Через Южно-Китайское море противником Японии были циньцы, тоже жадно поглядывающие на острова. Если империи Цинь территория не была нужна и вовсе — они, скорее всего, были нацелены на источники, — то в случае с Экваториальной конфедерацией однозначно нельзя было сказать. Территорий у них было не так, чтобы много, и они также боролись за её расширение, как и Япония.
Лететь пришлось долго — остаток дня и всю ночь, но зато к рассвету мы уже приближались к военному лагерю на одном из островов, с высоты похожему по форме не то на черепаху, не то на ящера, вставшего на задние лапы и раскрывшего пасть, не то на птицу с раскрытым клювом и распущенным хвостом.
Вокруг природой были щедро разбросаны вулканические острова и коралловые атоллы. Вода была нереального бирюзового цвета, навевая мысли не о войне, а о пляжном отдыхе. Что за моря были вокруг, я знал плоховато — как-то не было интереса изучать географию другого конца света. В общих чертах кое-что успел вбить в меня Кондратий Иванович, но это, что называется, было по верхам.
Поэтому какую-то часть нашего путешествия Инари делилась известной ей информацией. Всё-таки, как бывшая подданная Японской империи, она волей-неволей и в храме, и в клане, как перспективный маг-иллюзионист, изучала вместе с братьями и всем молодым поколением Кагэро геополитику, на основании которой определялись враги настоящие и будущие для Империи Восходящего Солнца. Вот она же меня и просвещала на предмет всевозможных союзов, сильных и слабых сторон вероятных противников, будь то циньцы либо Экваториальная конфедерация.
Лагерь с воздуха напоминал растревоженный муравейник. Мелкими точками, словно мошка, носились стайки летающих питомцев. Причальные мачты воздушного порта едва успевали освобождаться, как занимались вновь прибывшими воздушными судами. Вокруг военного лагеря сияла куполом сиреневая, с фиолетовыми проблесками, сфера, для доступа сквозь которую командиру нашего дирижабля пришлось называть пароли, чтобы его не сбили как вражеский транспортник. Общий вид ничем не отличался от военного лагеря на Сахалине, уже виденного мной. Но было всё же одно отличие: если у нас в военном лагере разбивались шатры и военные палатки, то у японцев казармы, штабы и прочие интендантские строение строились не то из бамбука, не то из каких-то деревянных дощечек. Это же сколько времени на это потратили?
— Пару часов, — пояснила Инари, пожав плечами. — Маги-природники в любом месте в условиях ограниченности времени за несколько часов тебе организуют полноценный военный лагерь. Завози технику и артефакты, и всё готово. Дерево и бамбук у них растут настолько быстро, что магам особо даже не нужно напрягаться. Здесь нет гвоздей, все крепления натуральные. Искусство ниваки возведённое в абсолют.
— А если полыхнёт? Или ещё что?
— Так восстановить — легче лёгкого. Да и снаружи, если пробьют защитную сферу, там уже будет без разницы, что будет гореть: бамбуковые строения или же палатки.
При выгрузке мы принялись облачаться в военную форму. Вот только беда — она у нас более походила на русские и европейские образцы, чем на японские. Поэтому нашей Инари пришлось на месте пояснять, демонстрируя, как должна выглядеть японская вариация боевых костюмов. Та ещё «прелесть», я вам скажу. Это что-то среднее между средневековым костюмом самурая и тактическим доспехом. Более того, Инари особо отметила, что краски костюма должны быть как можно более яркими для того, чтобы демонстрировать богатство рода. Если же мы бойцы контрактные, то демонстрировать символы собственного рода не имеем права. А вот символы нанявшего нас рода — обязаны. Поэтому богиня напомнила о ящичке с наручами, выданными Кхимару начальником воздушного порта, которые он обязан был носить, дабы демонстрировать, чей он воин. Ну а поскольку мы с Инари ни к кому не относились, то тут же обзавелись подобными же наручами, но с изображением вишнёвой кицунэ. Несуществующий клан Инари нынче состоял из двух человек.
— Проблем не будет с гербом? — уточнил я у японки. — Всё же можем столкнуться и с твоим бывшим родом.
