На самом деле даже нам с Павлом досталось неслабо. Знаете, как говорят: «Крыса, загнанная в угол, не молит о пощаде — она бросается в атаку!» Так и наши сокурсники, потеряв магию, не стали ныть и сдаваться. У них взыграла здоровая злость, и, видя, что мы перестали их атаковать магией, они сошлись с нами в рукопашную в той самой народной русской забаве стенка на стенку. Дрались мы с остервенением, а потому получили и сами хорошенько по всем выступающим частям тела. Но стоит отдать должное — добивать мы их не стали, позволив им сохранить остатки чести. Они это прекрасно поняли,

Поэтому, когда нас слегка подлечили лекари — но не полностью, о чём было отдано особое распоряжение Капелькина, — я, слегка прокашлявшись, обратился к сокурсникам:

— В общем, вы как хотите, но такое побоище просто нельзя заканчивать вот так.

На меня вскинулись десятки пар глаз.

— Что предлагаешь, Угаров?

— Попойку! — незамедлительно ответил я. Как показывал опыт, мужская дружба отлично укоренялась совместными драками и пьянками.

Последняя фраза была принята одобрительными вскриками и свистами, а потому я обратился к Капелькину с самым что ни на есть идиотским вопросом:

— Владимир Ильич, а у них с какого числа начинается казарменный режим?

— Технически — с сегодняшнего, — нахмурился наш куратор, глядя на меня.

— А можно на полдня сместить его и поставить завтрашним числом? — я попытался состроить самое невинное выражение лица, что с учетом разбитой физиономии, было то еще зрелище.

— Угаров, не подводи меня под разнос ректора.

— Но мы честно-честно, быстро-быстро, никто даже ничего не заметит, — пообещал я Капелькину.

— Ну да, как и с гладиаторскими боями, никто ничего-то и не заметил, — фыркнул куратор.

— Хорошо, будь по-вашему. Мы тогда пределов этого полигона просто покидать не будем, а уж всё остальное организуем на месте.

Удивление Капелькина было написано на всё его лицо, в том числе, как и скепсис.

— Интересно, как?

— Ну, аристократы мы, в конце концов, или где? — хмыкнула вся наша воодушевлённая компания.

И, получив добро от куратора, мы принялись за организацию спаивания коллектива. И, конечно же, это было от слова «паять», а не «пить». А вы о чём подумали?

Проснулся от того, что по подушке громко топал паучок. При этом химера держала в лапах весьма знакомые флакончики, один из которых явно был протрезвинкой, а второй — не то похмелином, не то чем-то подобным. Продрав с трудом глаза, я с благодарностью принял подношение и тут же опрокинул в себя обе склянки.

Спустя несколько секунд мир заиграл совершенно иными красками, головная боль ушла, точно так же как и ощущение иссушенной глотки и привкуса сахары во рту. А что не радовало, так это смутные воспоминания о вчерашнем мероприятии. Нет, на уровне подсознания я вроде бы помнил, что всё закончилось отлично — расстались мы с однокурсниками едва ли не лучшими друзьями, но хотелось бы больше подробностей.

На завтрак я спускался голодный, словно лев. Или, может быть, кто-нибудь побольше. И бабушка, и Эльза косились на меня, но ничего не говорили.

— Алхасовы не давали о себе знать? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, — едва скрывая улыбку, ответила бабушка. Какое-то время мы завтракали молча. Но хитрый блеск в глазах во взглядах княгини и Эльзы намекал, что ещё что-то будет. — Эльза с утра приготовила всё по твоему ночному запросу.

А сказать, что я был удивлён, — это ничего не сказать.

— Какому запросу?

— Тому самому, в рамках которого химера уже с утра принесла тебе соответствующую алхимию. Но, кроме этого, ты попросил подготовить подобные наборы и для остальных своих товарищей по несчастью.

Теперь улыбку пыталась сдержать ещё и Эльза.

— Это, наверное, первый раз в моей жизни, когда я скажу, что студенческая пьянка оказалась весьма полезным мероприятием, — заметила княгиня. — Все материалы, переданные тобой, мы с Алексеем предметно изучим и посмотрим, что можно с этим сделать.

