Предложение было не лишено рационализма, но только мне не подходил такой вариант. Для душевнобольного человека нужно было воссоздать точные копии утраченных боевых товарищей, а не ратовать за усиление боевой мощи. Поэтому я возразил из принципа:

— А как же поведенческие привычки? Если душа привыкла себя считать гончей, вряд ли она станет считать себя после смерти виверной. Переучить, наверное, можно будет путём проб, ошибок и объяснений. Но если при жизни не было крыльев, вряд ли после смерти это создание сможет ощутить, как ими пользоваться.

— Скорее всего, да, но перспективы… — Мурат несколько озадачился, что даже взъерошил себе волосы. — Вероятно, ты прав. А то я настолько впечатлился перспективами, что даже несколько размечтался. Но в целом это реально.

— Тогда у меня, собственно, два последних вопроса. Покажи мне, пожалуйста, как выглядят живые и не очень живые костяные гончие. И есть ли у вас цветущий жасмин?

К обеду погода, и без того не радовавшая нас солнцем, и вовсе стала воплощением фразы «и разверзлись хляби небесные». Дождь лил сплошной стеной, навевая исключительно муторные мысли. Но, несмотря ни на что, мы с Эльзой отправились в гости к её маме поздравлять ту с днём рождения. Понятно, что сам визит скорее был данью вежливости и актом доверия со стороны сестры ко мне. Она планировала познакомить меня с самым близким ей человеком. В соответствующее учреждение направлялись мы на автомобиле, ведь лететь на химерах по такой погоде было в высшей степени непрактично.

По дороге Эльза поведала мне, что заведение для магов с проблемами ментального здоровья находится в пригороде столицы, в спокойном, уединённом месте.

— Летом там просто замечательно, — с тихой улыбкой рассказывала Эльза. — Зелёный бор, небольшой пруд рядом, цветущие клумбы, воздух чистейший, ягоды свои. Там очень уютно. Но оценить все прелести этого места в полной мере осенью не выйдет.

— Ничего страшного, — успокоил я сестру. — Мы туда не видами едем любоваться, а посвятить время твоему родному человеку. И вот ещё что, — заметил я. — А ты не могла бы под конец визита, по моей просьбе, усыпить мать? Я хотел бы попытаться посетить её сон.

Эльза нахмурилась, но всё же неуверенно кивнула. Между нами повисло молчание, и где-то с четверть часа сестра что-то напряжённо обдумывала, но после всё-таки не сдержалась и ответила:

— Юр, я боюсь, что сны ментально здорового человека и сны моей матери — это совершенно разные вещи. Переживаю, чтобы ты не навредил себе этим визитом.

— Дорогая моя Эль, — я взял сестру за руку и чуть сжал в жесте поддержки. — Я как-нибудь продержусь. Но мне необходимо для себя кое-что понять, и я очень надеюсь, что этот визит поможет твоей маме в перспективе. Ради этого я готов рискнуть.

Спустя ещё полчаса мы прибыли на место. Асфальтированная дорога заканчивалась небольшим кольцом вокруг клумбы с белым мраморным вазоном, местным бюджетным аналогом принятых у дворян фонтанов. Сквозь пелену дождя смутно просматривались очертания двухэтажного здания в греческом стиле с колоннами. Действительно, весной здесь должно было быть красиво, но сейчас ветви голых деревьев в округе навевали скуку и печаль, в такт унылому карканью ворон на ветках. Водитель остановил автомобиль у ступенек, ведущих к крыльцу. Мне пришлось создать над нами с Эльзой небольшую прослойку горячего воздуха, чтобы испарить капли дождя и не промокнуть.

Эльза несла в руках небольшую коробку, завёрнутую в красную подарочную бумагу. По форме угадать подарок я бы не взялся. С одинаковым успехом это могла быть как коробка конфет, так и книга. У меня же в руках было небольшое кашпо с кустиком цветущего жасмина. Кустик был самый что ни на есть настоящий, а не созданный с помощью магии иллюзий. Его я взял у Керимовых.

— Зачем тебе живой куст? Уж тебе-то с твоим рангом в магии иллюзий нет проблем создать аналог, — искренне удивился Мурад моему пожеланию, пока я лопатой выкапывал цветущий отросток. Спрашивать, почему у них в октябре цветёт жасмин, я благоразумно не стал.