— Думаешь, Вишнёвой Кицунэ поклоняется лишь одна семья на всю Японию? Забудь. Этих кицунэ в покровителях на каждом острове с десяток, поэтому нет ничего удивительного, что нашёлся кто-то ещё, выбравший себе в покровительницы сильную иллюзорную сущность.
Сразу же после швартовки перед началом разгрузки нас встречал интендант лагеря. Нет, звался на местный манер он иначе, но мозг не желал использовать зубодробительный чин.
Опрос шёл быстро. Интересовались составом груза дирижабля и нет ли среди пассажиров воздушного судна боевых единиц. Капитан тут же указал на нашу тройку, и мы перешли в ведомство интендантской службы. Правда, задержали они нас недолго: проверили документы по контракту Кхимару, а после этого принялись допрашивать нас с неменьшим энтузиазмом, чем начальник воздушного порта на Хоккайдо.
— А вы, молодые люди…
— Добровольцы, — тут же, с легким поклоном, ответила Инари. — Клан Инари. Два мага иллюзий шестого ранга хотели бы стать наёмниками.
— Где находится вотчина? — чуть прищурившись, жёстко уточнил встречающий.
— Остров Кутиноэрабу в составе архипелага Осуми префектура Кагосима, — без запинки выдала Инари название, которое мне было не знакомо, зато удивительным образов явно что-то сказало интенданту. Тот только головой покачал:
— Надо же. И на этот безродный клочок скал кто-то позарился, выбрав себе домом… Что ж, империи это только на пользу.
Выписав сопроводительные документы на каждое лицо, нас отправили дальше, в центр лагеря, указав номер бамбуковой казармы, где мы должны были квартироваться. Нам дали шесть часов на обустройство и отдых. Дальше нам предстояло явиться в два разных штаба, что было просчётом с нашей стороны. Ведь острова, названные Инари, принадлежали к акватории префектуры Кагосима, тогда как Кхимару был приписан к острову Хоккайдо и должен был участвовать в операциях от этой территории. В любом случае, надолго задерживаться в лагере мы не планировали. Нам нужно было только узнать, где находился источник.
Пока же мы располагались, я ловил себя на мысли, что военный лагерь, хоть и похожий на муравейник, работал чётко. Тормозил дело излишний церемониал, ведь любые обращения к вышестоящему начальству сопровождались длинными формулировками и витиеватыми словесными кружевами. Благо, переговоры в основном вели Кхимару и Инари, я же чаще помалкивал. Лишь однажды интендант, глядя на меня, поинтересовался у богини, вызывавшей у него гораздо больше доверия, чем моя внешность:
— А этот, хотите сказать, тоже японец?
— Приёмный, — не моргнув глазом отреагировала Инари, вернув мне шпильку про содержанку и конкубину.
Вот язва.
— Бастард, значит, — вскользь озвучил свои мысли интендант. — Что ж, с шестым рангом неудивительно, что признали. Если силы схожие, то тут уж без разницы, гайдзын или чистый, лишь бы магом был сильным.
В период военного времени как-то не сильно военные заморачивались ни с документами, ни с подтверждениями личностей. Пришла боеспособная магическая единица? Значит, надо брать.
Тем временем лагерь бурлил от множества настроений. Причём, если я предполагал, что окунусь в волну всепоглощающего страха, то этого не было. Конечно, встречались неоперённые, юные маги, впервые попавшие под мобилизацию. От них просто-таки расходились волны страха. Были и просто трусы, которые боялись всего и вся, но в целом это было скорее исключение, чем правило. На большинстве лиц вояк были прописаны спокойствие, отрешённость и готовность отдать свою жизнь за родину, так же, как и полное смирение с собственной судьбой. Эта простота уже виделась мною в лицах русских солдат. Империи разные, а судьбы солдат были везде одинаковы.
Совершенно отдельной группой в лагере стояли казармы чуть большего размеры от общепринятых. Оттуда вообще не фонило страхом. Когда я заметил об этом Кхимару, тот сконцентрировался и тоже удивлённо обернулся ко мне:
