И вот он рассчитал момент, когда я приду с вопросами. И я пришёл, как по расписанию. Складывалось ощущение, что он очень хорошо меня знал. Хотя это в принципе невозможно.

Ректор молча выдвинул верхний ящик стола и достал небольшую деревянную шкатулку.

На крышке я заметил руны. Сложный узор, переплетающийся сам с собой, уходящий в глубь древесины. Это тоже была охранная печать. И явно не простая.

– Держите, – ректор протянул шкатулку через стол. – Откройте у себя в комнате.

Я взял шкатулку обеими руками. Она оказалась тяжелее, чем выглядела. Внутри явно находится что‑то интересное.

И я чувствовал это не только руками. Дар откликнулся на содержимое. Потянулся к нему, словно узнал что‑то знакомое. Я почувствовал тепло в груди, которое отходило от меня прямо к этой шкатулке.

Очень странное ощущение. Будто встретил дальнего родственника, которого никогда не видел, но сразу узнал по каким‑то неуловимым признакам. Только эффект теплее.

– Спасибо, – сказал я, убирая шкатулку во внутренний карман куртки.

– Вопросов больше не осталось? – ректор посмотрел на меня поверх сложенных домиком пальцев.

– Пока нет. Я получил исчерпывающую информацию. И больше не смею вас задерживать.

– Рад слышать, – он снова надел очки и потянулся к бумагам на столе. – Надеюсь, там внутри что‑то действительно ценное. Я, признаться, пытался открыть несколько раз разными способами. Но не вышло.

Он пожал плечами с притворным равнодушием. Но я видел, что ему было любопытно. Ректор Академии, опытный маг, а не смог справиться с какой‑то шкатулкой. Это его явно задевало.

– Думаю, там печать посерьёзнее той, которую вам уже удалось сломать на письме, – добавил он, и в голосе мелькнула нотка уважения к Громову, создавшему такую мощную защиту.

Так вот зачем он поручил мне улучшить его охранную печать посланий. Не просто так – и не для проверки знаний, и не для галочки в учебном плане.

Такие мощные вещи, как защитная печать – это во многом не только про безопасность, но и про власть. Ректор оказался достаточно умным человеком и всё продумал на несколько ходов вперёд.

Он тоже хотел для себя совершенную защиту. Которую не сможет взломать никто, кроме одного мага S‑класса.

Что ж, это можно использовать и для своей выгоды. Я уже кое‑что придумал, но чтобы воспользоваться этим трюком, сперва нужно всё‑таки выполнить задание ректора.

– Раз у Громова вышло создать такую защиту, – я похлопал по карману со шкатулкой, – значит, у меня должно получиться её снять. Рано или поздно.

– Именно так я и рассуждал, – ректор кивнул с довольным видом. – Удачи, Глеб Викторович. Она вам понадобится.

Я кивнул, а затем вышел из кабинета. Что‑что, а удача в освоении артефакторного мастерства мне точно пригодится.

В общежитие я вернулся уже затемно.

По дороге заметил кое‑что странное. Студенты, которых я встречал в коридорах, смотрели на меня теперь совершенно иначе. Раньше большинство просто не замечали или делали вид. Некоторые косились с презрением, а кто‑то откровенно насмехался.

Но теперь всё было иначе. Взгляды задерживались на мне дольше. Кто‑то отводил глаза, когда я смотрел в ответ. Кто‑то, наоборот, пытался поймать мой взгляд и кивнуть, чтобы завести знакомство.

Одна симпатичная девушка улыбнулась мне и помахала рукой. Я её вообще не знал. И никогда не видел раньше.

Видимо, история с прошлым разломом уже разлетелась по Академии. Это в довесок ко всему произошедшему до этого. Как минимум перемещение преподавателя с занятия вызвало немалый ажиотаж в чатах академии. По крайней мере, так мне рассказывала Лена по пути на практику.

Всё это вкупе возымело эффект. И желающих подгадить стало значительно меньше. Теперь большинство хотели дружить или же воспользоваться моим положением.

Есть у этого всего один минус – теперь сложно будет понять, кто реально мне друг, а кто враг.

Дежурный на входе в общежитие окликнул меня:

– Глеб Викторович!

