– Какие тренировки? – Дружинин скептически на меня посмотрел. – Вы только что очнулись.

– И что?

Он покачал головой.

– Хотя, у кого я спрашиваю…

Видимо, прошлые разы, когда я просыпался в медблоке, многому научили Дружинина. В частности тому, что я не собираюсь лежать без дела, если для этого нет весомого повода.

Я переоделся в чистую форму, которую мне уже принесли взамен той, что была уничтожена при закрытии разлома. Теперь я понимаю, почему боевые костюмы делают огнеупорными.

И мы вместе с Дружининым отправились к ректору. Секретарь сразу нас пропустила, и мы вошли в большой кабинет.

Юрашев сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Увидев меня, он сразу откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

– Вы всё‑таки очнулись? – зачем‑то спросил он.

– А что, не должен был? – не удержался я.

– Должен, но из‑за вас я проиграл три тысячи рублей.

– В смысле? – нахмурился я.

– Поставил на то, что вы очнётесь только через три дня. А вот начальник охраны выиграл – он ставил на два, – ректор задумчиво постучал пальцами по столу. – Впрочем, это мелочи.

– И вы так спокойно мне об этом рассказываете? – было сложно не выдавать своего удивления.

Уж чего‑чего, а ставок на свою персону я в лучшей Академии страны не ожидал.

– А зачем мне это скрывать? Вы ещё не видели, какие ставки у нас происходят во время соревнований, – вздохнул он. – Хотя в этом году будет неинтересно. Вы же тоже будете участвовать. Так что на мага S‑класса можно ставить только на то, сколько против него продержатся другие. Остальное и так всем очевидно после ваших демонстраций у разломов.

Понятно. У преподавателей свои забавы.

– Но это всё лирика, – ректор посерьёзнел и сложил руки на столе. – Я вызвал вас по другому поводу. Глеб, то, что вы сделали, конечно, впечатляет, но запрещено уставом Академии. Советую вам с ним всё же ознакомиться. А знаете, почему запрещено идти к разлому вне практики? Тем более, в одиночку.

– Потому что велик риск погибнуть, – ответил я. – Академия же подбирает группы и разломы так, чтобы снизить риски потерь среди магов.

– Вижу, устав вы всё‑таки прочли.

Прочел, когда система мне настойчиво советовала воздержаться от тренировок до полного восстановления. Надо же было чем‑то время занять.

– За всю историю Академии ни один студент не закрывал разлом C‑класса самостоятельно, – продолжил ректор. – Были случаи, когда группы из пяти‑шести новичков справлялись с такими угрозами. Но в одиночку? – он помотал головой. – Никогда.

Я молча слушал. Ректор явно многое мне хотел сказать.

– Вы понимаете, что это значит? – ректор подался вперёд. – Государство перечисляет Академии деньги за каждый закрытый студентами разлом. Из этого, собственно, и складывается значительная часть нашего финансирования.

Начинаю догадываться, куда он клонит. С одной стороны, я нарушил устав, но с другой – закрыл разлом, за что полагается награда.

– Конечно, большая часть идёт на нужды Академии, – продолжил ректор. – Оборудование, полигоны, зарплаты преподавателям. Но студент, закрывший разлом, тоже получает свою долю.

– Мне тоже что‑то положено? – уточнил я.

Не то чтобы я гнался за деньгами, но пятнадцать тысяч стипендии – это не так уж много. А тут, может, смогу телефон получше купить. Всё‑таки это единственное из техники, что Академия не выдавала.

– Разумеется. Двадцать процентов от суммы. Обычно она делится между всеми магами, но раз вы были один, то и делить там нечего. Ваша доля уже перечислена на карту, – улыбнулся ректор. – Сто тысяч рублей.

Я едва не присвистнул. На подработке в кафе я максимум двадцать тысяч получал, при том, что работал там всю половину дня после занятий в колледже.

А тут целая сотня! За один бой. За пятнадцать минут работы.

Правда, после этого я ещё полтора дня восстанавливался, но это не столь важно. Скоро укреплю свои каналы, и такое будет происходить гораздо реже.

