«Впустишь… впустишь… Марински…»

— А вот оно, кажется, нашу Эль на свиданку зовёт, — все не унимался Карлос.

— Сигарету не дам, я за здоровый образ жизни. И зовёт оно не Эль… А её отца… Дэма Марински, — Зейн с интересом изучал программу, которую я запустила. На его лбу появилась глубокая складка.

И наверное, я впервые ощутила ту самую разницу в возрасте, которая между нами была. Да, он давно не мальчик.

Он умный, сильный и жесткий мужчина.

— Это явно авторская разработка. Крас, есть мысли?

Оторвавшись от панели управления, он снова взглянул на экран. А там… Эта дрянь явно пыталась воссоздать тело… Человеческое.

Из лужи тянулись черные руки с оформленной ладонью. Выгибалась спина. Жижа вскипала там, где должна была быть голова.

— «Впустишь… Марински» — шипело из воздуховодов.

— Папа был гениален в своей сфере, — зачем-то пробормотала я. — Возможно, он пытался установить с этим контакт.

— Хреново он как-то приятелей выбирал, — подначивал меня Карлос.

— Заткнись, или я попрошу Зейна выкинуть тебя к нему в качестве переговорщика. Хочешь?

— Не-а… Я в туалет очень хочу, но сдвинуться с места боюсь. А вдруг эта дрянь через толчок просочится?

На мостике повисла гробовая тишина.

— У нас замкнутая внутренняя канализационная система, — первым ее нарушил Крас. — Так что безопасно… Но…

— Да я потерплю, пока оно существует, это «но», — закивал Карлос.

Слушая их, я наблюдала за нашим жутким гостем. Он упорно лез на трап, перебирая руками.

— Воздуховоды заблокированы, — Зейн снова уткнулся в панель и быстро набирал странные коды. — Шлюз оно блокирует. Теперь уже понятно, что именно оно. Как — я не знаю… Возможно, оно сумело неким образом добраться до центрального мозга станции. Я не буду сейчас разрабатывать теории, но примем как данность, что у нас некий полужидкий обрубок и более никого.

— Те же мысли, — закивал Крас.

Я же чесала висок и пыталась осознать: то, что я вижу сидит в моей голове? Если да, то просто вырубите меня и заприте в медкапсуле. Хотя…

Я старательно слушала свои мысли, не мешала им вливаться в поток сознания.

Зейн же упорно сражался с неведомым разумом и, кажется, уделывал его.

— Прости, Крас, но я сменил все пароли на корабле. Если прав, то они ему были частично откуда-то известны. Откуда только?

— Потом объясню, если, конечно, я все верно понял, парень. Не мешаю тебе. Оно пытается нас взломать. Так упорно.

Шипение становилось просто нестерпимым. Карлос бочком прошелся вдоль пульта и затаился в кресле за спиной дока. Вид у него был бледнее стены.

Выдохнув, я закрыла глаза. Как это отогнать? Я ведь знала… ЗНАЛА!

— Рука потянулась к сенсорной клавиатуре. Набрав странную комбинацию, громко произнесла в рупор внешней связи:

— Свали отсюда!

Уж не знаю, почему такая фразочка, я вообще мало что соображала сейчас.

Мои слова программа перевела в шипение похлеще того, что издавала эта жижа.

Как ни странно, но наш гость замер. Черные руки взметнулись вверх и растеклись лужей.

Оно меня не только услышало, но и поняло.

— Ой, а можно я?

Карлос сорвался с места. И, не дожидаясь ответа, подскочил ко мне:

— Слушай сюда, жидкий кусок инопланетного горючего дерьма, а ну свалил с нашего трапа и затихорился в той дыре, где ты и сидел. Иначе я ща возьму шланги для промывки, и ты у меня кубарем скатишься в самую жопу этой станции!

Я моргнула. Карлос, довольный собой, ощерился в улыбке. Программа издавала активное злобное шипение. Зейн оторвался от своей клавиатуры и уставился на монитор, дожидаясь реакции этой мерзости.

— Думаете, оно знает, что такое промывочные шланги? — выдала я идиотский вопрос.

— Не знаю, — Карлос пожал плечами. — Но тут кто успел первый крутого врубить, тот и авторитет.

Мы все смотрели на экран. Эта странная субстанция подзависла. А после, собравшись в приличного размера лужу, снова окатила наш трап и поползла в сторону складов. Да так быстро, что и моргнуть не успели.

