На этот раз ответил Брентли:

– Потому что ты не можешь рисковать.

Карлайл хрустнул шеей, будто готовый вцепиться в глотку, и наконец заговорил:

– Мы сталкивались со Слэйвом пару раз. – Бинго. Слава богу. – Но никогда не продавали ему оружие.

– Потому что он был клиентом Каллума, – догадался Брентли.

Значит, Бэйн всё–таки замешан. Но как? Я стиснул зубы, кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы не вскочить и не потерять контроль.

Карлайл проигнорировал Брентли, но подтверждение и не требовалось. Мы уже поняли суть.

– Технически, Слэйв был нашим главным врагом. Он контролирует Каллума.

– Я думал, отец Бэйна возглавляет их оружейный бизнес. Значит, он работал на кого–то? – Тяжесть осела на плечах.

Отец Исайи раздражённо вздохнул:

– Он задолжал Слэйву кучу денег. В счёт долга Слэйв начал забирать часть их доходов от продажи оружия.

Теперь стало ясно, почему Каллум переманивал наших клиентов.

– Из–за чего он задолжал?

Блять. Блять. Блять. Где–то в глубине я уже знал ответ. И когда эти слова сорвались с его губ, зрение поплыло, а комната потемнела.

– Он продал ему девчонку, но не передал её.

Он продал ему девчонку.

Он продал ему девчонку.

Он продал ему девчонку.

Моя ладонь со всей силы опустилась на металлический стол, заставив охранника сделать шаг вперёд. Исайя поднял руку, показывая, что всё под контролем.

Когда я взглянул на отца, он дико ухмылялся – будто наслаждался моей яростью.

– Ты закончил с истерикой? – Карлайл не сводил глаз с сына. – Это было годами раньше. Каллум отдал часть бизнеса в счёт долга. Они заключили сделку, чтобы сохранить ему жизнь. Потому что, если ты перешёл дорогу Слэйву – ты труп.

– Чёрт возьми, зачем ему продавать ребёнка? – выругался Брентли.

Мне нужно было услышать ответ, но я не хотел. Живот горел, а горло сжалось. Джорни продали, как скот.

– Жена Каллума изменила ему, и он продал младенца Слэйву в отместку. Это было до рождения Бэйна.

Отец Брентли хрипло добавил:

– Возможно, для секс–торговли. Или чтобы вырастить для себя. У Слэйва была жена, но она мертва.

– Потому что он её убил. – Мой отец рассмеялся, будто это было смешно. Психопат.

Словно вернулись старые времена: мы трое по одну сторону, они – по другую, обсуждая «бизнес».

– Я ненавижу тебя.

Три слова вырвались сами. Я даже не дрогнул, осознав, что сказал это. Отец повернул бритую голову, сверля меня взглядом – будто мог что–то сделать.

– Мать тоже тебя ненавидит. Знаешь об этом? Она пыталась сбежать со мной столько раз, что я сбился со счёта. Но всегда возвращалась – боялась, что ты найдешь и убьёшь нас.

Он молчал. Я знал, что все смотрят на нас. Хотел бить по стеклу, пока не треснет, чтобы вцепиться ему в глотку.  Мать бросила меня. Он – монстр. А Джорни, единственная, кто мне дорог, оказалась проданной как вещь...

– Пошли. – Я оторвал взгляд от отца. Исайя и Брентли уже стояли рядом.

Брентли сжал челюсть, переводя взгляд с одного отца на другого. Охранники увели их, когда мы развернулись, но Карлайл крикнул вдогонку:

– Сынок, лучше выполни свою часть сделки. Или мне стоит отдать приказ сейчас?

Исайя оскалился:

– Иди к чёрту.

Удар кулака по пластику – последнее, что мы увидели, прежде чем выйти.

В машине Исайя нарушил тишину:

– Вы понимаете, что это значит?

Моя нога дёргалась, пока мы мчались по трассе.

– Что именно? – спросил Брентли.

Желудок сжался в тугой узел, а лёгкие будто перестали пропускать воздух. Я уже сгрыз часть щеки, пытаясь переварить услышанное.

– Кейд. Ты понял, что это значит?

Я резко поднял голову, едва различая Исайю в темноте салона:

– Что Джорни продали, как вещь? Да, я, блять, услышал.

– Нет, – резко оборвал он. – Это значит, что Бэйн и Джорни – сводные брат и сестра.