Собственно, теперь я понимал, почему боевые маги считаются элитой общества и всегда выглядят соответственно. С такими заработками можно жить очень и очень неплохо.

Кстати, теперь хватит на нормальный подарок для Даши. Чтобы извиниться за то, что не пришёл на встречу. Цветы – это, конечно, хорошо. Но можно и что‑то посерьёзнее. Например, украшение ей купить.

А то я так гнался на помощь людям, что совсем забыл ей написать, что не приду. Нехорошо вышло.

– И ещё, Глеб, – снова улыбнулся ректор, и на этот раз улыбка его мне не понравилась. Слишком уж хитрая. – Готовьтесь. Вы уже хорошо показали себя на практике, поэтому её у вас будет много. Очень много. Мы не можем игнорировать такой потенциал.

– Я буду только рад, – кивнул я.

Больше практики – больше опыта. Больше опыта – быстрее рост. Меня это полностью устраивало.

– Теперь о письме, – ректор кивнул на конверт в моих руках. – Вижу, вы смогли его открыть.

Я положил распечатанный конверт на его стол.

– Всё‑таки смогли, – он взял конверт, повертел в руках. – Впрочем, это было очевидно, когда вы вошли. Я передал вашему куратору: если не сможете открыть, то и приходить не надо.

– Как я понял, там была сложная магическая печать, и вы хотели проверить, смогу ли я её взломать.

– Верно, – кивнул он.

– Ну что ж, я её просто разрушил.

– А новую создать сможете?

Создание артефактов, печатей, рун – это очень тонкие и сложные техники. Они требуют терпения, внимания, ювелирной точности.

А мои техники… ну, скажем так, масштабные и разрушительные. Я вообще не представлял, как можно применять пространственную магию в столь тонком деле.

– Не уверен, – честно ответил я.

– А вы попробуйте, – ректор снова хитро улыбнулся. – Сможете создать печать крепче прошлой, используя свою магию – получите автоматический зачёт по основам артефакторики.

Вот хитрый жук. Явно пытается извлечь выгоду из студента S‑класса. Хотя я бы удивился, будь оно иначе.

Каждый человек так или иначе преследует какую‑то свою выгоду. Даже в спасении людей она есть. Например, повышение своей репутации. Один раз я сам использовал этот метод, когда спас капитана Непалова. Просто не всегда эта выгода очевидна, поэтому это мнение довольно спорное.

Я же просто привык, что в этом мире ничего просто так не бывает. И вроде даже неплохо встроился в эту систему.

Впрочем, выбор у меня сейчас простой: либо страдать с печатью, либо страдать на артефакторике, которая мне не особо нравилась. Я успел побывать только на одном занятии, но уже понял, что во время практики будет туго.

Всё‑таки не просто так маги разделяются на специализации: боевые и небоевые. В артефакторы обычно идут низкие ранги – E и D классы. Конечно, не все, а только те, кто смог освоить тонкие манипуляции с потоками энергии. Такие маги могут создать настолько тонкую струю маны, чтобы «запрограммировать» с её помощью какую‑то вещь. Хотя в Академию Петра Великого на небоевой профиль тоже набирали лучших, и ранги здесь были повыше.

А я вот прекрасно умею разрушать. Но никак не создавать.

Хотя… Громов ведь прекрасно освоил создание артефактов. Я видел множество таких предметов в его хранилище. И тогда задумался, что тоже хочу иметь в своём арсенале нечто подобное.

Значит, пространственная магия всё‑таки применима в тонком ремесле. Нужно только понять, как именно.

– Хорошо, – кивнул я после пары секунд размышлений. – Я попробую. Но ничего не обещаю.

– Вот и отлично, – ректор довольно потёр руки. – Жду результата в течение месяца. И да, Глеб, постарайтесь больше не попадать в медблок. Хотя бы пару недель.

– Постараюсь, – думаю, мои слова звучали не очень искренне.

Решив все вопросы, мы вышли из кабинета. Дружинин молчал, пока мы не отошли на приличное расстояние.

Я же на ходу достал телефон, который мне вернули ещё в медблоке. Там висело три непрочитанных сообщения от Даши. Она не винила меня за то, что я не пришёл, и просила связаться с ней по возможности.