— Вот если бы я не знала, что у искусственного интеллекта нет личности, я бы подумала, что ты бунтующий подросток. Оторва лет четырнадцати.

— Зейн, — её подсветка вдруг стала бордово-красной, — нас раскрыли! Мочи её, а труп — в чаны! Быстрее, пока она никому не успела разболтать!

Я хмыкнула. Ну и актриса электронного формата. Нет, ну так халтурно переигрывает.

— Не выйдет с чаном, не пролезу в трубу. Задница широкая, — осадила я ее. — К тому же вы останетесь наедине с Рихардом, и тогда это будет точно последний полет "Феникса".

— Ну да, — свет вокруг ее лилового личика с нимбом святости стал нежно-зеленым. — Тогда живи.

— Благодарю за снисхождение, — я отвесила шуточный поклон.

— Женщины, — выдохнул Зейн. — Вот и пойми, война у вас или дружба.

— У нас? — Фиомия призадумалась.

— Временный союз, возникший на основе общей нелюбви к Рихарду, — отрапортовала я. — Старший лейтенант, разрешите идти устранять неисправность?

— Не беси, — лениво протянул он. — И показывай, что он там намутил.

Мы обошли чаны и остановились у небольшого щитка. Открыв его, свела брови к переносице.

— Гадёныш, — выдохнула. — Понизил на десять градусов. Да нас на экзамене на таком профессора подлавливали. Как ребенок. Большой, но такой тупой.

Я быстро вернула все показатели к прежним значениям. Цокнув, добавила в биораствор железосодержащий стимулятор, чтобы веселее там все делением размножалось.

— Кажется, все.

Я обернулась к Зейну, он с некоторым интересом рассматривал чаны. Подняв руку, попытался ногтем счистить легкий зеленый налет с прозрачной стенки. Я же уставилась на его маникюр. Вот это набор когтей. Как-то я раньше не замечала. Очередная мутация.

— Ты плутоновец в каком поколении? — не удержавшись, спросила.

— Еще с отцов-пионеров, — ответил не задумываясь. — Что, сильно отличаюсь от тебя, девочка с пояса Юпитера?

— Да нет, просто завидно, — я взглянула на свои ноготки.

— Нет, ну отрастить не помогу, а вот твоему ребенку сделать такие же — пожалуйста.

— Да, а как? — я так заинтересовалась его фразой, что не сразу поняла, о чем он.

И только взглянув на его душевную улыбку в четыре клыка, сообразила, что к чему.

— Рам, а Рам, вот давай ты не будешь отпускать подобные шуточки. Мне Рихарда хватает.

— Так я не шучу.

— Да-да, — встряла в наш разговор Фиомия. — Мы тут посовещались вчера вечером и пришли к выводу, что ты нам подходишь.

— Куда подхожу? — испугалась не на шутку.

— А чё побледнела? Не… тело я твоё не хочу, — она сделала большие глаза. — Один бюст чего стоит.

Ее лицо исчезло, и вместо него появилась я, но с такими буферами, что… да на изображении у меня сломался позвоночник в пояснице, не выдержав столь пикантного веса.

— Опять начинается, — выдохнула и, развернувшись, поспешила убраться отсюда подальше.

— Эй, подожди! — прокричала мне вслед эта маньячка. — Да что пошутить нельзя? Не нужно мне твое тело. Я так-то блондинка. А всю жизнь волосы обесцвечивать — ну такое дело. Эль, да я правда пошутила, не дуйся.

… Решив, что на мостике мне делать нечего, я направилась в каюту. А что? Я же не пилот. Что можно было — сделала. Завалившись на койку, снова уставилась в потолок.

На душе стало тревожно. Снова сев, активировала на планшете искусственный интеллект системы «Феникса». Допотопная модель, развитая на уровне «Включи свет да спусти воду в унитазе». Но этого мне было достаточно.

— СК Феникс, — активировала я его голосом. В уголке моего планшета замигал красный сигнал. — Заблокируй каюту на два часа. Запрещаю выпускать меня в коридор, если показатели моего организма будут свидетельствовать о том, что я сплю. Через два часа приказываю активировать режим «Срочный подъем».

Красный сигнал активно мигал, показывая, что все услышано и сделано.