Моё лицо, а следом и плечи, обмякли. Я заново прокрутил слова Карлайла:

Жена Каллума изменила – он продал ребёнка. Жена Каллума = мать Бэйна.

– Это многое объясняет, – Брентли выхватил телефон у Исайи. – Ты меня нервируешь. Что ты там ищешь? Джемма шлёт тебе голые фото?

Исайя поднял аппарат с пола, явно раздражённый:

– Она не отвечает.

Моё сердце рванулось вперёд, как скаковая лошадь.

– Что значит «не отвечает»? Геолокация включена?

– Да, показывает её в Святой Марии. Последнее сообщение – перед тем как мы зашли в тюрьму. Пишет, что будет в комнате у Джорни.

– Твою мать... – Брентли тыкнул в экран, набирая Шайнера. Гудки раздались через колонки.

Вот почему Джорни нужен телефон. Чёрт, я бы вживил ей GPS–чип.

Телефон Шайнера гудел без ответа. Брентли сжал руль так, что хрустнули костяшки.

– Исайя. – Спокойствие в моём голосе должно было всех насторожить. – Если её не окажется в школе, я разнесу этот мир к чертям.

Он посмотрел на меня и кивнул:

– И мы поможем.

Джорни

Пожертвовать собой ради другого – не самое худшее, что можно сделать в жизни. На самом деле, ставить кого–то выше себя – это самоотверженность. Так почему же с каждым шагом по темному коридору Святой Марии я чувствовала такую вину? Шаги Джеммы были такими же тихими, как и мои – мы двигались как можно незаметнее.

Я остановилась посреди коридора. – Джемма.

– Не начинай, – прошептала она. – Пошли.

Я повернулась к ней и схватила её изуродованные запястья. Кожа под моими пальцами была неровной, но это не помешало мне сжать их крепче, чтобы она посмотрела на меня. – Я хочу пойти одна.

Она выдернула свои хрупкие запястья из моей хватки. – Абсолютно нет.

Мои слова прозвучали скорее как мольба. – Ты и так через многое прошла. Я не могу тащить тебя в… это. Что бы это ни было.

– Ты тоже. Мы идём. Вдвоём. Вместе.

Я покачала головой. – Тобиас только что вернул тебя.

– И он всё ещё будет иметь меня, когда всё закончится. – Её фраза прозвучала окончательно, будто тема закрыта. – У тебя есть нож?

Я достала его из кармана, почти облегчённо вздохнув, когда нашла его на тумбочке после того, как Кейд ушёл из моей комнаты ранним утром. – Да. А у тебя?

– Ага.

Мы прошли ещё немного, но тут она остановилась и схватила меня за руки. – Только ты и я, так? Больше никого. – В голове мелькнула Слоан, и Тобиас тоже. И хоть я не хотела признаваться, но Бэйн тоже маячил где–то на заднем плане. Можно ли ему доверять?

– Мы на одной волне, – сказала я, сглатывая ком страха, вины и всего, что между ними.

Она отпустила мои руки, а я убрала нож в карман, сжимая в ладони листок бумаги. Когда мы добрались до конца коридора, мы прислушались к шагам дежурного учителя, и именно тогда меня охватили сомнения. Кейд. Он будет в ярости. И Исайя тоже. А Тобиас?

Во что мы ввязываемся?

– Джемма… – я замолчала на полуслове, когда в коридоре для мальчиков появилась высокая тень, приближаясь всё ближе и ближе, пока не остановилась в паре шагов от нас.

Плечи Бэйна почти заполняли собой ширину коридора, а его решительный взгляд был устремлён на нас, будто взгляд кота, поймавшего мышь в ловушку.

– Бэйн, как интересно тебя здесь видеть, – Джемма скрестила руки и усмехнулась. – Прямо дежавю.

Его внимание переключилось с Джеммы на меня, а затем опустилось к моей руке, где адрес всё ещё был сжат в потных пальцах. Его неторопливая походка заставила моё сердце упасть, и прежде, чем я успела среагировать, бумажку вырвали у меня из рук, а он уже быстро пробегал глазами по чёрным строчкам.

У меня на языке вертелось слишком много слов, но ни одно не сорвалось. Я просто стояла рядом с Джеммой, ошеломлённая ситуацией, в которой оказалась.

Бэйн аккуратно сложил листок и протянул его, зажав между двумя пальцами. Я медленно подняла руку и выхватила его обратно, будто под этими чёрными строчками был зашифрован смысл всей моей жизни. А может, так и было.