Мне стало страшно. Но малодушную мысль сбежать — отогнала. Просто иногда нужно делать то, на что морально не готов.

— Я потом буду плакать, — пробормотала под нос, чувствуя, как слезы уже подступают. — Истерить. Руки заламывать. И стошнит меня потом.

Сделав шаг, все так же платком схватила гаджет и дернула. Кости хрустнули, сухая рука отца проехалась следом и откатилась с глухим стуком.

Взяв крепче планшет, я развернулась, спотыкаясь о собственные ноги. Все так же спокойно, огибая лужу, отступила от двери, чувствуя, как чернота за спиной будто тянется следом.

Где-то там, в перерывах между сигналами эвакуационной сирены, шипели потоки воды. Я прислушалась к этому звуку, ощущая, как мельчайшие капли влаги оседают на моей коже. У дяди Фуки все вышло… Жив он или нет, я не знала. Но злость на него и отца внезапно отступила. Она просто лопнула как мыльный пузырь, оставив после себя странную пустоту в груди.

Обтерев отцовскую вещь платком, я сжала ее двумя руками, почувствовав, как дрожь проходит по пальцам, и побежала по коридору обратно. Ноги несли меня с такой скоростью, будто за мной по пятам смерть шла. Хотя, возможно, оно так и было. Я жутко боялась даже думать, мчалась, не разглядывая ничего вокруг и не замедляя шаг.

На этом, видимо, мое везение и закончилось. Сердце бешено колотилось, когда я, не снижая скорости, выбежала на платформу и запнулась, чуть не упав. Оно было там. Черная субстанция. Она возвышалась над лужей, которой здесь уж точно не было, и старательно отращивала себе человеческое тело. Руки, торс… Я замерла, чувствуя, как холодеет спина. Как же я боялась увидеть лицо отца… Но видимо, космический разум сжалился надо мной. Потому как оно открыло рот и уставилось на меня лицом Рихарда, если вообще можно так выразиться.

Это подстегнуло и придало сил. Я ощутила, как ненависть к нему переполняет душу.

— Ну привет, тварь, — я улыбнулась, сжимая планшет в потных ладонях, и, помня, как быстро оно может передвигаться, медленно обходила его, не сводя глаз с черной массы.

Кричать было бесполезно… Но я все равно крикнула:

— Отец, мне уж очень надо, чтобы ты с этим что-то сделал. Опыта у тебя больше…

Резкая боль в виске заставила вздрогнуть. Против воли я рванула вправо, чувствуя, как воздух рассекается рядом, и, резко замерев, отпрыгнула влево. Лже-Рихард устремился за мной, снова распадаясь в лужу. Но вот таким ловким, как я, он не был, и останавливать свое движение в считанные секунды тоже не научился. Лужа, пролетев буквально в шаге от меня, перелилась через заграждение. Я зажмурилась, когда вспышка осветила пространство, и ее догнал снаряд бластера.

— Я тебе потом скажу все, что о тебе думаю, — процедил Зейн с оружием в руках. — Тебе не понравится разговор совсем.

— Да-да, — отмерла, наконец, наша язвительная мелочь, вытирая пот с виртуального лба.

Повернув голову, я хохотнула, глядя на Фиомию в образе дьяволицы, которая перезаряжала свой бластер.

— Нам пора возвращаться? — уточнила, переводя дыхание.

Но Зейн покачал головой и поманил меня пальцем обратно в диспетчерскую, жестом показывая, что работа еще не закончена. Я кивнула, поправляя планшет под мышкой, и шагнула за ним, оглядываясь на горящие на нижней платформе остатки черной субстанции.

Мы возвращались… Только вот всего, видимо, не учли. Из огромных водяных пушек вырывался поток воды, преграждая нам подступ к лестнице, ведущей на посадочную платформу, и преодолеть его мы были не способны.

— Нас смоет, — шепнула, сжимая планшет в руках. — В обход?

Обернувшись, я уставилась на озадаченного Зейна.

— Кто-то сместил напор… Но зато в склады теперь не бьет.

— Кто-то? — уточнила я.

— Не уверен, возможно, мы просто не учли этот момент. Но да, Эль, нам вниз. Похоже, выбираться мы будем тем же путем, что и Крас.

Уточнять ничего не стала, но на всякий случай передала ему ценный гаджет.

