— Бластер? — шепнула.

— Не друг в друга палили ребятки с "Зеи", — он оскалился, демонстрируя клыки. — Это я сегодня смекнул.

— М-да… вот что значит гражданский и военный. А я и не подумал об оружии, — выдохнул дядя Фуки.

— Не примут тебя, Крас, в пираты, — поддел его Зейн и взял меня за руку. — Бежать, Эль, быстро и ни обо что не спотыкаться.

Я закатила глаза, но смолчала.

— Может, оставить девочку? — снова попытался влезть дядя Фуки.

— А у вас что, в привычку уже меня где-то оставлять? — ущипнула его я.

— Ох и вредная… — он покачал головой, расписываясь в собственной беспомощности.

— Прости, Крас, но Эль не мебель. Она сама за себя решит и не спросит ни у тебя, ни у меня. Научись уважать чужой выбор. Всё, я открываю люк… Дальше на всё про всё у нас меньше часа. Это не так уж и много. Я очень надеюсь, что вы двое вернетесь, — он снова обернулся на дока. — Особенно ты, Хайян. Прямо переживать за тебя буду.

Приподняв верхнюю губу, он повел носом. Но более ничего не сказал.

Вскрыв замок, набрал код. Тяжелые толстые створки внешнего люка медленно разъезжались.

— Не перекроет "оно" нам люк? — всполошился док.

— Нет, — Зейн покачал головой. — Я перекрыл "ему" полностью допуск к нашему кораблю. Все, разошлись.

… И мы побежали. Первые мгновения я просто без мыслей спешно перебирала ногами. Только схватившись за поручень лестницы, ведущей на верхний ярус, спохватилась и обернулась.

Дядюшка Фуки и док уже забирались наверх, а за ними медленно ползли две лужи.

Мое сердце зашлось в бешеном ритме.

— Не смотри на них, Эль, — Зейн дернул меня.

И мы снова побежали. Я смотрела вперед. Фиомия испуганно выглядывала из болванки. Она хотела приключений, но, кажется, по вкусу они ей не пришлись.

Коридоры… двери. Я приглядывалась к каждой.

И еще напрягала слух. Ждала, когда же сработает сигнал об эвакуации. Мне лезли в голову дурные мысли. Если дядя Фуки не справится, то и мы ничего сделать не сможем. Нас засекут… и тогда…

Эхо наших шагов разлетелось вперед. Перед глазами мелькнул черный гибкий хвост. Поворот. Снова череда одинаковых дверей складских подсобок. Но всё не те…

— Эль?

— Не здесь, — прокричала, прекрасно понимая, о чем спрашивает Зейн. — Там решетки. Окно, как решетка…

Он кивнул и потащил меня дальше.

Лестницы. Забираясь, я почувствовала первый укол в бок. Всё же такая скорость была мне непривычной. Но, сделав несколько глубоких вдохов, выровняла дыхание.

Впереди показалась диспетчерская — высокое здание, за которым громоздилась и вышка. Странно, но вот она была абсолютно чистой. Видимо, так высоко забираться черная субстанция была неспособна.

Череда дверей. Впереди несколько коридоров.

Что-то кольнуло в виске… Я замешкалась, но Зейн дернул.

Еще одна небольшая площадка, и мы остановились у дверей. На панелях стен я отчетливо видела копоть и дырки… бластер и огнестрел. Всё, как и говорил Зейн.

В животе стянуло тугим узлом страха. В ушах стояли мужские крики. Гул… Рев пламени…

— Убери бластер, Зейн, — шепнула встревоженно… — Топливо. Загорится всё…

— На самый крайний случай, Эль. Я не дурак, — ответил он, не оборачиваясь.

Пока я копалась в прорывающихся чужих воспоминаниях, он вводил код.

Дверь с шипением отъехала в сторону.

Мы попали к главному пульту управления верхними ярусами станции, но аварийного сигнала всё еще не было.

Зейн быстро развернул экран и подключился к камерам.

На одной из картинок показался дядя Фуки. Он орудовал огромным ломом, в то время как доктор уводил две черные лужи в противоположную сторону.

— Давай, Крас. Ну, — зашипел Зейн.

Дядя замахнулся и перебил непонятную мне трубу. Поддел изогнутой арматурой шланг и выдернул. Отбросив свое оружие, принялся спешно откручивать здоровенный такой вентиль, заметно напрягаясь.

— Он же… — вырвалось у меня.

