– Расскажи, что было после пустых разговоров.

Напряжение между нами достигло предела. Я чувствовал, как теряю контроль. Шея горела, жар растекался по коже, объединяя нас. Мои пальцы скользнули к её животу, и я стиснул зубы, чтобы не посадить её себе на колени.

– Думаю, ты догадываешься.

– Покажи мне, – потребовал я, глядя на неё сквозь завесу её волос.

Джорни отступила на шаг, и у меня перехватило дыхание. Мои руки сами собой разжались, отпустив её бёдра, и я, заворожённый, наблюдал, как она возвращается к кровати. Чёрные армейские ботинки шумно шлёпнулись на пол, а сама она распласталась на синем одеяле, раскинув руки вдоль тела.

Я выпрямился, впиваясь пальцами в подоконник, кажется, до крови. Лунный свет скользнул по её груди, которая вздымалась так же часто, как моя. Когда её пальцы потянулись к поясу джинсов, я затаил дыхание. Я пытался сохранить каменное выражение лица, но почувствовал, как сузились мои зрачки.

– В первый раз, когда Эш зашёл ко мне, он замер прямо в дверях...

Эш? Звучит так, будто этот ублюдок скоро станет настоящим пеплом.

Я следил за движениями Джорни, когда пуговица ее джинсов соскользнула в прорезь, и все мое существо, каждый нерв, сконцентрировалось на ней. Блин. Мне хотелось, чтобы она приподнялась, чтобы полоска лунного света упала на ее руку, а не на вздымающуюся грудь. Я хотел смотреть, даже несмотря на ярость от того, что кто–то еще это тоже видел.

– Я прервала то, что делала, ровно настолько, чтобы увидеть, как его рот приоткрылся. Мы уставились друг на друга, и, хотя живот сжался от тревоги, я продолжила.

Мой взгляд скользнул с ее профиля к руке, которая скользнула под трусики, и я заметил, что ее глаза были закрыты. Я смотрел пристально и долго, понимая, что если не вытащу нас из этого ебаного места в ближайшие несколько минут, я тоже буду прикасаться к ней. А хочет ли она этого?

– И? – вскрикнул я, заставив ее вздрогнуть. Глаза Джорни распахнулись, но она упорно смотрела в потолок. Посмотри на меня.

– И он захлопнул дверь.

У меня вырвалось что–то среднее между рычанием и стоном. 

– Он остался в комнате?

– Да.

Рука Джорни двигалась всё быстрее, и комната поплыла у меня перед глазами. Я резко вскочил с подоконника, закусив внутреннюю сторону щеки, схватился за низ худи и стащил ее через голову. Под ней была футболка, но мне было чертовски жарко. Из ее горла вырвался тихий стон, и мои глаза вспыхнули ровно в такт пылающей комнате.

– Он смотрел, как ты кончаешь?

– Да, – быстро ответила она. – А в следующий раз помог.

Нет. Нет. Нет.

Я впился пальцами в волосы. – Подвинься выше на кровати.

Джорни замерла. Вся ее рука скрывалась под трусиками, и я поклялся себе, что до рассвета оближу каждый ее пальчик.

– Что?

– Я хочу на тебя смотреть. Подвинься сейчас же. Скажу, когда остановиться.

Дыхание сперло – меня терзала мысль, что кто–то другой уже видел это. Это бесило, но в то же самое мгновение дико возбуждало. Рука Джорни выскользнула из–под трусиков, и я смотрел, как она ухватилась за одеяло, чтобы подтянуться выше на кровати.

– Хватит. – Мой тон прозвучал резче, чем я планировал, но она, похоже, не испугалась. – Продолжай.

По ее горлу снова пробежал спазм глотка, и рука вновь скрылась внизу. Мой взгляд скользнул вниз по ее телу, задержавшись на обнаженной коже живота, футболка была задрана. Ее дыхание учащалось, я понял, что она начинает забывать о том, что происходило в этой комнате в прошлый раз. 

– Что еще было, Джорни? Ты позволила им… попробовать тебя на вкус?

Отрезать кому–нибудь язык – добавлю в мой список дел.

– Какую именно часть? – парировала она, и я на мгновение зажмурился.

– Любую. – Это было уже слишком.

