– Я не могу дышать, – выпалила я, хотя физически воздух проходил в лёгкие.

Каждый взгляд возвращал меня туда. Каждый вдох – будто ножи в груди.

– Посмотри на меня.

Его сердитые брови были искажены беспокойством.

– Ты в Святой Марии. Ты в безопасности.

– Я не в безопасности здесь!

Он сжал мою талию крепче:

– Ты думаешь, я позволю кому–то тебя тронуть?

Я замерла, чувствуя, как дрожь постепенно отступает. Где–то вдали звенел колокольчик, оповещая о начале урока. Реальность медленно возвращалась.

Кейд что–то пробормотал, убирая руки с моей талии, и паника внезапно усилилась – что должно было удивить меня, но не удивило.

– Он бросил тебя той ночью, – прошептал тихий голосок в глубине моего сознания.

Но мое сердце и тело были не в ладу. Я была выведена из равновесия абсолютно во всех смыслах. Я совершенно потеряла контроль перед всеми, кто уже составил обо мне мнение, которое теперь, после моей реакции на сорванный с руки рукав, подходило мне чертовски хорошо.

– Джорни.  – хриплый голос Кейда поймал мой бешено блуждающий взгляд. Наши глаза встретились, и мое сердце болезненно ёкнуло в груди, когда я увидела золотистые искорки в его глазах. – Дыши.

– Я не могу, – выдавила я, чувствуя, как рассыпаюсь у него на глазах. Слабая. Слабая. Слабая. Мне отчаянно хотелось схватиться за него и почувствовать ту безопасность и тепло, что я знала прежде.

Я жаждала этого и почти ощущала вкус возмездия, которое последует за тем, чтобы снова искать его помощи, несмотря ни на что.

– Тогда позволь мне дать тебе воздух.

Кейд

Она. Она. Она.

Язык Джорни скользил по моему с греховной горячностью, пленяя и сводя с ума. Её поцелуй был грубым, а мой ответный – настырным, вытесняя все мысли из её головы и заменяя их чем–то куда более животным. Я прикусил её губу, пальцы впились в мягкие волосы, дергая за пряди, заставляя её открыться ещё больше.

Дверь открылась, и краем сознания я понял, что она уже вернулась из своего путешествия по памяти, твёрдо стоя на ногах, но мне было плевать. Наши губы не размыкались, смешивая эмоции, словно тысяча паззлов, рассыпанных по полу, пока я толкал её дальше по коридору, нащупывая ручку двери за её спиной. Петли скрипнули, когда я втолкнул её в комнату, погружённую в кромешную тьму. Мои чувства обострились до предела, мысли о жестоком прошлом и вине стирались, растворяясь в нас – в хорошем, в правильном, – а вокруг наши разгорячённые тела окружало шипение машин.

Котельная. В темноте было душно, и моя горячая кожа становилась ещё жарче. Пальцы проскользнули под школьную блузку Джорни, и в тот момент, когда я ощутил под ними её мягкую кожу, её тело содрогнулось, но уже не от паники, что терзала её секунды назад.

Необходимость. Это я нуждался в ней. Не наоборот.

Тихий стон вырвался из её губ, когда она отстранилась, вероятно, пытаясь разглядеть меня в темноте. Моя рука поползла выше, а я толкал её дальше от двери, подальше от любого возможного побега. Останься. Я снова вел себя эгоистично, вбивая себе в голову, что за эгоизмом последует раскаяние – и я, скорее всего, пожалею обо всём этом, когда всё закончится. И мне вспомнились те мерзкие угрозы, спрятанные под полкой в бельевом шкафу. Но, чёрт возьми, как же я скучал по ней.

Если бы я позволил своему сердцу приоткрыться – хоть на мгновение, с трепещущей грудью Джорни в моих руках и её мягким ароматом, всё ещё витающим вокруг, – я бы, наверное, заплакал от одной только мысли, что она снова со мной. Хотя бы на долю секунды.

– Ничто даже близко не сравнится с этим, – прошептал я над её жадными губами. Меня опьяняло то, что она не отталкивала меня, не рвалась к двери. С тех пор как она вернулась, между нами были лишь быстрые взгляды, полные отчаяния и гнева, её шаги, удаляющиеся от меня, и гневные следы на её безупречной коже – следы моих требований узнать, что же творится в этой красивой головке.