— Да, они открывают подачу топлива…

— А цистерна, — я быстро нашла взглядом изображение с нужной камеры.

Цистерна была… но не там, где надо…

— Зейн, они же там… Всё это хлынет на них…

— Всё верно, Эль, — закивал Зейн.

Он не был удивлен. Это мы с молчаливой Фиомией смотрели на экран большими глазами, а он нет…

Как же мне было жутко в этот момент. Всё встало на свои места. Все действия и недомолвки мужчин… То, как легко Зейн взял меня с собой. Что даже отговаривать не стал.

— Ты понимал, что я побегу их выручать, — прошептала.

— И выйдешь из «Феникса» тогда, когда нельзя. Не усидишь, — он кивнул. — Они взрослые мужики, Эль. И они представляют, что делают. Паниковать рано.

Я вздрогнула. Над станцией пронесся протяжный гудок.

Неживой голос на всеобщем языке объявил о начале эвакуации. Шлюзы, расположенные над диспетчерской, зашипели…

— Станция вскрыта, — кивнул Зейн.

Я же отошла на шаг и уставилась в окно. На заправочную станцию из огромной, похожей на кишку, трубы полилось сырье.

Звук сирены оглушал. Открыв нужную панель, Зейн вошел в центральный сервер станции и принялся методично менять коды допусков. Я не мешала ему. Мой взгляд был прикован к небольшой площадке перед входом в отсек. Дальний коридор. Я восстанавливала события в своем сне. Отец прятался. Бежал. Стены… большое черное пятно. Я нашла его взглядом. Да, там, у самого поворота. Вот только чтобы проверить догадку, нужно будет потерять время. А если я ошиблась — снова думать и искать…

Обернулась на Зейна. Он водил пальцами по экрану, вводя символы, что-то бубня себе под нос. Его глаза нервно бегали по строкам кода. Я сжала кулаки, чувствуя, как под ногами дрожит пол. Где-то хлопнула дверь, эхо прокатилось по металлическим стенам.

— Зейн, ты мне доверяешь? — спросила, глядя почему-то на его трясущиеся пальцы.

— Конечно, — пробормотал он в ответ, даже не отрываясь от работы.

— Тогда я сейчас вернусь, а ты делай, что делаешь.

Выдохнув, я резко развернулась, толкнув плечом стену для рывка, и сорвалась на бег. Ноги сами понесли меня вперед, мимо мигающих панелей, в полумрак коридора. Сердце колотилось в такт шагам.

Открыла дверь. Пересекла открытую местность, ощущая, как непривычно холодный воздух обжигает лицо.

Шлюзы вскрыты… здесь все начинало медленно замерзать. Времени у нас действительно было мало. Прижалась к стене, прислушиваясь к далеким звукам. Не оборачиваясь, юркнула в коридор, ловя ртом воздух. Пальцы скользнули по шершавой поверхности стены, но я тут же одернула руку.

Двери… разные. Но все не то. Черная небольшая лужа пульсировала, будто живая. Я замерла, почувствовав запах тления. Да, вот она… нужная, с решеткой. Вдохнула глубже, сжала дрожащие пальцы.

На цыпочках, по сухой поверхности, пробралась вперед, избегая маслянистых разводов. Взглянула на запачканную ручку двери, ощутив брезгливость. Мысленно поблагодарила учителей приюта за правило одного платка в кармане и вытащила цветной старенький квадрат ткани, развернув его дрожащими пальцами.

Открыла дверь, обернув его вокруг ладони, почувствовав, как сквозь ткань просачивается мерзкий холод. Внутри все было выпотрошено черной дрянью… Но главное…

Зажмурившись, я ощутила тошноту, когда глаза нашли силуэт. Тело отца частично все еще было здесь. Мумифицированное. Торс, кости бедер… и рука. А под ней — планшет. Я сжала зубы, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Оно до него не добралось. Или отец уже был мертв, вот и осталось тело.

В голове мелькнула мысль — поэтому оно приобретало форму отца. Знáло, что он жив, потому что не заполучило его. Не убило. Вот и пыталось нас обмануть. Чтобы мы впустили. Ведь оно и говорило — впустишь.

Впусти… Марински… Оно себя Марински называло.

Какой бред. Но… и форма жизни абсолютно иная, и то, что для нас глупо, для них, быть может, идеальный план.

А папа, выходит, медленно здесь умирал. Один в этой подсобке. Мне даже представить страшно было, что он испытывал. Наверное, хватило времени всю жизнь пересмотреть.