассивные способности, зачастую не применимые в боевых условиях — те же, к примеру, артефакторы. То есть это были так называемые маги мирного времени, обеспечивающие функционирование страны на постоянной основе в разных сферах, но периодически переходившие на военную стезю, как в случае с производством военных артефактов.

Итого мы получали порядка одной пятой, а это около одного миллиона человек — тех, кто имел хотя бы приближённые к боевым дары, как та же стихийная магия. Даже иллюзионисты были отнесены к военной стезе в связи с их способностями к маскировке. Но и это ещё не все. Один миллион на всю страну, казалось бы, это очень много. Но мы упускали тот момент, что, в принципе, до третьего ранга — это слабейшие маги с мелким, неразвитым источником, который не в состоянии противопоставить в бою практически ничего. Значит, серьёзной боевой магической единицей являлся маг от шестого ранга, того же магистра. И таковых из одного миллиона хорошо, если было порядка пяти процентов. Тех же архимагов и вовсе было порядка десятка или двух десятков на всю страну — а это уж и вовсе математически очень низкий процент.

Таким образом магистров на всю страну насчитывалось около пятидесяти тысяч человек. Казалось бы, такое количество магов должны были бы стереть в труху всех и вся. Но на практике в Япония могла призвать на военную службу не более двух третей от магического запаса аристократических родов, проживающих в сорока семи префектурах. А это значит, что усреднённо на каждую префектуру приходилось порядка шестисот-семисот магистров. И эти маги были самой разной направленности, самых разных умений, которые должны использоваться для прикрытия и совершения всевозможных диверсионных, атакующих и защитных мероприятий. И при этом каждый магистр был ценен для империи, ведь, погибая на войне за родину, он добавлял стране финансовых затрат в виде военных пенсий и преференций наследникам. К тому же для того, чтобы восстановить подобную боевую единицу, уходило много времени, поэтому магов старались беречь. И если гибель пяти тысяч простецов могла спасти жизнь одного мага — ими жертвовали без раздумий.

Что же касается префектуры Кагосима, то она имела маленькую островную площадь, потому в среднем должна была выставить даже не порядка шестисот магов, а значительно меньше — около пятисот. На данный момент, поскольку мы застали самое начало противостояния, мобилизация ещё набирала обороты, и далеко не все маги успели прибыть к месту назначения. Так мы с Инари оказались в числе первых прибывших.