Он дернул за ноги, раздвигая их шире.

— Да прогнись сильнее, дешевка. — Еще один сильный удар, только теперь по пояснице. — Жопу оттопырь.

Зашипев, я просунула руку под голову и укусила себя за запястье. Лишь бы не разреветься от страха. Вся моя смелость куда-то улетучилась. Нужно было посмотреть, где Фиомия, куда он ее дел, ударить эту тварь. Но со спущенными штанами я была совсем не боец. А если она все еще у него в руках? Развернусь, ударю. Она отлетит и все…

Слезы все же брызнули из глаз, когда он коснулся моей промежности. Я ждала первого толчка. Сзади слышалась какая-то возня. Бедра обдало воздухом.

— Зейн! — истошный вопль Фиомии пролетел по помещению. — Он меня разбить пригрозил, если она не ляжет под него.

Рихард резко толкнул стол, опрокидывая его вместе со мной. Не удержавшись, я повалилась на пол. Скуля, потянулась за своими штанами, желая натянуть их. Но руки не могли нащупать ткань. Меня трясло. Кто-то рыдал в голос. Прошло, наверное, мгновение, прежде чем я поняла — это мои вопли. Я попыталась сесть. В поле моего зрения появился убегающий из отсека Рихард, за ним мчался Зейн.

— Я же тебя выловлю, гнида, ты отсюда после этого уже не улетишь!

Зейн остановился в проходе и обернулся на меня. Как будто не мог решить, что делать — преследовать эту падаль или помогать мне. Заскулив, я все же потянулась за штанами. Жест вышел неуклюжим. Слезы ослепляли. Сплюнув на пол, Зейн развернулся и побежал ко мне. Присел и быстро натянул на меня вещи.

— Фиомия, — простонала надрывно. — Что с ней?

— Нормально, — ее голос где-то совсем рядом на полу звенел от эмоций. — Я же говорила, братик всегда и везде успеет. Братик — он лучший.

Всхлипнув, я завалилась на бок и уткнулась лбом в пол. Меня жутко тошнило. Позыв за позывом.

— Глаз больше с вас не спущу, — зарычал Зейн. Он перевернул меня и осторожно поднял на руки, прижал к груди.

— Фиомия, — пробормотала я.

Зейн молча поставил ногу на основание бака с водорослями, усадил меня на свое бедро, а после потянулся за болванкой. Закрепил ее на своем плече и повернулся ко мне. В его глазах было что-то такое, отчего волосы на руках приподнимались и вдоль позвоночника пробегался холодок. Бешенство. Злоба. Казалось, он сдерживается изо всех сил. И, видимо, очень боится меня напугать, поэтому и движения такие скованные. Шмыгнув, я подняла руки и обняла его, спрятав лицо на его шее. Истерика снова вышла из-под контроля.

— Я его убью, Эль, клянусь тебе. Живым он отсюда не выберется. Я ему глотку выдерну… Он сдохнет, слышишь, сдохнет. Я слушала и все сильнее прижималась к нему. — Фиомия, — шепнула, давясь рыданиями. — Он хотел убить ее. Он хотел…

— Все, девочки, спокойно. В каюту.

Выдохнув и перехватив удобнее, он понес меня на выход… Его шаги громким эхом разносились по коридору. Навстречу нам попался Крас. Взглянув на меня, он рывком прижал к себе кота и задал только один вопрос:

— Тронул?

— Нет, но это не отменяет того, что он покойник.

— Это само собой, — Крас кивнул. — У Хайяна прямой выход в кремационное отделение отсека утилизации. Труп туда.

— Я найду, куда этого смертника запихать. Задрай внешний люк, чтобы на станцию не смотался.

— Уноси ее, парень. Я просмотрю все, что ты передал из диспетчерской. А Эль пока пусть отдыхает. Но… тела были на пути.

— Нет, — Зейн рычал, — только грязные разводы топлива. Они здесь всюду.

— Да это я и сам заметил. Крас отошел, позволяя Зейну пройти. При этом его котейка зло шипел непонятно на кого и на что…

Дверь в каюту открылась автоматически. Пройдя в комнату, Зейн осторожно уложил меня на постель. Вернувшись, закрыл ее на код. Выдохнул. А после с глухим рычанием кулаком ударил по панели. Один раз, другой. В стене образовывались внушительные такие вмятины. Жутко было даже представить, какой силой обладает этот мужчина. Да Рихард от него и смог сбежать только потому, что я за спиной осталась. Он меня бросать там на полу не захотел. Я сглотнула.