Снова завалившись на кровать, закрыла глаза…

… Сигнал. Датчики кислорода пищали так, что хоть уши закрывай. Вскочив, я выскочила в коридор и понеслась вперед, с трудом соображая, что все вокруг слишком странное. Я неслась по пластиковой кишке в сторону лифта… А откуда на «Фениксе» лифт? Остановилась и осмотрелась.

Сигнал исходил сверху. Подняв голову, в ужасе уставилась на прозрачный купол. К нему, словно вены, были подведены гигантские трубы, по которым текла черная жидкость. Все это собиралось в здоровенный контейнер…

Ну да… топливо в таких на межзвездных тягачах перевозили…

Тряхнув головой, услышала еще один сигнал. Вздрогнув всем телом, резко обернулась и уставилась на огромного черного человека, притаившегося за спиной. Он разинул пасть и накинулся на меня.

… Вскочив, я запуталась ногами в одеяле и полетела на пол, больно приложившись носом.

Сигнал подъема отключился. Слышно было только, как тихо жужжит рециркулятор, очищая воздух от бактериальных и вирусных частиц.

Сон… Я села и растерла рукой лицо. Снова чертов кошмар. В какой момент я перестану отличать, где явь, а где эти глюки?

— СК Феникс, я покидала каюту? — мой голос дрогнул, выдавая напряжение.

— Нет, — послышалось из планшета.

Четкий и лаконичный ответ. Ну, хоть нигде не отличилась. Уже хорошо.

— Сколько проспала?

— Один час и пятьдесят восемь минут.

— Я что, за две минуты вырубилась? — приподнялась и заглянула в планшет.

— Да. Сознание было подавлено за две минуты.

— Чего?! — взвыла я сиреной. — Чем подавлено? Кем?

— Информация отсутствует.

Сглотнув, потерла виски, задевая зрительный имплантант.

— Ерунда какая-то, — прошептала хриплым голосом. — СК Феникс, доктор Хайян у себя?

— Да.

Снова зевнув, я поднялась на ноги и, подобрав одеяло, закинула его на кровать. По-хорошему, ее бы заправить, но не до того.

Взяв планшет, засунула его в специальный чехол на поясе и направилась в коридор.

С кошмарами нужно было что-то делать. Мне не нравился тот факт, что я не владею своим телом.

Мед. отсек корабля «Феникс» дышал стерильным холодом белых стен, пола и потолка. Создавалось впечатление, что кто-то дунул на муку. Все вокруг гудело и шипело. А еще подмигивало веселыми разноцветными кнопками огромной медкапсулы. Эти огоньки отражались в начищенных панелях…

В общем, у нас в интернате на Новый год и то не так ярко было.

Поёжившись, я вошла, сжимая ладонями локти, пытаясь не дрожать.

— Доктор Хайян, вы тут кого-то заморозить пытаетесь? — позвала хозяина этой криокамеры. — Если да, то, кажется, у вас получается.

— Эль? — черноволосый мужчина выглянул из-за металлических стеллажей. Его темно-карие глаза просканировали меня не хуже рентгена. — Снова ходили во сне? Глаза воспалены. Так день же… — он уставился на циферблат, установленный над медицинской капсулой.

— Так никто не отменял полуденный сон, — я улыбнулась и тут же передёрнула плечами. — Да что у вас за холод такой? Того и гляди пар ртом пойдет.

— А, это, — он отмахнулся, — не люблю жару. Я много лет проработал на орбите Нептуна. А там по стандарту в жилых помещениях не более восемнадцати градусов. Привычка.

Он поднял руку и пригладил волосы. Я заметила, как сильно дрожали его пальцы.

— А вы ведь хирург, — вспомнила его личное дело.

Он усмехнулся, медленно выдохнул и снова улыбнулся.

— Умная ты девочка, Эль. Да, хирург, но практиковать больше не могу. Болезнь… — он уставился на свои ладони. — Лазерная рука — это хорошо, но порой нужно скальпель по старинке держать, а я больше не могу гарантировать, что движения мои будут точны. Страх, что рука дрогнет, превратился в фобию, и мне пришлось уволиться.

Я оценивающе прошлась по нему взглядом… Недоговаривает. Да его и как теоретика много бы куда взяли. Уж получше, чем это корыто… Хотя, может, дело не в корабле, а в плате за полет.

— Вам деньги были нужны, и много.