Для них разлом D‑класса – это сущие пустяки. И мне было интересно, почему они решили потратить на это время. Точнее, почему решили потратить его на меня.

– Это я настоял, – улыбнулся Алексей Монов. Маг огня с короткой стрижкой и цепким взглядом. – Признаюсь, у меня особого желания возиться с новичками не было. Но ты – другое дело.

– Хм, – хмыкнул Станислав. – А у меня и сейчас нет желания с ними возиться.

Ну, по крайней мере, он говорил честно. Такой подход тоже заслуживает уважение.

– Понимаешь, – Алексей наклонился ко мне. – Громов был не просто лидером нашей команды. Каждый из нас мог назвать его другом и наставником. Не постесняюсь этого слова… мы были как семья.

В глазах Алексея отразилась теплота, с которой он вспоминал о Громове.

– Мне жаль, что так вышло, – искренне сказал я. – Он был выдающимся человеком. И сильнейшим за всю историю магии.

Хотя при этом оставил мне послание, где четко обозначил, что я должен его превзойти. А иначе не смогу справиться с чем‑то по‑настоящему ужасным. Дары начнут пропадать, разломы участятся. И совсем скоро жизнь людей станет тяжелее.

Эту загадку Громов оставил мне посмертно. И я считал своим долгом решить её. Чтобы его смерть и его жертва не были напрасными.

Я часто над этим думал. И почему‑то мне начало казаться: Громов понимал, что сам не справится с этой угрозой. Но в таком случае, почему он был уверен в преемнике? Не удивлюсь, что это он сам создал систему, чтобы она смогла воспитать мага сильнее его самого.

Но здесь нестыковка в том, что в нашем мире таких технологий нет. Когда я думал над природой самой системы, мне пришло в голову ещё одно предположение. Может, это вовсе вмешательство кого‑то из другого мира. Ведь, раз там живут монстры, то должны быть и разумные особи. Возможно, кто‑то из уже разрушенного разломами мира его предупредил. И дал технологию, способную вырастить идеальное оружие.

Хотя пока это всего лишь предположение. Одно из многих.

– А мне кажется, он давно хотел отойти от дел, – задумчиво произнесла Ирина Светлова. Тёмные волосы женщины собраны в тугой хвост, глаза внимательно меня оценивали. – Он устал служить. Это было видно. Наша команда считается одной из лучших в центре. Но в последнее время Громов брал задания по минимуму. Работал по большей части в столице, а в другие города приезжал только в крайних случаях.

Интересное наблюдение. Словно он к чему‑то готовился или чего‑то ждал.

Или это просто моя паранойя разыгралась. Он правда мог устать. Всё‑таки десятки лет службы – не шутка. Даже железо за такой срок износится. Да и человеку свойственно уставать от одного и того же. Психологи даже называют это эмоциональным выгоранием.

Может, Громову надоели бесконечные битвы с тварями. Или он потерял в них смысл, поскольку не видел, как решить эту проблему. Гадать о причинах можно долго, но это будет бесполезно – Громов слишком многое скрывал.

Хм, кажется, я в детдоме перечитал книжек по психологии. Но впрочем, не зря. Мотивы людей понимать помогает.

Все ответы знал сам Громов. И я обязательно спрошу его обо всём, когда мы встретимся вновь.

– Каждый из нас достаточно долго работал с Громовым, – продолжил Алексей. – Мы обсудили всё и решили, что наш долг помочь его преемнику. Всё‑таки мы неплохо изучили его Дар. Сомневаюсь, что кто‑то знает его лучше нас.

– Спасибо, – я кивнул. – Правда, я это очень ценю.

Ведь команда Громова по сути мне ничем не обязана.

– Благодарить будешь, когда займёшь его место. С твоим Даром это вполне возможно, – усмехнулся Алексей. – Мы слышали о твоих успехах. Но всё равно тебе ещё расти и расти.

– Силы мало, важно научиться ей пользоваться, – согласился я.

– Да. Всё так. Громов это понимал лучше всех. Поэтому он тренировался до самого последнего дня.

А вот это важная информация. Если бы он реально устал, то сократил бы количество тренировок. Ведь развитые навыки мага не угасают. Он мог ограничиться поддержанием физической формы.