Я слышал только её прерывистое дыхание и гул машин. Чувствовал только, как кожа Джорни становилась всё горячее под моими пальцами. Шероховатые подушечки скользнули по самым нежным местам, и за полсекунды меня охватило желание.

– Кажется, я уже в порядке, – её шёпот не поколебал моей одержимости. Мы ещё не закончили.

– Ты всё ещё тяжело дышишь, Джорн, – мои зубы сомкнулись на её мочке уха, и я знал, что ей это нравится. Дрожь пробежала по мне от осознания, что она снова в моих руках. Джорни забыла, что я знаю все её слабые места, что когда–то её сердце покоилось в моих недостойных ладонях, а я заставлял её трепетать самыми грешными способами.

Её руки нашли мою талию, и я вспыхнул с головы до ног. Глаза уже немного привыкли к темноте, и тусклые красные огоньки лишь добавляли комнате дьявольской соблазнительности. Да будь мы сейчас в аду – я бы всё равно удерживал её здесь, как в своем логове.

Джорни, может, и не знала этого, может, не соглашалась, но она была моей.

– Так вот что это? Притязания?

Её пальцы вцепились в мой галстук, болтавшийся между нами. Я уперся рукой в трубу над её головой, заставляя её отступить ещё дальше – возможно, это был какой–то механизм, но мне было всё равно. Ладонь прижалась к холодному металлу, лишь бы не поддаться желанию притянуть её к себе.

– Притязания на что? – я сократил дистанцию. – Что тебе нужен я, чтобы успокоиться? Конечно.

Её лёгкий, саркастичный смешок ударил мне в лицо, а я втянул её сладкий запах, как гончая, идущая по следу. Глаза закрылись, когда она дёрнула меня за галстук ближе.

– Играем в то, что мы все те же, что восемь месяцев назад.

Ноздри дрогнули, а на губах расползлась хищная ухмылка. Я не смог сдержаться – провел языком по линии её губ, ненадолго углубившись внутрь, будто она сама меня позвала.

– Ты всё такая же на вкус.

– Может быть, – её шёпот обжёг меня. – Но внутри я уже не та, Кейд.

В темноте мои зрачки расширились. Я видел лишь её силуэт, подсвеченный алыми отблесками, придававшими её коже жаркий оттенок.

– Давай проверим.

Я резко опустил руки на её бёдра, и она вздрогнула, сильнее прижимаясь к трубе за спиной. Её юбка съехала вниз, обрывки ткани смешались с пронзительным воем ближайшего механизма. Я поглотил её вздох, когда мои ладони сжали её ягодицы, и я едва не погиб на месте – настолько знакомым, настолько правильным было это ощущение.

Я потерял себя без тебя. Я зацеловал её до беспамятства, вынимая душу и вкладывая обратно – даже если она отказывалась в этом признаться. Джорни не понимала моих мотивов, и я не мог даже представить, что творилось у неё в голове в ту ночь, когда я не пришёл, через что она прошла, когда её забрали, посчитав суицидницей. Я не винил её за холодность и ненависть – хотя бы внешнюю. Потому что сейчас она могла ненавидеть меня, но чёрт возьми, она так же отчаянно хотела меня.

– Раздвинь ноги, – потребовал я, отстраняясь, чтобы разглядеть её полуобнажённой перед собой.

Когда она замешкалась, я впился пальцами во внутреннюю сторону её бёдер, почти прорывая кожу ненасытной хваткой, и силой раздвинул её шире. Она прошептала что–то, её ладони вцепились в мои напряжённые плечи.

– Кейд...

Моё имя сорвалось с её влажных губ, и я жаждал припасть к ним, как к пиру во время чумы.

– Я так долго тебя не касался.

Тишина повисла между нами, а в груди разлилось жжение, будто раскалённое клеймо впилось в плоть.

– Я знаю, что не заслуживаю этого, – пробормотал я, продвигаясь выше по её ноге, чувствуя, как кровь приливает ко всем тем местам, где мне так нравилось её касаться. Если она не впустит меня сейчас, я сойду с ума.

– Давай притворимся. Ты всё ещё в панике, Джорни. Разве ты не чувствуешь, как бешено стучит твоё сердце? Я чую страх.