И всё.

Стало тихо. А перед кораблем сухо.

— Сработало, да? — Карлос выпрямился, и вид у него был ну такой довольный.

— Я бы на месте этой дряни так просто подобное хамство не проглотил, — Крас покачал головой. — Хуже, чем есть, уже, конечно, не будет…

Он не договорил.

Над станцией пронесся сигнал тревоги. Такой звонкий и противный, что я уши заткнула.

— Это что? — поинтересовался Карлос.

— Это тебе показывают, кто здесь авторитет, — Зейн вскочил и, уже стоя, что-то быстро набирал на панели. — Ну и гадство. Цистерна… На заправочной платформе нет новой цистерны!

— Да, мать его, — док закрыл лицо руками.

— Рам, добудь ее.

— Заклинило! — орал мой кот не своим голосом. — Эта дрянь начинает подачу!

— Что? — я так и не поняла, что случилось. Пока…

Пока шлюзы на гигантской трубе, тянущейся с нижних ярусов, не открылись, и на верхнюю платформу водопадом не хлынула черная густая жидкость.

— Рам, передвинь цистерну, и мы озолотимся, — выдохнул Карлос.

— Да ты совсем! — зашипела я на него. — Эта дрянь живая, и она убивает!

— Эта дрянь стоит охрененных денег!

— Карлос!

— Да ладно, ну реально цистерну надо.

А между тем сырье растекалось по платформе выше, заполняя все.

Крас, вытерев ладонью лоб, набивал команды на панели наравне с Зейном.

И, кажется, надежда была только на их гениальные умы.

— Наверное, зря я этой луже нахамил, — вздохнул Карлос. — С другой стороны, оно бы все равно оскорбилось, что мы его не впустили.

— Есть… — Зейн отпнул от себя мешающее кресло. — Я ее разблокировал. Тащу.

— Я пытаюсь закрыть аварийно шлюз. Прописываю код возгорания, — вторил ему Крас.

— А я прикидываю, как эту цистерну умыкнуть. Жаль, «Феникс» не грузовое судно.

— Уйди, — процедила я.

— Нет уж… А ты, Марински, сиди и думай, откуда эта херня с тобой знакома.

— Не со мной, а с моим отцом!

— Ага… То есть твой папочка здесь что-то намутил, а мы разгребаем?

— Ничего он не мутил, — рычала я. — Он был ученым, нейробиологом и изучал внеземные формы жизни. Ясно тебе?

— Хреново изучал, раз его эти "жизни" здесь положили.

— А ты что, лучше справился?

— А как мог… Но что-то ты не спешила рассказать нам об этом.

— А я и не знала!

Вскочив, я пошла на этого белобрысого, теряя терпение.

— Ты вообще, кроме наживы, хоть чем-то интересуешься? Тебе лишь бы что-то стащить. И нам в спину нож воткнешь, если тебе за это ну хотя бы сумма с одним нулем на карту упадет.

Он усмехнулся.

— Эта цистерна стоит много больше. Даже если мы хоть пару бочек отсюда упрем, в выигрыше.

— Этого? — Я указала на экран. — Это убивает!

— Но не нас же… А до других мне дела нет.

— Козёл!

— Овца совестливая.

Он вдруг резко замолчал и уставился на Зейна. Тот последнюю фразу явно услышал. Его пальцы замерли.

— Капец мне… — выдохнул эта шкура продажная. — Хорошая такая овечка, белая, милая, няшная. Эль… не надо, а?

— А за овцу ответишь, как только мы потоп устраним, — нет, я не прониклась ни няшной, ни милой. — Никто отсюда эту цистерну не увезет, ясно тебе? Потому что это убивает! И вообще, лучше бы думал, как нам самим убраться. Шлюзы закрыты.

— Извини, но моё дело — снабжение, а не спасение шкур.

Он аккуратно и медленно пятился к дверям.

— Овечьих? — уточнила.

— А ты меня козлом назвала, и ничего?

Веский довод.

Я снова взглянула на экран. Цистерна встала на платформу. Шлюз топливоподачи медленно закрывался. Все вокруг нас было залито черной жижей. Она плескалась на металлическом полу платформ, будто кипела. Из нее то и дело высовывались человеческие руки, ноги.

— Это какой-то сюр, — выдохнул Карлос. — Живой нефтяной лес конечностей. Вот бы заснять и в какое ток-шоу продать.