Его возмущённый выдох прозвучал так громко, будто он стоял рядом со мной.

– Это срочный вопрос.

Срочный вопрос?

– Мы не могли рисковать и ждать до утра.

Скрип кресла Тэйта разнёсся по коридору, а телефон снова дрогнул в руке.

Шайнер: Твоя девочка только что достала нож, когда я сказал ей вернуться в комнату. Почему у вас с Исайей такие стервозные подружки, а? Господи...

Секундой позже:

Шайнер: Хотя это было чертовски горячо.

Мои пальцы взлетели над экраном:

Я: Где, блять, она сейчас?!

Нога нервно подрагивала, а по телу разливалось противное покалывание. Джорни. Джорни. Джорни. Может, стоит потом её наказать за это... Член дёрнулся в штанах, но фантазии прервались, когда я заметил её саму, крадущуюся по коридору в привычном чёрном одеянии.

Я покачал головой, игнорируя новое сообщение (наверняка от Исайи), когда Джорни опустилась рядом на скамью. Исайя материализовался из тени буквально через секунду.

– Возвращайся в комнату, – прошипел я сквозь зубы.

– Я не позволю тебе взять вину на себя.

Голос Тэйта за стеной стал громче. Исайя наклонился к Джорни:

– У нас есть связи. У тебя – нет. Послушай Кейда и уходи.

– Нет.

Он закатил глаза:

– Чёрт возьми. Ты вылитая Джемма.

– Считаю это комплиментом, спасибо.

Мы замолчали, когда новый, низкий голос (который я ещё не слышал) громко разнёсся по комнате:

– Нам просто нужно задать ей несколько вопросов!

Стул Тэйта скрипнул:

– Опять же, в одиннадцать вечера перед учебным днём? Не думаю. Только если у вас есть веская причина. Эта девушка недавно пережила тяжелые времена.

Джорни нервно ёрзнула рядом. Моя рука легла ей на бедро, а её ладонь – поверх моей.

– Господи, Марк, просто скажите ему! Это же не секрет. Хватит уже меряться авторитетами.

Тишина. Затем тот же мужчина продолжил:

– Мы хотим допросить её насчёт сестры Марии. Она руководит…

– Приютом. Да, я знаю, кто она.

Пальцы Джорни сжали мои. Я перевёл взгляд на Исайю, он уже смотрел на меня. Глубоко в животе сковало ледяное предчувствие. За годы я научился доверять этому ощущению. Что–то было не так.

– Вы знакомы с ней? Когда вы последний раз общались?

– Пару недель назад, когда Джорни вернулась в школу. А что? Что–то случилось?

Я затаил дыхание, наклонившись к двери.

– Да. Она пропала.

Так я и думал.

– И вы считаете, что Джорни знает, где она? На каком основании?

– Остальные монахини направили нас сюда. Говорят, они были близки. Мы надеемся, она поможет выйти на след. На месте преступления кровь.

– Мы полагаем, сестре Марии грозит смертельная опасность. И Католическая церковь крайне обеспокоена.

Долгая пауза. И прежде, чем я сообразил что–либо, Джорни уже рванула мимо меня, врываясь в кабинет. Мы с Исайей бросились следом.

Джорни

На месте преступления была кровь.

Кровь. Кровь. Кровь. Последнее, что я помню: как опустила взгляд на свои руки в рукавах, увидев кровь из порезов, будто перенеслась назад во времени. А потом... очнулась посреди кабинета директора Эллисона под ошеломлёнными взглядами двух полицейских.

– Джорни?!

Директор вскочил со стула, но я, ослеплённая собственным порывом, не могла вымолвить ни слова. Зачем я ворвалась сюда?! По бокам встали два высоких тёплых силуэта: Кейд и Исайя последовали за мной.

Исайя покашлял, пока Кейд прикрывал меня собой:

– Я привёл Джорни, как вы просили, директор Эллисон.

Он перевёл взгляд на офицеров и вздохнул с раздражением, будто имел дело с идиотами:

– Сегодня моя очередь дежурить, как старшего ученика.

Старшего ученика? Что за чушь?