Я остановился. Это был не тот человек, который дежурил в прошлый раз. Я узнал парня – младший сержант, работал обычно на внешней проходной. Молодой, лет двадцати пяти, с вечно озабоченным выражением лица.

– Да? – откликнулся я.

– Вам передавали сообщения? – он выглядел нервным. Левый глаз слегка подрагивал, словно его уже все достали.

– Какие сообщения? – нахмурился я.

Парень замялся и покосился по сторонам, словно боялся, что его подслушают. Хотя на посту охраны явно стояла прослушка и над головой висели камеры. Значит, опасался он отнюдь не своего руководства.

– Понимаете… Я обычно работаю на КПП. Согласовываю встречи, записываю заявки на пропуска. Так вот…

Он нырнул под стойку и достал несколько листов бумаги, исписанных мелким убористым почерком. Протянул мне.

– Каждый день звонят и спрашивают встречи с вами. По десять‑пятнадцать раз на дню. Иногда даже больше.

Я взял листы. Начал просматривать.

– Журналисты – это понятно, – продолжал дежурный. – Но там ещё какие‑то странные девушки… – он слегка покраснел. – Судя по голосам, молодые. Представляются поклонницами. Хотят автограф, фото, ну и… – он кашлянул. – В общем, вы понимаете.

Неожиданный поворот. У меня теперь есть фанатки. И их совсем не смущает, что я бывший Пустой.

Что ж, это явный прогресс. Общество меня приняло. Однако даже не хочу думать, сколько было бы этих заявок, не будь я Пустым. Наверное, раз в десять больше.

– Некоторые представлялись Пустыми, – дежурный понизил голос, словно это было что‑то неприличное. – Просили записать на консультацию. Не знаю, что это значит, но они очень настаивали. Некоторые чуть не плакали в трубку.

Я посмотрел на списки внимательнее. Имена, телефоны, краткие пометки. Пустых было очень много, почти треть списка.

Они хотели поговорить со мной. С тем, кто был таким же, как они – изгоем, но вырвался из этого порочного круга. Стал магом. Стал примером того, что пустота – не приговор.

Я понимал, почему так происходит. Ведь мне уже довелось пообщаться с Вероникой из общины.

Для Пустых я – надежда. Доказательство того, что всё может измениться. Что приговор, вынесенный в десять лет, не окончательный.

Только вот я понятия не имел, что им сказать. «Вам просто нужно оказаться рядом с умирающим магом S‑класса в нужный момент. А до этого стать подопытными крысами, чтобы получить Печать Пустоты»? Отличный совет, ага.

Да и, насколько мне известно, из всех детей из проекта «Пустота» только я получил Дар. А значит, ещё нет подтверждения тому, что это схема вообще работает.

Возможно, здесь сыграл роль целый ряд факторов. И у меня нет уверенности, что я понимаю их все. Как минимум сидящую в голове Систему.

– Всего было восемьдесят четыре заявки, – закончил дежурный. – Я всё записал и передал вашему куратору, чтобы он вам сообщил. Но… – он снова замялся. – Честно говоря, советую вам с этим разобраться. Они не успокоятся. Будут звонить и звонить. А нам работать надо.

Так дежурный намекнул, что понимает – список мне не передали. Именно поэтому он и вручил мне копию. Было видно, что мой список напечатан, а не написан вручную.

Видимо, он опасался встретить моего куратора, поэтому и разговаривал столь нерешительно. Однако парню явно надоело отвечать на эти звонки, и он решил действовать самостоятельно. За что ему огромное спасибо. Иначе я бы не скоро узнал обо всех этих людях.

Восемьдесят четыре человека хотят встретиться со мной, и это только те, кто дозвонился до проходной. А куратор об этом плавно умолчал, либо же решил сообщить когда‑нибудь потом. Наверное, опасается, что я захочу встретиться с каждой.

Вот она, цена публичности, из‑за того, что я постоянно появляюсь в новостях. И при этом не дал журналистам ни одного комментария.

– Спасибо за информацию, – сказал я. – Обязательно разберусь. И надеюсь, что у вас станет меньше работы.

Поговорю завтра с Дружининым и разберусь. Какие бы он ни преследовал цели, в любом случае нехорошо получилось. Может, среди этих восьмидесяти четырёх действительно есть кто‑то важный. Или кто‑то, кому реально нужна моя помощь.