Ее ноги начали раздвигаться, джинсы были наполовину сняты. Я шагнул ближе, загипнотизированный движениями ее тела и мыслью о том, как скоро оно станет моим. Я сорву эти проклятые джинсы с ее ног, разорву трусики пополам, и мои пальцы заменят ее собственные. 

– Иногда они целовали меня. Но это скорее я… пробовала их на вкус. – Их члены тоже будут отрезаны. – В общем, мне пришлось выкручиваться, чтобы выбраться отсюда.

– Не кончай.

Она повернула голову ко мне – и это сломало меня. Я стремительно преодолел оставшееся расстояние, а она взирала на меня снизу вверх, голова покоилась на подушке – словно нарочно ждала, когда Принц разбудит ее поцелуем. Но здесь не было Принца. Принц не способен на то, что сделаю сейчас я.

– Мне нужно знать лишь одно, – я наклонился, уперев руки по бокам от ее головы.

Она нерешительно кивнула.

– Думала ли ты обо мне, лежа здесь… пытаясь кончить ради другого?

Ее серые глаза втянули меня в себя с чертовой силой.

– Каждый раз.

Джорни

Песочные волосы Кейда упали ему на глаза, пока он смотрел на меня сверху вниз: взгляд собственнический, губы приоткрыты. Бабочки в животе вытеснили тошнотворное воспоминание о том, как во рту ощущались Эш и другие.

Его шершавые руки сорвались с постели по бокам от моей головы и впились в расстегнутые джинсы. 

– Хорошо, – резко бросил он, одним рывком стаскивая ткань с моих ног. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда его пальцы сжали моё запястье, выдернув руку из влажных складок. Дыхание перехватило; я едва сдержала стон, пока его другая рука медленно стягивала трусики. Он швырнул их на пол вместе с джинсами.

Он взгромоздился на меня сверху. Грубая ткань его джинсов так болезненно терлась о кожу, что хотелось вскрикнуть. Он замер надо мной, опираясь на одну руку – та впилась в мои растрепанные волосы, дернув за кончики, чтобы поймать мой взгляд. 

– Вот так, – прошептал он прямо над моими губами, прижав другую ладонь к самому входу. Всё во мне ныло и пульсировало. Он был прав: оживить это воспоминание оказалось хорошей идеей.

– Это никогда не принадлежало им. – Его палец вошел в меня, и я выгнулась, ударившись о твердую грудь. – Как и эти губы.

Язык Кейда стремительно коснулся губ, пока я вжималась в подушку, волосы распустились парашютом. Он резко наклонился, и его язык обвел контур моих губ – тело взорвалось безумием. Когда он отстранился и посмотрел на меня тем напряжённым, голодным взглядом, которым он смотрел на меня раньше, я вдруг перестала быть девушкой, пережившей травму в этом месте, и стала девушкой, которая знала, чего хочет, – и его звали Кейд Уокер.

Наши рты снова слились. Его палец вновь погрузился внутрь, бедра сами раздвинулись. Из груди вырвался стон – он проглотил и его. Мои руки скользнули под его футболку, сорвали ее через голову, ладони заскользили по впадинам мышц живота, изгибам плеч.

– Я так по тебе скучала, – вырвалось, позволив эмоциям прорваться на миг. Тосковала до боли.

– «Скучал» – это ничто по сравнению с тем, что я чувствовал без тебя. Будто не мог дышать. – Он зажал мочку моего уха зубами. Дыхание было горячим и пьянящим. Сама не осознавая как, я расстегнула его джинсы и стащила до середины бедер. Рука впилась в ткань боксеров, меня захлестнула всепоглощающая жажда. Я должна была к нему прикоснуться. Я тосковала по его коже. Тосковала по всему.

Его рот снова нашел мой, язык проник внутрь, и моя рука ускорила движение, сжимая его. Его член был обжигающе тверд, и он резко оторвался со стоном, впиваясь в меня взглядом сверху. Моя рука – в его штанах, его – между моих ног. Мы были пленены друг другом. Темные глаза Кейда пылали чем–то неистовым из–под прядей волос. Капля пота скатилась у виска – и меня охватило что–то дикое. Я выгнулась, чувствуя, как его палец входит глубже, лишь бы кончиком языка коснуться соленой влаги.

Он вскрикнул, уронив голову.

 – Блять.

Мы двигались в унисон: моя ладонь скользила по нему, его пальцы – во мне. Мы гнались за кайфом. Целовались, как исступленные звери. Зубы сталкивались, тела лоснились потом.