— Понимаешь, некоторые вещи должны идти от чистого сердца и быть настоящими. Это не объяснить и не проверить, но так верно. Вопрос не только в порыве чувств. Для людей, находящихся в пограничном ментальном состоянии, естественность и искренность очень важны. Они её чувствуют интуитивно. Поэтому мне нужен именно настоящий живой росток цветущего жасмина.

В холле пансионата на первом этаже нас встречала пожилая магичка в строгом сером брючном костюме и с блеклой выцветшей аурой целителя.

— Эльза, милая, здравствуй, дитя, — чуть приобняла она сестру с тёплой улыбкой. — Мы уж не чаяли тебя увидеть. Настенька так ждёт тебя, так ждёт, вся извелась.

— Татьяна Анатольевна, вырвалась как смогла. Я же теперь студентка академии столичной, времени стало значительно меньше, но в такой день я не могла не приехать.

Магичка улыбнулась понимающе и обернулась ко мне:

— А что за прекрасный молодой человек тебя сегодня сопровождает?

— Позвольте представить вам, Татьяна Анатольевна, моего брата, князя Юрия Викторовича Угарова.

В глазах женщины отразился блеск узнавания, но только и всего — никакого подобострастия либо услужливости. Магичка была уже в таком возрасте, чтобы с одинаковым спокойствием взирать и на лавочника, и на принца.

— Рада встрече, Юрий Викторович, — подала она руку для рукопожатия, но я, следуя этикету, обозначил поцелуй на тыльной стороне её ладони.

— Взаимно, Татьяна Анатольевна.

— Я смотрю, вы не с пустыми руками, — улыбнулась она, глядя на горшок у меня в руках. — И весьма мило с вашей стороны было привезти любимые цветы для нашей Настеньки.

— Я, Татьяна Анатольевна, считаю, что женщин нужно баловать в любом возрасте и в любом состоянии здоровья, на то они и женщины.

— Ваш пример, Юрий Викторович, ещё раз доказывают, что настоящими мужчинами рождаются и остаются вне зависимости от возраста и регалий, — кивнула смотрительница пансионата. — Пойдёмте, я провожу вас.

Мы следовали по коридорам заведения, и я, не стесняясь, разглядывал его. Всё было чисто, опрятно, не было видно следов разрухи. Да, не сказать, чтобы сильно богато, но видно было, что здесь присутствует хозяйская рука, относящаяся к своему детищу с любовью. Всё выметено, выбелено, покрашено, везде расставлены вазоны с зеленью, что, конечно, вызывало некоторые вопросы. Вдруг среди пациентов имелись буйно помешанные, которые бы этот вазончик кому-нибудь на голову одели, тем самым нанеся вред. Но, заметив мой вопросительный взгляд, Татьяна Анатольевна лишь покачала головой:

— Нет, князь, у нас буйно помешанных нет. Они содержатся в несколько иных условиях. Большинство наших пациентов — это выгоревшие ментально маги, у которых жизнь и сознание едва теплятся в телах. Они ведут в большинстве своём созерцательный образ жизни. И хоть внешне многие из них не в столь почтенном возрасте, мы надеемся, что когда-нибудь найдут вариант приведения в чувство подобных магов. Ведь, по сути, у них тело здоровое и источник на месте, но выгорание происходит в ментальном смысле, в психологическом. Их сознание ушло очень глубоко, забрав в собой любые проявления эмоций. В большинстве случаев великая боль оставила за собой пепел от некогда сильных личностей. Большинство из наших подопечных, конечно, получили свои травмы на службе империи, лишь у некоторых травмы получены в частном порядке, как у нашей Настеньки. Любой из нас мог бы оказаться на их месте, и потому эти маги заслуживают самого доброго отношения и тщательного ухода.

Я поблагодарил заведующую за подобные разъяснения, и спустя несколько минут мы оказались у добротной деревянной двери из светлых пород дерева, куда, на удивление, Татьяна Анатольевна даже постучала условным стуком: три коротких удара, два длинных.

— Настенька, к тебе пришли. Ты в настроении принимать гостей?

Дверь отворилась, и я увидел сидящую в кресле-качалке и укрытую клетчатым, серо-красным пледом молодую женщину. Выглядела она чуть старше самой Эльзы и была красивой. Теперь понятно, в кого Эльза. Внешне они были похожи, но если княжна была брюнеткой, то её мать платиновой блондинкой с глазами цвета шторма над Балтикой.