Алексей и Ирина произвели на меня хорошее впечатление. Они реально беспокоились о наследии своего командира и хотели помочь.

А вот Станислав смотрел на меня так, словно я занял чужое место. И в каком‑то смысле так и было. Громов погиб, а я получил его силу. Понимаю его чувства. Но надеюсь, он сможет смириться с этими обстоятельствами.

Грузовик затрясло на ухабах. За окном уже мелькали пригородные пейзажи: поля, редкие деревья, небольшие посёлки.

Минут через сорок мы остановились. Всё‑таки Академия находилась на окраине, и от неё до нужного места было не так далеко. А вот если бы ехали из центра столицы, то добирались бы все три часа.

– Приехали, – объявил водитель.

Мы вышли наружу. Вокруг раскинулась небольшая деревенька: десяток домов, покосившиеся заборы. Жителей эвакуировали, это было понятно по пустым дворам и брошенным машинам.

Чуть дальше, у края леса, виднелось оцепление. Военные в форме, барьерная лента, несколько бронемашин. Журналистов на удивление не было. Видимо, ФСМБ решило, что незачем им наблюдать за нашей практикой. Власти вполне могли ограничить им въезд сюда.

Хотя я понимал, как сложно избавиться от зевак. В прошлый раз, в деревне под Питером, на нас собралась целая толпа посмотреть.

– Странно, что нет журналистов, – тоже заметил Саня.

– Это моё распоряжение, – хмыкнул Станислав. – Не хочу, чтобы общественность смотрела, как мы возимся с мелочью.

Причём непонятно, в качестве мелочи он имел в виду магов‑новичков или же низкоранговых тварей.

– Иногда мы просим запретить съёмку на некоторых выездах, – улыбнулся Алексей. – Власти понимают, что это не просто так, и чаще всего идут нам навстречу.

Я промолчал. Выглядело всё это так, словно они не хотят, чтобы люди узнали о том, что они помогают мне.

Впрочем, если этого хотел только Станислав, а остальным было всё равно на репортеров и они поэтому с ним согласились, тогда это можно понять.

А с другой стороны, у желания не привлекать внимание может быть множество причин. Репортёры успели надоесть многим оперативникам.

За барьером, метрах в пятистах, уже светился разлом. Небольшой, метра два в диаметре. Его жёлтый свет пульсировал, выбрасывая искры.

Чаще всего разломы одного класса имеют похожий цвет. Этот говорил о D‑классе. Однако бывают и исключения. Когда разломы мутируют, как произошло на Дворцовой площади.

Один из военных подбежал к нам. Капитан, судя по нашивкам.

– Рад приветствовать! – он козырнул и замер, увидев команду Громова. – Это вы? Команда Громова?

– Мы, – Алексей кивнул. – Доложите обстановку.

– Разлом открылся два часа назад. Класс D подтверждён по энергетической сигнатуре. Твари пока не выходили, – отчеканил капитан.

– Ни одной? – Дружинин нахмурился. – Странно. Обычно они появляются в первые минуты.

– Именно так, подполковник, – капитан развёл руками. – Мы тоже удивились. Сканеры показывают активность внутри, но наружу никто не лезет.

– Бывает и такое, – Ирина скрестила руки на груди. – Твари в другом мире не сразу обнаруживают разлом. Или обнаружили, но ещё не собрались в достаточном количестве. Так некоторые особи выходят лишь стаями. Тогда до их выхода могут пройти дни.

– Мы как‑то на разломе А‑класса пять дней ждали, пока вылезет первая тварь, – добавил Алексей. – Зато после неё пошёл такой шквал, что мы едва справились с этими монстрами.

– Кстати, – я решил уточнить кое‑что. – Класс разлома же определяется по силе тварей внутри?

– Не совсем, – Ирина покачала головой. – Класс определяется по общему количеству энергии, которая привела к открытию разлома. А эта энергия – сумма того, что испускают все твари внутри. Может быть тысяча слабых E‑рангов, а может – десяток сильных B‑рангов. Итоговый класс будет одинаковым – В.

– То есть внутри D‑класса могут оказаться твари любого ранга?

Я часто замечал, что в разломах встречаются твари самых разных рангов. Но ни в учебниках, ни в интернете не нашёл ответ почему. Там были только какие‑то сложные схемы по подсчёту энергии, излучаемой разломом.