— Ты же его отыщешь, братик? — Над его плечом появилась напуганная Фиомия. — Эль из-за меня… Она… За меня испугалась.

Он закивал, не оборачиваясь. А мне в голову пришла странная мысль:

— Плутоновцам пользованные другим девки не нужны, да? Сама не поняла, что сказала, но он резко обернулся. Испугавшись, я поджала ноги, отползая к стене.

— Нет, Эль… Такие, как я, очень боятся напугать тех, кто им дорог. А ты мне любая нужна. Я не должен был оставлять вас. Но я оставил. Знал, что эта мразь смотрит на тебя, пуская слюни, и оставил. Я виноват, Эль. Виноват, что тебя там разложили. Виноват, что тебе пришлось защищать мою сестру. Виноват, что вы явно угодили в ловушку, просто так ты бы в тот отсек не пошла. Я кругом виноват.

Я покачала головой и опустила взгляд. Зажмурилась, чувствуя, как слезы стекают по щекам. Зейн снова шумно выдохнул. Отстегнул с плеча болванку, поставив ее на зарядку. Фиомия тут же скрылась. Было видно, что она жутко переживает.

— Эль, — сев на постель, Зейн обхватил меня за ногу и потянул на себя. — Я не хочу, чтобы ты больше говорила такое. Мне даже представить страшно, что было бы, надругайся он над тобой.

Меня обняли, и я снова оказалась в коконе его рук.

— Я тебя люблю, девочка. Но мои эмоции… Я не могу взять себя в руки. Я же мужчина. Должен защищать и оберегать. А вас… Обняв его, прикрыла глаза. Мои губы скользнули по его шее. Солоноватая кожа. Такой родной запах. Он успокаивал.

— Посиди так немного, — прошептала, касаясь его уха. — Фиомия не должна была этого видеть. Ей даже знать об этом не надо…

— Я люблю тебя, — его голос упал до шепота. — Как же я люблю тебя…

Шмыгнув, окончательно расслабилась. А после позволила ему раздеть себя и уложить под одеяло. Склонившись, он поцеловал в уголок глаза, а после развернулся к Фиомии и провел подушечками пальцев по ее трехмерной щеке.

— Выводы сделала? Его голос все еще был напряженным. Она закивала. — И какие?

— Все мужики козлы, если это не ты. По злачным местам не шариться, никому не доверять и оберегать близких. Если бы Эль из-за меня… Ее челюсть мелко затряслась. — То я бы при вас вырвал у него все между ног и заставил сожрать. А после мы бы помогли Эль справиться с этим, окружили ее любовью и заботой.

— То есть все то, что делаем сейчас? — она скупо улыбнулась. Он кивнул и взглянул на меня. — И я тебя люблю, Зейн, — шепнула неожиданно даже для себя.

Я лежала, наблюдая, как Зейн мечется по каюте, собирая мои вещи. Фиомия не соврала: когда он переживает, то начинает наводить порядок. И чем дольше я за ним следила, тем отчётливее понимала, что что-то не так. И дело не только в Рихарде.

— Может, уже расскажешь? — предложила, просто не выдержав этого напряжения.

— Да нечего.

— Не ври, — оборвала его на полуслове. — Ненавижу, когда меня обманывают.

Он остановился и громко цокнул.

— Говори, — настаивала я.

Он всплеснул руками и выдохнул:

— Там погром кругом. Такое чувство, что на этой станции была небольшая войнушка. Следы от зарядов бластеров. В стенах точечные отверстия от огнестрела… топливо кругом такими странными разводами, будто здесь всё им залито было. Да ещё, возвращаясь, я заметил, что мелкие лужи, которые были…

— Они исчезли, — договорила за него. — Я это увидела на мониторе, и Красу показала. Сначала были две лужи, а потом вдруг одна, но большая, а после — вообще ничего. Одни грязные разводы. Но сырьё не может самовольно перетекать из одного места в другое. Не может, но…

— Но… Эль. — Он закивал, покусывая клыком нижнюю губу. — И ещё… шлюзы были действительно заблокированы из диспетчерской. Вот только кто это мог сделать, ума не приложу. И главное, зачем?

— А там как? — мой голос всё ещё дрожал.

— Погром и масляные жирные пятна. Всё залито и снаружи, и изнутри. Какая-то долгоиграющая у них цистерна разлилась. Не могли же они эту жижу в вёдра набирать и ходить ею стены поливать? Бред какой-то.