Небрежно развалившись в одном из свободных кресел (которые так и не заняли полицейские), Исайя продолжил представление.

Директор Эллисон медленно опустился в свой скрипучий стул, приняв невозмутимый вид:

– Ах да. Спасибо, Исайя.

Затем он жестом представил меня офицерам: – Вот Джарни. Задавайте свои вопросы, чтобы она могла вернуться в постель.

Щёки вспыхнули, когда все трое мужчин оценили мой внешний вид, затем перевели взгляд на Кейда.

Ну и что? Может, мне нравится спать в чёрных скинни и толстовке. Какая разница?

Как только более высокий офицер открыл свой блокнот, я снова услышала эхом в голове: кровь.

– Когда вы в последний раз видели или говорили с сестрой Марией, Джорни?

Я сглотнула, инстинктивно скрестив руки на груди: – В тот день, когда я приехала сюда. У меня нет телефона, так что я не могла ей звонить...

Что с ней случилось? Где она?

Где–то в глубине души я знала – это связано со мной.

Горло сжалось, а комната поплыла перед глазами. С трудом преодолевая спазм, я сделала прерывистый вдох – и тут плечо Кейда слегка коснулось моего. Я здесь. Так он давал понять, что я не одна.

– Я слышала, что вы сказали минуту назад, – начала я, игнорируя правила допроса. – Где вы нашли кровь? Хотя бы какие–то зацепки есть?

Второй офицер наклонился вперед, морщины на его лбу сомкнулись в складку:

– Вы точно не общались с ней? Странно, что другие монахини указали именно на вас. Может, вам известно о каких–то... делах сестры Марии?

Только о том, как защитить меня.

Желудок сжался, будто я проглотила якорь. Я уставилась на свои ботинки, чтобы слезы не выдали меня. Кровь. Перед глазами всплыло доброе лицо сестры Марии с румяными щеками. Неужели она отдала жизнь за меня?

– Она ничего не знает, – внезапно шагнул вперед Исайя, а Кейд в тот же миг оттянул меня за руку назад. – Джорни месяцами была в психушке, а теперь здесь, без возможности связаться с сестрой Марией. Насколько нам известно, та не была замешана ни в чем подозрительном.

Офицер скрестил руки:

– Так вы теперь её официальный представитель?

Мой взгляд упал на черный пистолет у его пояса. Стены будто начали сжиматься вокруг нас.

За время в Святой Марии моя броня немного ослабла, Кейд стал живым щитом, его нежные прикосновения и слова по крупицам восстанавливали убитое доверие. Но сейчас, под оценивающими взглядами этих двоих, я снова ощутила себя той самой затравленной пациенткой из Ковена.

Директор Эллисон поднялся из–за стола, переключив внимание на себя:

– Послушайте, если мы что–то узнаем или сестра Мария свяжется с Джорни, мы вам сразу позвоним. Договорились?

В комнате повисла тишина, а в моей голове пульсировало одно слово: кровь.

А что, если ей тоже разрезали вены? Убили? И кто, черт возьми, эти люди?

– Дыши, – прошептал Кейд, поворачиваясь ко мне. Он потянул меня к выходу. Последнее, что я запомнила – офицер, убирающий блокнот, а потом...

Я очнулась уже в своей комнате, где Кейд осторожно снимал с меня одежду, натягивая через голову лиловую пижаму.

Его губы мягко коснулись кончика моего носа:

– Давай немного поспим.

Сбросив ботинки, он притянул меня к кровати. В следующее мгновение я уже была прижата к его горячей груди, слушая ровный стук сердца. Мурашки побежали по коже, когда его палец провёл по длинному шраму на моей руке.

– Просто дыши, – снова прошептал он.

Я послушно сделала несколько глотков воздуха, чувствуя, как спазм в горле наконец ослабевает.

– Кейд? – прошептала я спустя несколько минут.

– Мм? – его голос звучал хрипло, будто он дремал.

– Почему вы с Исайей вступились, когда они спросили, знаю ли я что–то? Разве Исайя в курсе про нападение на меня? – Я замолчала, прокручивая в голове сегодняшние события. – И директор?