Сидя на мостике в креслах у пульта, мы не сводили взгляда с Краса. Он раскодировал бортовой журнал «Зеи-13». Тему исчезновения и возможной смерти Рихарда обходили стороной.

А может, только меня и волновало, что же с ним случилось.

— Крас, что там? — первым не выдержал, ожидаемо, Зейн. — Что ты возишься так долго?

— Все готово и тихо. Нечего молодости подгонять старость. Я жизнь прожил и знаю, что в сытости и безопасности торопиться некуда.

— Безопасности? — Зейн приподнял бровь. — А ты ничего не попутал, друг мой преклонного возраста? Где здесь безопасно и для кого? Меня интересует только одно: куда они сносили тела своих погибших и как кто погиб.

— У-у-у, как… А интересует тебя все или конкретное имя?

— Крас, не играй со мной в дурака, уже не выйдет. Ты все понял… Вот и дай мне ответ.

— А что я должен понять? — наш новигатор повернулся и уставился на него.

— Котя, а этот противный дядя нам очень нужен, чтобы вернуться домой? — ласково пропела Фиомия.

— К сожалению, сестренка, капитан нам жизненно необходим. Так ведь? — он улыбнулся, демонстрируя клыки. — Одно не могу понять: Бурго нам для чего?

Крас уважительно склонил голову набок, задумчиво отвернулся и принялся что-то нащёлкивать на панели.

И снова тишина на мостике.

Вот и поговорили. У меня складывалось впечатление, что все тут обо всех уже все поняли, одна я дура дурой сижу и штанишки ладонью разглаживаю.

— А правда, Бурго зачем? — шепнула Фиомия.

— Козел отпущения, — выдал Зейн и снова широко улыбнулся.

Спина Краса стала ровнее и напряженнее.

— Неприятно это, когда рядом кто-то столь же умный, как и ты, — выждал он.

— А еще неприятнее, когда все прямо гении, одна ты сидишь с открытым ртом, — огрызнулась в ответ я.

— И не говори, Эль, — хохотнул доктор Хайян, — может, создадим свою команду?

— У Эль уже есть команда, да и у вас тоже, — Зейн сложил руки на груди. — Мне все равно, что здесь нужно вам, но не мешайте мне. Если интересы окажутся общими, то…

— Успокойся, парень. Нервный ты, когда дело твоих родных касается. Ты у нас уже своим сделался, и рычи не рычи, а в команду нашу ты сам, того не понимая, вступил обеими лапами по самое «не хочу». Но… Кажется, я нашел последнюю запись. Она повреждена, но все же…

Крас быстро набрал на сенсорной клавиатуре нужный код. Кнопки под его пальцами вспыхивали нежно-голубой подсветкой. Я следила за этими угасающими огоньками и чувствовала, как дрожат руки.

Отчего-то казалось, что ничего хорошего я сейчас не увижу и не услышу.

Не отдавая отчета в своих действиях, придвинула свое кресло ближе к Зейну.

— Ну что, смотрим, что там? — задал Крас скорее риторический вопрос.

Котик спрыгнул с его плеча, аккуратно прошелся по пульту и запрыгнул мне на колени.

Экран замерцал. Полосы помех искажали картинку так сильно, что в первые моменты непонятно было, что там происходит. Появились голоса: нечеткие, растянутые, обрывающиеся фразы. Как будто кто-то спорил — зло, агрессивно.

Мне стало совсем не по себе.

Видимо, не мне одной. Зейн вытащил из кармана пачку, бросил на стол и потянул из нее сигарету.

Вектор моего удивления сместился. Я не замечала за ним этой привычки.

— Котя… ты же бросаешь! — раздалось противным голоском от Фиомии.

— Угу, — он закивал и все же сунул сигарету в рот. — Просто посижу так.

— Зейн, а ты же на Эль жениться собрался, — не унималась эта язва.

Крас обернулся, смерил его строгим взглядом:

— Тебе рассказать, как это отражается на потомстве, или сам вспомнишь?

— Да, — Зейн и спорить не стал.

Сигарета вернулась на место. Шумно выдохнув, мой хвостатый расставил ноги и как-то уж шустро перетащил меня себе на колени. И даже котик соскочить не успел, Зейн придержал его и почесал за ушком.