Я молчал, но высоко поднятые брови явно говорили о том, что я понятия не имел, о чём они говорят.

— Юра, ты в пять утра принёс мне двадцать исписанных с двух сторон листов информации по одному на каждого участника вашей псевдодуэли. Состояние у тебя было такое, что на ногах ты еле держался, но вот мысли излагал предельно здраво, хоть и в письменном виде. Я не знаю, как в твоей памяти удержалось столько подробностей о каждом из своих бывших соперников. Но кое с кем дело иметь, в принципе, можно, судя по тому, что я успела прочитать перед завтраком.

Ну что сказать, я совершеннейше ничего не помнил. Выходит, что после совместных возлияний, во время которых я действовал едва ли не как вербовщик, я узнал множество подробностей из жизни тех, с кем пил, и всё это изложил на бумаге, передав бабушке.

— Елизавета Ольгердовна, когда вернусь с обучения, покажете мне плод моих трудов ночных?

— А как же, Юра! А как же! — кивнула она. — И да, вчера ещё телефонировал Капелькин и сообщил новости по поводу княжны Алхасовой. И да, умысел был. Но несколько не в том ключе, о котором мы с тобой думали.

— Малика Алхасова планировала охмурить Воронова, у неё это неплохо получалось, судя по тому, что мы видели в первую неделю обучения, — заметил я.

— Да, а после твоего вмешательства Воронова убрали из академии, и мечты девушки о возможном брачном союзе рухнули. Малика пожаловалась об этом своей дальней родственнице, и та предложила таким нехитрым способом отомстить — сперва слегка сбив спесь с твоей сестры, а после и с тебя. Естественно, смертельных исходов Малика не предполагала, но горячая кровь требовала хотя бы такой мелочной мести. Поэтому она и провернула приглашение через студента-лекаря, обучавшегося вместе с Эльзой. Так что в целом вина есть, она доказана. И будем в дальнейшем решать вопрос с вирой.

— Да уж, особенно после того, как старший Алхасов, Туган, кажется, умудрился натравить на нас толпу первокурсников.

— Похоже, размер виры несколько увеличится, — заметила бабушка.

— И да, мне Капелькин советовал пообщаться с Резваном Эраго, чтобы правильно выстроить собственную линию поведения в переговорах с Алхасовым.

— Я тоже об этом думала, — кивнула бабушка. — Вечером он прибудет к нам на ужин, поэтому, будь добр, не задерживайся.

— Обещать не могу, ибо у меня, скорее всего, предстоит ещё встреча с Железиными, но к восьми постараюсь быть, — пообещал я. — А где Кхимару? Что-то его давно не было видно, — заметил я.

Бабушка отвлеклась от свежей газеты и ответила:

— Решает вопрос с нашей азиатской гостьей и легализацией их в стране.

Я про себя сделал пометку о том, что Кхимару с Инари находятся на более близком этапе подготовки к экспедиции, чем я. С другой стороны, решу я вопрос с Алхасовым и Железиными сегодня — тоже кратно приближусь к выполнению запланированных дел.

Необычное ощущение я испытал, прибыв на учёбу вместе с сестрой. Практически все наши с Павлом вчерашние собутыльники были не в меньшей степени помяты, чем я с утра. Потому, кивнув всем и поманив к себе, я принялся раздавать приготовленную алхимию, приводящую в чувство. Благо до начала занятий ещё оставалось время.

Первым на мой молчаливый призыв отреагировал Павел: даже не задумываясь, он опрокинул в себя разом две склянки и тут же взбодрился, вернув мне не только благодарный взгляд, но и блаженный возглас:

— О, боги, как хорошо! Я даже не знал, что существует сей нектар богов!

На эти возгласы отреагировали уже и наши вчерашние соперники, начав подтягиваться к нашему столу. Эльза с улыбкой выдавала им алхимию, наблюдая за тем, как она возвращала к жизни одного за другим студентов. Рядом неизвестно откуда оказалась Эсрай, тихо посмеиваясь:

— Слушай, да ты за один вечер стал легендой академии!

— Какой легендой? Легендарным можно стать по-разному, — тихо заметил я.