— Это он, да? Твоего отца? — как-то недоверчиво уточнила Фиомия.

— Да, подружка. Это твой шанс на тело, и разбить его нам никак нельзя.

Кивнув, Зейн забрал его у меня и засунул себе за пазуху.

Теперь мы не бежали, а осторожно по аварийным вертикальным лестницам спускались вниз… Нам нужно было пробраться через склады, преодолеть платформу над тем самым сливом и подняться с другой стороны. Вот только на смену холоду пришла жара. Видимо, система учла изменения в температурном режиме, и теперь тепловые генераторы выжимали из себя все, пытаясь поддержать выставленный минимум. Но они давали сбой…

Потому как через несколько минут жары из моего рта снова вырвалось облачко пара.

Это говорило о том, что система даёт критические сбои.

О том, что может случиться дальше, я не думала. Но взгляд все равно устремлялся вверх, к открытым шлюзам, через которые и проникал этот смертельный холод.

Все это придавало мне сил и скорости. Я мчалась за своим хвостатым, не жалуясь. Поскользнувшись раз, ухватилась за перила. Влага оседала на металлический пол, превращая его в каток.

Зейн мгновенно оглянулся…

И в этот момент сверху буквально скатилась огромная черная клякса. Открыв рот, я рванула к своему мужчине, но он и сам заметил. Пространство рассек выстрел. Субстанция буквально вскипела и занялась огнем. Из нее вырывались черные когтистые руки, пытаясь ухватить воздух.

И снова зазвучала сирена, требуя, чтобы мы шевелились, так как время, отведенное на эвакуацию, не резиновое, и шлюзы вечно стоять открытыми не будут.

Мы обежали горящую тварь и рванули дальше. Забежали в отсек, где хранились цистерны. Огромное количество гигантских металлических баков было размещено на специальных платформах друг над другом. И эта чудоковатая лестница тянулась до самых нижних ярусов станции. Но разглядывать времени у нас не было.

Нам смерть в затылок дышала. Схватив за руку, Зейн потащил в сторону рельсов. Мы были на верном пути.

Два поворота вправо, и мы буквально налетели на дядюшку Фуки, тащившего на горбу раненого доктора Хайяна.

— Крас, — взревел Зейн.

— Детки, — он обернулся.

Испуганный, бледный, лоб в испарине.

— Скажи ему, Зейн, пусть бросит, — простонал док.

— Штырь, — пояснил дядюшка, — нас потоком задело. Снесло его, но я вытащил. А там этот проклятый штырь.

— Понял. — Зейн кивнул и, сняв с себя Фиомию, присоединил её к плечу дяди.

— Головой, Крас, за девочек отвечаешь.

В мои руки перешел бластер. И, взвалив дока на себя, Зейн потащил его вперед. И делал он это весьма шустро и не напрягаясь. Правда, теперь мы передвигались куда медленнее…

— …Док, руками работать придется, — прошипел Зейн, когда на нашем пути появилась очередная вертикальная лестница.

Я не представляла, как раненый сможет на неё забраться.

Но это я…

Зейн просто пересадил дока на спину, зафиксировав ноги на своем торсе.

Какая же у него была силища! И мы поползли вверх, друг за другом. При этом дядя пропустил меня вперед, отобрав бластер. Сверху что-то жутко шипело, но задавать вопросы времени совершенно не было.

Сигнал об эвакуации звучал все громче. Тепло больше не становилось. Все вокруг медленно покрывалось льдом.

Станция Глизе замерзала. Воздух ещё был пригоден для дыхания. Но сколько ещё протянет система жизнеобеспечения, приходилось только гадать.

— Ползи, док, — орал Зейн, упрямо продвигаясь вперед, — ради дочерей ползи. Все записи Марински у нас. Давай, не отключайся.

И он полз. Упрямо перебирая руками.

Меня жутко трясло от холода. Я постоянно смотрела вниз…

— Дядя Фуки, стреляй, — прокричала, заметив, что на лестницу наползает черная жижа.

Он остановился, опустил руку и сделал залп. Под нами мгновенно все зашлось пламенем. Казалось, там все было залито этой черной субстанцией.

— Ползи, док, иначе все здесь останемся, — зарычал Зейн.

— Фиомию, Эль, — крикнул дядя. — Возьми!