А тем временем на записи голоса становились громче. Рука моего хвостатого снова потянулась за сигаретой. Он переживал то ли за меня, а то ли за то, что убедится, что отца моего действительно нет в живых.

Но мостик тенью скользнул Карлос и пристроился за доком. Этот парень действительно умел ходить бесшумно.

Моргнув, я снова уставилась на экран.

Рябь, свет, но вдруг становится темно. Мужские вопли, ругань. Снова свет. Картинка подернулась. Я сообразила, что это мостик «Зея-13». Мы отчетливо видели грубый решетчатый пол и белые металлические панели стен.

В помещении находились трое. Один — лысый, в плотной серой форме. Он сжимал в руке белый носовой платок и постоянно утирал им потеющий лоб. Двое других были моложе его. Они вели себя нервно и суетливо.

Или очень напугано.

— Дэм, — раздалось громкое.

Котик яростно зашипел и принялся мотать хвостом из стороны в сторону. Рядом с моими ногами бесновался хвостяра, куда крупнее.

Зейн не выдержал и все же закурил.

— Обещаю бросить, — шепнул он мне на ушко. — Я уже практически избавился от этой привычки, но накатывает иногда.

Я закивала, практически не слушая его.

— Дэм! — голос говорившего стал злее и грубее.

Статичный треск. Изображение пропало на секунду и появилось вновь. Зейн положил руку мне на бедро. И тут же вздрогнул: котик Краса впился ему зубами в большой палец. Мужская ладонь скользнула ниже и замерла. Кот довольно заурчал.

— Дэм, будь ты проклят, гад, слышишь меня?

Следом тишина. Только фоновый гул, шипение связи. Лысый пилот стиснул челюсть, провел платком по лбу.

Я выдохнула, следя за тем, что происходило у них.

— Дэм… Мы не видим твой личный маяк. Подай хоть какой-нибудь знак.

Монитор перед ними мигнул. Красная точка вспыхнула и тут же погасла. Совсем как было у Рихарда.

— У дока же! — вскочил один из инженеров. — Правильно? У диспетчерской? Он дошел?

Никто не ответил. Ни на записи, ни у нас на мостике.

Все напряженно следили за развитием событий.

Картинка снова дернулась и исказилась. Пошли помехи, рябь. Я подалась вперед, боясь, что больше ничего узнать не удастся.

Но нет. Изображение вернулось. На ней молодой инженер уже орал, брызгая слюной:

— Да ударь ты хоть по чему-нибудь, чтоб мы услышали! Будь ты проклят, Дэм, ударь по трубе, не издевайся!

Осекся. Видно, что хотел сказать больше, но сдержался.

Тишина.

Потом — скрип. Воздухоочистители. Все трое вздрогнули, как по команде.

Лысый пилот непонимающе уставился на пульт перед собой. Датчики горели красным.

— Выберусь — неделю гужбанить буду, а потом женюсь на сисястой стриптизерше… — пробормотал кто-то из них.

Я поджала губы, потому что уже знала: никто никуда с этой станции не улетит. Там, на этой записи, они уже были обречены на смерть, последние из многочисленной команды «Зея-13».

На картинке записи появилась желтоватая дымка у пола.

Шипение.

— Дэм! — пилот вскочил, его голос срывался от ужаса. — Сын ты космической шлюхи! Подай хоть какой-то знак!

Он поднял платок и нервно вытер им лоб. Поднес ткань к лицу и вдруг замер.

Последнее, что мы увидели — это черная, растекающаяся клякса на его макушке.

Он заорал истошно, как-то по-звериному, и запись оборвалась. Экран заморгал и погас.

И снова полное безмолвие, даже кот не урчал. Зейн выдохнул и загасил сигарету о ребро пульта управления. Пачка тут же отправилась в его карман.

— Так, они все-таки не перерезали друг друга, — задумчиво выдал Карлос. — Они или полегли от разрыва сердца, или у нас на станции добываемое сырье с замашками маньяка. Но я воздуховоды вычистил и закрыл. Так что… Ничего никому на лоб не накапает. А я пошел… Дел невпроворот.

Поднявшись, он действительно отправился с мостика, разве что не насвистывал.

— Может быть, у них маньяка не было, — медленно протянул док, — но у нас, кажется, один социопат имеется.

— Да брось, — отмахнулся Крас, — парень в своей теме. Ему до наших расследований дела нет. Он понимает, что ни на что повлиять не может, вот и не лезет.